Бесявый

      Почти всю смену Санек кидал на меня настороженные взгляды. Подходить ко мне слишком близко и по-дружески осведомиться, что мне не так, он не рисковал, но, судя по его заминкам временами, он хотел это сделать.       Я только сопел, хмуро поглядывая на него. Молчал. Наверное, поэтому Сашка и понял, что что-то не так: обычно я хотя бы раз посылал его в задницу, когда он под ногами мешался. А сегодня только челюсть сжимал и выдыхал сквозь зубы, даже когда он случайно мне локтем по соску заехал, зараза. - Ой, извини, - испуганно пробормотал он, быстро взглянув в мое лицо.       А я только зыркнул и, тайком потерев ударенное место, молча утопал на перерыв. С тех пор Санькин взгляд меня и преследовал. И я на него тоже часто пырился, почти не отдавая себе в этом отчета, злобно заводясь от одного только воспоминания о тупом Костином предположении.       Вчера я так и не появился дома - сразу к папаше сбежал, хорошо тот хоть дома был. Он как раз выпивал сидел, я даже от кислого вина отказываться не стал, сразу опрокинув в себя пойло, к которому обычно под страхом смертной казни не притрагивался.       Лучше не стало, с утра был сушняк и спина болела, потому что на диване спать пришлось. И пока на работу добирался, все время о словах Кости думал и злился.       Удумал, сука, пидораса из меня сделать решил.       Едва удержавшись, чтобы презрительно не сплюнуть себе под ноги, я все-таки не вытерпел и приблизился к Саньку. Тот, заметив меня, оторвал взгляд от какой-то бумаги, которую держал в руках, и вопросительно вылупился. Взгляд его становился все более опасливым по мере того, как я загонял его в угол, откуда он не смог бы проскользнуть.       Шумно сглотнув, он нервно наморщил лоб. Я мрачно уставился на него исподлобья. Мы молчали несколько секунд, прежде чем я все же глухо спросил, сверля в парне дырку глазами: - Санек, скажи честно: ты гомик?       Тот до комичного широко распахнул глаза и испуганно выпалил: - Нет!       Я ожидал такого ответа, но все равно немного расслабился и удовлетворенно кивнул. Взгляд мой тем не менее не смягчился, когда я так же подозрительно добавил: - А я, по-твоему, похож на гомика?       Сашка удивленно моргнул. Он недоуменно нахмурился, но заметив, как я напрягся, торопливо ответил: - Нет-нет, ты че, Ян? Не похож ты на гомика.       Я еще раз кивнул и, постояв так еще несколько коротких мгновений, хмыкнул мрачно себе под нос и ушел, оставив растерянного Санька за спиной. Объяснять я ему ничего не собирался, заранее ощущая себя так, будто меня дерьмом с головы до ног обмазали, но парень, кажется, только больше заинтересовался из-за моих недомолвок.       Он ненавязчиво терся рядом, только минут через пятнадцать решившись спросить: - А что? - Че? - отвлекшись от созерцания кассы, непонимающе посмотрел я на него.       Тот прочистил горло. - Ну, ты спросил... - А, - понял я его и отвернулся, смутно ощущая волну поднимающегося стыда. - Да ничего, забей.       Тут мы с Саньком поменялись местами, и уже я не мог найти себе места. Язык так и чесался спросить, но я стоически держался целый час.       Потом, впрочем, сдался напору собственного угрюмого любопытства.       Подойдя к Сашке со спины я, немного подумав, все же решил поделиться: - Короче, только не смейся, ладно?       Санек, ругнувшись, едва не подпрыгнул. Резко повернувшись ко мне, он перевел дух: - Чувак, не подкрадывайся!       Я закатил глаза. - Ну извините, Ваша Ссыкотность, в следующий раз колокольчик себе на шею повешу. - Да не, - смутился Сашка, опустив глаза и отступив на шаг назад. - Говори, че хотел.       Я снова замялся с новой силой, но все же повторил: - Только не смейся, понял? - Да понял-понял, - кивнул тот, снова поднимая на меня глаза с настороженностью и любопытством.       Я вздохнул и, опустив глаза, на одном дыхании выпалил: - Короче, Машин ебырь решил, что мы с тобой это... того, - быстро посмотрел я на Сашку, но тот только вопросительно выгнул брови. - Да блять, Санек, не тупи: пидорасы мы с тобой, вот он че мне сказал, - буркнул я хмуро.       Саша, похоже, такого поворота не ждал, потому что от неожиданности выдавил из себя только: - Оу.       Я подождал еще немного, но он больше не произнес ни звука, и я рассердился пуще прежнего. - И все? Оу? - Ну, - потупился тот. - Ты сказал не ржать.       Я терпеливо выдохнул через нос, собираясь с силами, чтобы не опустить кулак на рыжую макушку. - Ладно, - все же решил я. - Короче вот. В душе не ебу, как он к этому пришел.       Сашка, выглядя крайне озадаченным моим заявлением, почесал затылок. - Мда, - все же сказал он сквозь задушенный смешок. - Даже не знаю, что тут, э, сказать.       Я кивнул, слегка разочарованный его невзрывной реакцией. Парень даже не был возмущен. Нахмурившись, я тут же сцепил руки на груди, оборонительно хмыкнув: - Тебя это не бесит? Спокойный ты какой-то.       Сашка вздохнул, мельком подняв на меня глаза. Помявшись, он махнул рукой и неохотно признался: - Да меня часто пидором называли. Привык. - О, - выдохнул я, мигом растрачивая свой бойцовский настрой. - Почему?       Санек состроил забавную не-хочу-об-этом-говорить физиономию. - У них спроси, - беззлобно отозвался он. - То ли выгляжу так, то ли шутки у них такие тупые. - У кого у них? - не понял я. - Да у одногруппников, - отмахнулся парень. - Не похож ты на пидора, - серьезно сообщил я.       Санек неловко кашлянул. - Э, ну, спасибо, - пробормотал он, явно не зная, куда деть свои руки.       Мы помолчали еще немного, и я, пожевав губы, все же решился задать терзающий меня вопрос: - Это, кстати, Костя еще сказал мне типа из шкафа вылезти. Че он в виду имел?       Я не особо надеялся, что Сашка знает, но тот вдруг не сдержал смешок. Поймав мой недоуменный взгляд, он с усмешкой хмыкнул: - Вылезти из шкафа - значит признаться в том, что ты гей.       Я оторопело моргнул. Даже лоб разгладился. Первые несколько секунд, растерянно водя глазами по стенам, я не мог найти слов, а потом, сглотнув, недоверчиво фыркнул: - Пидорасы что, по шкафам прячутся?       Санек рассмеялся, позабавленный. Я хмуро уставился на него. - Что? - Чувак, это выражение такое, - пояснил он.       Я скривился, отворачиваясь. - Тупое, блять, выражение какое-то. Кто вообще придумал, что пидоры в шкафах сидят?       Ответа от Санька я так и не дождался, уйдя от него и оставив риторический вопрос повиснуть в воздухе между нами.

***

      Домой я вернулся, настроенный весьма настороженно. В коридоре меня встретила громкая музыка, исходящая из закрытой двери, ведущей в Мишину комнату. Нахмурившись, я быстро огляделся, уверяясь, что нападать на меня с порога никто не собирается, и избавился от верхней одежды и обуви.       Проскользнув в свою спальню, я вздохнул с облегчением, почувствовав себя в относительной безопасности, но, переодевшись, обнаружил, что делать мне здесь особо нечего, а жрать тем временем очень хочется. Вздохнув, я почесал голый живот и, помявшись, все же вышел обратно в коридор.       До кухни, впрочем, не дошел. С братом о вчерашней ссанине поговорить надо было обязательно, а на сытый желудок я побоялся: я стану слишком сговорчивым и уступчивым. Так что, решив разобраться со всем голодным и раздраженным, но твердо настроенным, я толкнул дверь в спальню брата. Музыка стала громче.       Брат валялся на кровати с планшетом. Он едва поднял на меня взгляд, когда я, подойдя ближе, пихнул его ноги, почти проорав: - Че за музло? Выруби.       Я не слышал, но увидел, как Миша вздохнул и послушно убавил музыку почти до минимума. - Ты бы еще на всю включил, - скривился я, скрещивая руки на груди.       Миша осуждающе взглянул на меня. - Это же Шакира, я на всю и включила, - выделил он с некоторым напряжением последнее слово, будто намекая, что он снова в своем штатном режиме Маши.       Не найдя, что сказать, я только нахмурился и опустил глаза, с досадой пиная ворсистый ковер. Украдкой взглянув на невозмутимого брата, я напряженно поинтересовался: - И че, даже не скажешь ниче? - Ну хреново, что ты Шакиру не любишь, - отозвался тот флегматично, но, взглянув на мою насупленную рожу, вздохнул. - Ты же ко мне пришел, наверное, тебе есть, что сказать. Вот и говори.       Я подозрительно уставился на Мишу, искренне ожидая, что он начнет вопить и возмущаться, как и каждый раз, когда его... парень страдал от моих рук. В этот раз он пострадал достаточно сильно, о чем говорили две мои сбитые костяшки, покрасневшие еще со вчерашнего вечера.       Я сопел еще несколько секунд, прежде чем оборонительно заявить: - Он сам виноват, втирает мне дичь всякую, - выплюнул я и, внутренне обиженный, более сердито добавил: - Ты ему еще всякой херни наговорил про меня.       Миша насупился следом за мной. Отложив планшет на покрывало и прекратив делать вид, что смотрит там что-то, он свесил ноги на ковер и прямо посмотрел на меня. - Слушай, - дипломатично начал он. - Я просто поделилась с ним своими мыслями, я не уговаривала его подойти к тебе и сказать, что ты гей.       Видимо, лицо у меня сделалось совсем озверевшим, потому что Мишаня торопливо вскинул руки в миролюбивом жесте. - Тише, - заткнул он меня. - Я сразу Косте сказал, - запнулся он, - сказала, что это плохая идея. Он меня не послушал. Ну, вот сам и напросился.       Я недоверчиво хмыкнул. - И что, значит, ты за меня? - Нет, - сказал тот так быстро, что я закатил глаза. - Ты тоже не прав, что постоянно кулаками все проблемы решаешь. Но вклиниваться между вами я не буду, сами разбирайтесь. - Нечего тут разбираться, - проворчал я, топчась у выхода из комнаты. - Пошел этот козел нахер. Пусть только сунется.       И с этими угрозами я, слегка удовлетворенный, все-таки ушел на кухню забивать живот и думать над Мишиными словами.

***

      Сунулся этот козел ко мне сразу же, как только объявился у нас в следующий раз. Надо отдать ему должное, он не струсил и выглядел вполне себе мрачно решительным. Разбитая губа даже придавала ему шарма... Нет, ладно, слишком по-пидорски прозвучало - шло ему с разбитой рожей ходить, короче вот.       Вообще, наверное, причина того, что Костян сразу меня навестить решился, заключалась в том, что я его в квартиру минут восемь не впускал, пока Миша все же голову не вымыл и, ругаясь, самолично не открыл ему дверь. - Извини, Костик, я Яну крикнул, чтоб открыл, но он не услышал, наверное.       Я фыркнул себе под нос, валяясь на своей кровати. Не услышал, сказал ли Костя в ответ что-нибудь, но скосил глаза на дверь сразу, как только та открылась. - Че надо? - грубо поинтересовался я, видя насупленного парня на пороге собственной спальни.       Тот действительно подрастерял всю свою привычную непринужденность и насмешливую хитринку и пригвождал к месту взглядом, упрямым и тяжелым. Сузив глаза, он, еще не успев даже избавиться от куртки, бескомпромиссно скривил губы и после нашей битвы в гляделки заявил: - Извиняться не буду. - Ну и хер с тобой, - хмуро посмотрел я на него, моргнув. - Я докажу, что я прав, - угрожающе заявил он.       Я нахально ухмыльнулся, скрещивая руки на груди, и процедил: - Да ну? Пошел нахер отсюда.       Костя только хмыкнул себе под нос и, еще раз смерив мою нарочно расслабленную позу взглядом, вышел из комнаты, специально не закрывая дверь до конца, чтобы она противно прихлопывала от сквозняка.       Вот гад.       Поморщившись, я неохотно поднялся с кровати, мстительно пиная дверь, заставляя ее громко захлопнуться. Несмотря на то, что я так же заставил захлопнуться и Костю, что-то в его поведении смутно забеспокоило меня.

***

      Проснулся я от чьих-то чувственных стонов за стенкой.       Открыв глаза, я моргнул в темноту, спросонья не понимания, что происходит. На идентифицирование звуков ушло несколько долгих секунд. Хмурясь, я почесал теплый живот под одеялом, заторможенно моргая, а потом, когда за стенкой снова раздался особенно протяжный стон, я резко распахнул глаза, поняв, кому принадлежит голос.       Костян.       Это он так стонет: протяжно, низко и чуть задыхаясь, когда кончает. Да, меня должно настораживать то, что я знаю, как стонет парень моего брата при оргазме, но деваться особо некуда, когда за тонкой стенкой трахается кто-то из твоих родственников.       Я скривился, натягивая теплое одеяло на ухо, чтобы хоть как-то заглушить стоны. Даже зажмурился, невозмутимо приготовившись уснуть опять, но паскудный Костян будто знал, что я проснулся - до того страстно принялся рычать, втрахивая Мишу в матрас так, что кровать каждый раз стучала о стенку, будто издеваясь. - Блядь, - прошипел я, раздраженно откидывая одеяло и переворачиваясь обратно на спину.       Глаза к темноте немного привыкли, поэтому я мог возмущенно пялиться в потолок, слушая то, что происходит в соседней комнате. Глаза закрывать было себе дороже - в голове сразу вспыхивали картинки поджарой задницы и разведенных ног. - Вот сука, - от души матернулся я в полголоса, ощущая, как в паху сладко заныло.       Заворочался было в постели, но стояк при каждом движении терся о что-нибудь, что облегчения не приносило никакого, заставляя злиться и возбуждаться еще больше.       Вашу мамашу!       Не в первый раз у меня вставало от стонов, но в этот раз все было более плачевно: секса у меня будто не было вечность, порнуха вся как одна удовлетворения не приносила, а тут на тебе. Бесплатный концерт - дрочи не хочу.       Я держался изо всех сил, чтобы не запустить руку в трусы, но после того, как меня продинамила последняя цаца, с которой была возможность покувыркаться и снять напряжение, сил сопротивляться осталось не так чтобы слишком уж много, и пальцы сами по себе залезли под резинку трусов. Я сжато выдохнул сквозь зубы, плотно смыкая пальцы вокруг члена.       Кончил я чуть позже, чем Костя.       Это был первый раз, когда я сдался, позволив себе подрочить на мужские стоны.