Бесявый

      Я тоскливо шмыгнул заложенным носом. Ослепительно яркая лампочка, не обремененная плафоном, свисала с потолка прямо над моей головой и подозрительно потрескивала. Я скосил на нее глаза, постукивая пальцами по холодной бутылке пива, а затем опустил взгляд обратно на компанию гогочущих пацанов и в который раз поежился.       Чувство вины, поселившееся где-то в животе вместе со съеденной на обед тушенкой, не давало влиться в разговор с той же прежней легкостью, что и раньше. Во-первых, я не зависал с пацанами по-людски уже хрен его пойми сколько времени. Во-вторых, о стремных поцелуях с Костей вспоминалось очень хорошо почему-то именно в окружении старых добрых с-пидорами-дружбы-не-водим братанов. В-третьих, я, кажется, был пидором.       Я не был уверен, но смутные догадки шевелились во мне, созревая. Члены, подумал я здраво, просто так нравиться не станут.       Я сделал большой глоток, чтобы хоть как-то мысленно заткнуться. - Чего притих, Бесявый? - дружелюбно хлопнул меня по плечу Лысый.       От неожиданности едва не подавившись, я перевел глаза на него, но ответить ничего не успел, потому что Илюха вдруг тоже подключился, охотно добавив: - Да, Бесявый, тебя вообще не видать чего-то. Где пропадаешь?       Я вздохнул и потер шею. Еще три пары глаз уставились на меня, и против воли мое тело еще больше сгорбилось, как бы намекая, чтобы все пошли нахер и я сам в том числе. В голове было предательски пусто, а я ведь даже первую бутылку не допил.       Я вообще приходить не хотел, если по чесноку. Знал, что чувствовать себя буду, как пидорас-предатель под прикрытием. Но чем дольше я тянул бы кота за яйца, тем больше это вызывало бы подозрений со стороны пацанов, так что пришлось внушить себе, что я, каким бы начинающим пидорасом ни был, тоже вообще-то гордый пацан в душе и своих не кидаю. - Да там это, - нескладно забормотал я, махнув рукой. - Запарился. Херня всякая. - Что за херня? - поинтересовался тот же Илюха.       Я перевел глаза на стол, поверхность которого вся была в липких высохших пятнах от пролитого пива и в крошках. Соображалось пока не отчаянно, но где-то на грани этого. - Да с работы ушел, - сказал я первое, что пришло мне в голову. - Начальник бес ебучий. Ну я и подумал. Ну нахуй, - делая большие неловкие паузы, без особого воодушевления вытолкнул я из себя.       Я снова глотнул пиваса, ощущая, как щеки почему-то начинают гореть, а ладони делаются холодными и влажными.       Не то чтобы врать с три короба было для меня чем-то новым, но в этот раз получилось даже хуже, чем обычно, и пацаны смотрели на меня очень уж долго, не особо представляя, что сказать. Быстро поглядывая то на одного, то на другого, я вдруг забоялся того, что кто-нибудь из них прочухает, что я какой-то мутный, и что-то заподозрит. Так что, не теряя времени, я, набрав в легкие побольше воздуха, громче выпалил: - А еще у меня депрессуха, походу.       Тишина, кажется, стала еще гуще. Даже Романыч, который обычно только и делал, что втыкал в свой мобильник, поднял голову и, как один из самых начитанных из нас, деловито потребовал: - Симптомы?       Вот тут мозг мой судорожно начал сжиматься, пытаясь выдавить из памяти хоть какие-то детали, касающиеся этого. Как-то раз Мишаня, еще не будучи Машей, захандрил, и когда я практически довел его до бешенства, он сказал мне, чтобы я отъебался от него, потому что у него депрессия. Я быстренько припомнил все заебы брата в этот период его жизни. - Ну, э-э, - подобрался я, напряженно нахмурив лоб, - сплю там весь день. Не ем, да. Не пью, во. Первый пивас за два месяца, - почти торжественно качнул я бутылкой в руках, не чувствуя и капли вины за беспросветный пиздеж; все проследили за ней взглядом. - И с людьми почти не контачу. Вон, закинул вас... Простите, пацаны, - закончил я на душевной ноте, пытаясь совсем уж не мямлить, как чмо последнее.       Романыч пригляделся ко мне цепким взглядом, покривил рожу задумчиво и, когда все повернули к нему головы в ожидании вердикта, заявил: - Реально депрессуха, братан. Ну как так?       Слегка расслабившись, я пожал плечами и, пытаясь не казаться сильно довольным, присосался к горлышку. - Ну точно, блять, - вставил Лысый раздосадованно. - А мы-то думали, че ты за Лизкой бегать перестал.       Я поморщился, с ностальгией подумав, что Лизка мне так и не дала. Эх. - Ну, - влез Илюха, - как лечить тебя будем? - Пей давай. - Наливай ему, - поддержал хор голосов предложение. - Да тебе трахнуться хорошенько надо, Бесявый, и вся хуета пройдет, отвечаю.       Я послушно кивнул и даже не отказался от настойчиво впихнутой мне второй бутылки. Мысль нажраться была довольно привлекательная, но проговориться по пьяни о своих голубых умозаключениях не хотелось жутко.       Пить пришлось молча. Под конец я даже почти поверил, что у меня действительно депрессуха.

***

      Я, невольно набычившись, пристально вгляделся в лицо Виталика. Тот, поглощенный салатом в плошке, который я ему принес, облизнул поблескивающие от масла губы, заметно пытаясь не давиться от жадности. Я Виталика знал уже года три, и тот всегда в зимнее время пропадал хрен знает где, а иногда настолько долго, что я начинал задумываться, не подох ли мужик где за гаражами. Но потом тот снова мелькал где-нибудь, и я как-то раз додумался, что у него, наверное, есть место, где перекантоваться сучьими морозными ночами. Виталик, правда, не говорил, куда он уходит, но мне, честно говоря, было насрать.       Сейчас, похоже, дела у Виталика шли херово - практически всю неделю он попадался мне на глаза, надеясь на перекус, а дважды даже открыто попросил вынести ему горячего чая. Мамка долго ругалась, когда я упер остатки разогретого супа, на которые у нее были планы, в термосе. Должен же я был хоть как-то подсобить задушевному другу, чтобы тот не откинул коньки от голода.       Виталик, заметив мой приклеенный взгляд, вопросительно выгнул насупленные брови, в которых запутались редкие снежинки. Я, внутренне стремаясь, но внешне изо всех сил пытаясь выглядеть уверенным, выпалил: - Вот че ты, Виталик, делать будешь, если я вдруг скажу тебе, что я пидорас?       Виталик не закашлялся, но жевать перестал, уставившись на меня. Секунду или две он молча пялился, пока я напряженно глазел на него в ответ, а потом снова заработал челюстью, но медленнее, чем до этого. Прищуренные от колючего ветра глаза сощурились еще сильнее, но уже от задумчивости. - Ну, - произнес он, подумав. - Ничего?       Я поежился, отвернув лицо и глубже зарывшись в теплый ворот куртки. Опустив глаза и почувствовав себя долбоебом за заданный вопрос, пробубнил: - Ну ты это, не подумай, что я там того... я просто вопрос задал.       Чем дольше Виталик продолжал смотреть на меня, тем сильнее брови мои сходились на переносице. Не вытерпев, я в сердцах брякнул: - Да блять, Виталик, заебал! - Извини, - просто ответил тот, демонстративно поерзав на месте и будто бы отвернувшись, но краем глаза все еще продолжая укоризненно разглядывать меня.       Я тут же смутился своего всплеска. - Да похуй, - миролюбиво принял я извинения, неудобно скрещивая руки в теплой зимней куртке.       Виталик мог спросить что угодно - я потому, по сути, и молчал, чтобы он расшевелил меня, - но вместо этого он молчал, давая мне возможность начать самому. Мол, хочешь обсудить проблемы - заводи шарманку. Заворчав, я шмыгнул носом и, выждав еще немного, сдался, когда вопросительное молчание совсем уж доконало: - Я, короче, не уверен, - испытующе покосился я на доедающего еду Виталика. - Но мне кажется, это ебучий Костян во всем виноват. - Это который с твоим братом встречался? - как и всегда, спокойно уточнил Виталик на всякий случай, а после моего кивка поинтересовался: - И в чем он виноват? - Да это он все, козел вонючий, пробудил во мне эти... вот это, - забурчал я, еще больше насупившись. - Что "вот это"?       Я не сомневался, что Виталик прекрасно понимал, о чем я, но он имел привычку уточнять и переспрашивать все на сто рядов, чтобы под конец я сам понял, что со мной не так. Доходило до меня, конечно, редко когда, но я все равно, помявшись, послушно ответил, старательно не смотря на мужчину: - Да всякие там... заскоки. Пидорские немного. Очень, - подумав, исправил я себя хмуро.       Виталик, снова посмотрев на меня и немного помолчав, наверняка опять заранее зная ответ, протянул: - Ты разговаривал на эту тему с Мишей? - Да хер там, - возмутился я. - Он же стебать меня до конца жизни будет. А сначала еще и въебет за все хорошее.       Да, все хорошее, что я сделал для брата и его ухажеров, особенно на первых порах, не забылось, а очень настырно маячило в черепушке. А Мишаня всегда был той еще злопамятной сволочью.       Виталик хмыкнул себе в засаленную, побелевшую от инея бороду. Когда у меня уже вконец задубели руки, он снова спросил: - Ты проверял свою теорию? - Какую теорию? - не понял я. - Что ты якобы гомосексуал, - охотно пояснил тот.       Я нахмурился. - Нет.       Виталик удовлетворенно кивнул, будто подтверждая какие-то свои мысли. - Так проверь, - посоветовал он.       Я повернул голову, чтобы взглянуть на него, и почти сразу же снова уставился в сторону. - Ладно, - уступил я, пытаясь не думать о том, что только что бомж предложил мне проверить, насколько я пидорас.       Виталик иногда говорил дельные вещи, хоть они мне и не нравились.

***

      Вашу мамашу. Я ведь действительно принялся искать сборище высокоактивных пидорасов ("гей-клуб" слишком уж больно бил по самолюбию) в своем городе, действительно нашел и действительно поперся туда.       Вашу мамашу.       Сам клуб - гнилое местечко - не был каким-то подозрительным снаружи, вот только отыскать его среди ебучих лабиринтов домов оказалось той еще задачкой. Я долго ошивался рядом, с неуверенным презрением поглядывая на маленькое двухэтажное здание. Тусклая неоновая вывеска "Веселый Джек" неохотно говорила, что я на месте.       За все то время, что я ошивался рядом, туда вошло человека три, не больше, а я старался держаться в тени, чтобы случайно не засветиться.       Не то чтобы я планировал столкнуться тут с тем же Лысым, но кто знает. Может, он тоже внезапно обнаружил, что ему нравятся члены. Не похож он, конечно, на очкодера, но а кто скажет, что я, блять, похож на него.       Тяжело вздохнув, я все же набрался смелости и, еще раз настороженно посмотрев по сторонам, быстро пересек дорогу и толкнул тяжелую дверь. Внутри было благодатно тепло и очень уж светло. Проморгавшись, я покосился на охранника, а тот с кислой рожей - на меня.       За вход пришлось заплатить. Рожа у меня стала еще кислее, чем у охранника, но я принялся себя уговаривать, что это все ради эксперимента. Я ведь не собирался ходить сюда каждую пятницу, упаси, блять, господь.       Избавившись от верхней одежды, я тайком оттянул плотную ткань джинсов от промежности. На случай непредвиденного дресс-кода свои любимые спортивки пришлось оставить дома и натянуть на себя, по мнению мамани, вещи поприличней. А то, что старые Мишанины джинсы мне яйца передавили - так это хуй с ним, да?       Внезапно шибанувшая в голову мысль заставила меня опустить лицо и медленно побагроветь от кипящей неловкости. Я, блять, приоделся для пидорасов. - Просто, чтобы влиться в толпу, - пробормотал я невнятно себе под нос, оправдываясь перед собственной честью. - Иди нахуй, Бесявый, - сердито добавил я громче, когда внутренний голос продолжил трещать гадости.       Оказавшись среди людей, в эпицентре громко играющей музыки, я пристально пригляделся к основной массе, заранее подготавливая себя к тому, что здесь собрались все петухи города. К моему искреннему удивлению, никто не щупал друг друга за члены прямо перед всеми и никто не носил яркие топики, оголяющие пуп.       Мелькнула досадная мысль, что я, походу, приперся не туда, но, приглядевшись получше, я понял, что здесь нет ни одной девчонки. И в конце зала, похоже, все-таки кто-то пытался трахнуться, не снимая одежды.       Тихо вздохнув, я принялся напряженно пробираться к бару. Решив, что выпить немного водки для храбрости - священная необходимость, я заказал парочку шотов. Пока я растерянно наблюдал за действиями бармена (который, что подозрительно, даже не пытался подмигнуть мне), ожидая, что кто-нибудь вот-вот начнет по-пидорски щупать мою задницу, то заметил, что у бара трется прилично народу. И с правой, и с левой стороны раздавались только мужские голоса, а, прислушавшись, я понял, что слева один пидорас очень даже удачно клеит другого пидораса.       Опрокинув в себя первый шот, я не успокоился, но слегка отвлекся. Ладно. Я уже заплатил за вход, поэтому уйти отсюда прямо сейчас будет обидно.       Неуютно поежившись, я воровато огляделся, поглядывая на танцующих. Скоро парочка слева отчалила, открывая рядом со мной свободное место.       Я снова отвернулся, набычившись и уставившись на свои ладони. Ощущение, что сейчас кто-то обязательно начнет клеиться ко мне, не покидало.       Шло время, танцевальный ремикс сменился на другой, а потом и на третий, место рядом со мной то занималось, то снова пустело, а мне так никто и не предложил трахнуться. Да что там трахнуться, никто даже не заговорил!       Еб вашу мать, сначала никто не светит голым проколотым пупком и не предлагает отсосать прямо в туалете, а потом что? Окажется, что пидорасы тоже люди?       Интересно девки пляшут. - В первый раз тут?       Не сразу отреагировав, я напряженно покосился в сторону, а, поняв, что обращаются ко мне, едва не подскочил. Справа стоял, чуть наклонившись над барной стойкой, мужик со светлыми волосами и крючковатым носом. Поза у него была расслабленная и улыбался он вполне себе дружелюбно.       Я попробовал уговорить себя не послать его тут же. - Ага, - со скрипом отозвался я.       Мужик понимающе усмехнулся. - По тебе видно. Я когда сюда впервые пришел, тоже ссал, - поделился он откровенно и протянул руку. - Антон. - Ян, - буркнул я, неохотно отвечая на рукопожатие.       Антон изучающе на меня уставился. - Да ты не нервничай, - успокаивающе произнес он. - Если ты не потрахаться сюда пришел - вообще без бэ, - вскинул он ладони. - Я в свой первый раз весь вечер в углу вон там просидел и тут же сбежал, когда ко мне кто-то подошел.       Я недоверчиво уставился на Антона, который имел вполне себе вид уверенный и спокойный. Еще раз приглядевшись к нему, я с неудовлетворением понял, что как-то он не смахивает на пидораса. Никаких сережек в ушах и волосы, вон, гелем не прилизанные. Может, подстава какая? - И давно ты сюда уже ходишь? - прочистив горло, спросил я. - Пять лет, - ответил Антон и, заметив, как я ахуел, добавил: - Не постоянно, конечно. Как-то раз полтора года я вообще здесь не появлялся. А когда деньги есть - почему и не заглянуть, да? Иногда даже перепихнуться можно.       Все еще охреневая, я не сразу сумел опустить приподнятые брови. Антон все еще смотрел на меня, видимо, ожидая, пока я хоть что-нибудь скажу, и я послушно вякнул: - Ахуеть. - А то, - хмыкнул тот и махнул бармену. - Давай-ка угощу тебя. За знакомство.       Мы выпили. Я все еще чувствовал, что это все плохая затея, но алкоголь понемногу разбавил тревогу. Я снова посмотрел на Антона. - Ты не выглядишь, как пидор, - честно поделился я с ним своим мнением.       Антон коротко рассмеялся. - Сильно расстроишься, если скажу, что у меня на заднице есть татуха в виде бабочки?       Я подумал и пожал плечами. - Да похуй как-то, - решил я все же.       Мужик хмыкнул, садясь на освободившийся барный стул рядом. - Ну, значит все круто. Если тебе легче станет, то ты тоже на пидора не похож, - я подозрительно сощурился, и Антон с осторожной усмешкой поднял ладони. - Если ты переживаешь насчет этого. Некоторые переживают, например. По собственному опыту сказать могу.       Я поерзал на заднице, промычав нечто невразумительное. Антон меня вряд ли услышал, но переспрашивать не стал. Спустя некоторое время он спросил, не хочу ли я потанцевать. Я отказался. Мы поболтали еще немного, и по Антону было заметно, что он уже разглядывает кого-то за моим плечом и собирается отчалить. Поняв, что дальше тянуть уже некуда, я, изрядно набравшись за последние полчаса в компании мужика, ляпнул: - Так ты поебаться хочешь или нет?       Антон удивленно посмотрел на меня, отвлекшись от разглядывания кого-то за моей спиной. - Допустим, - согласился он осторожно. - А ты хочешь? - Хочу, хули мне, - отрывисто кивнул я. - Так значит?.. - протянул мужик вопросительно, наблюдая, как я встаю на ноги. - Погнали, - решительно убедил я того. - Только, э-э, не ко мне, у меня хата, э, несвободна. - А нам и не нужна, - воодушевленно отозвался Антон, вставая следом и оказываясь выше на добрых сантиметров десять. - Пойдем.       Подцепив меня под локоть, мужик взял курс куда-то левее, и я, запинаясь, потащился за ним, не особенно понимая, куда мы идем. Миновав бар и танцующую толпу, мы устремились куда-то дальше, но не на выход из клуба. Неприметная дверь, почти неразличимая в полумраке, немного приглушила долбящую по ушам музыку. Недоуменно споткнувшись о первую ступеньку, я нахмурился. - Э-э? - не сумел я сформулировать вопрос по-человечески, но Антон, будучи заметно трезвее, чем я сам, охотно пояснил: - Мы на второй этаж. Вообще туда нельзя, но если иметь связи, то можно, - обернувшись через плечо, подмигнул он мне. - За пять лет меня тут уже любая собака знает. Трахаюсь, как у себя дома. - Вон оно че, - пробормотал я, пытаясь снова не запнуться.       Чем дальше мы уходили, тем тише становилась музыка, но пол под ногами все равно ощутимо вибрировал. На втором этаже обнаружился ярко освещенный длинный коридор, резко сворачивающий налево в конце, и множество дверей по обе стороны. Кто-то где-то стонал.       Я чуть напрягся, почувствовав, что мою ладонь обвила чужая. Кивнув куда-то вперед, Антон уверенно скомандовал: - Нам туда, - прислушавшись, он хмыкнул. - Там кое-где уже развлекаются. - Слышу, - кивнул я, шагая почти вровень с мужиком.       При свете оказалось, что он блондин и с носом дела не так уж и плохи. - У тебя нос расхераченный, что ли? - беззлобно поинтересовался я.       Антон, удивленно посмотрев на меня, понял, о чем я, и машинально притронулся пальцами свободной руки к своей переносице. - А, - отмахнулся он, - да. Связался там с одним, а он не из нашей команды, если ты меня понимаешь.       Я угукнул, не особенно понимая, и не стал сопротивляться, когда Антон запихнул меня в какую-то комнатку. - Приват, - сообщил он почти с гордостью, захлопывая за собой дверь. - Слышно, конечно, хорошо, но нас музыка спасает. Надеюсь, ты не романтик, потому что обстановка тут, ну, сам понимаешь.       Я поежился, коротко оглядевшись. Окон не было, но был диван в углу, какой-то шкаф прямо возле двери и настенный светильник. - Сойдет, - решил я, и Антон удовлетворенно кивнул, вставая прямо напротив меня.       Окинув меня изучающим взглядом, он осторожно поинтересовался: - Я так понимаю, у тебя в первый раз? - Ну да, - насупился я. - Ты хоть с парнями-то целовался? - А то, - без особой уверенности согласился я. - Раз пять. Один раз даже отсосать попытались. - Хорошо, - Антон приблизился настолько, что мы соприкоснулись, и с сомнением произнес: - Я вообще с новичками возиться не люблю, вечно они драться лезут, как только их за яйца пощупаешь. Ты-то, надеюсь, не такой? - Не такой, - напиздел я с чистой совестью.       На этот раз болтун не стал заставлять нервничать меня еще дольше - нагнувшись, он, наконец, добрался до губ, тут же углубляя поцелуй. Чужая щетина царапалась о подбородок и губы. Напрягшись было, я с трудом заставил себя расслабиться и даже неуклюже зацепился за талию Антона. Тот одобрительно придвинулся, вжимая меня в стену. - Ох блять, - оторвавшись спустя долгие несколько минут, выдохнул я, облизывая губы.       Ни у меня, ни у Антона еще не стояло, но я чувствовал, как тычется мужик своим пахом чуть ниже моего живота. Чужие горячие губы нашли мое ухо, жарко зашептав: - Хочешь, чтобы я тебе отдрочил?       Звучало это просто пиздец как плохо, но почему-то заводило. Я на пробу качнул бедрами. - Бля, да, хочу, - согласился я, все еще неуверенный, не попробую ли я прибить незадачливого претендента потрахаться, запусти он свои лапы чуть ниже. - А мне отдрочить хочешь?       Я снова облизнул губы, разрывая между желаниями трусливо сбежать и по-пидорски потыкаться в друг дружку членами. - Не знаю, - честно ответил я. - Я не пидор. - Пока яйцами не прижмешься - не пидорас, - мурлыкнул Антон. - Тебе понравится, не переживай. Ты только головой меня не бодай, окей? - Да завали ты, блять, уже, - не вытерпел я, снова находя чужие губы.       Я напрягся, ощутив, как на промежность ложится горячая ладонь. Еще месяца два назад я был бы уверен, что хер у меня так и останется презрительно сморщенным и незаинтересованным, но сейчас этой уверенности не было. К тому же, когда чужая рука все же добралась до голой кожи, процесс уже пошел.       А моя рука, обхватившая чужой член и заляпанная не моей спермой, успешно перекрыла прошлый пункт и официально стала самым гейским действом в моей жизни.       После того, как я кончил тоже, пытаясь отдышаться и натянуть трусы, Антон усмехнулся: - Ну как?       Посмотрев на свою грязную руку, я вздохнул и молча оттолкнул нахмурившегося мужика. Из Веселого Джека я свалил в расстроенных чувствах, приняв неизбежное.       Бесявый я пидорас.