Бесявый

      Топчась на месте, я в который раз находил взглядом рыжий затылок и, нахмурившись, отворачивался, пытаясь не жевать лопнувшую нижнюю губу с таким остервенением. Что-то внутри меня зудело со страшной силой, так и подмывая схватить Санька за шкурятник, отбуксировать куда-нибудь в подсобку и признаться во всех семи грехах.       Тьфу ты. Что Сашка за урод такой, раз ему хочется всю подноготную выложить? Ну и теряют же спецслужбы такую рожу.       Наморщив нос, я вздохнул и попытался максимально сосредоточиться на работе. Максимально не получалось: мысли в голову так и лезли.       Как лучше рассказать о походе в Веселого Джека? Опустить детали и сразу сообщить результат? Прикрасить? Поделиться впечатлениями?       Ничего не говорить?       Сашка, конечно, про меня всякого говна уже наслушался, но то, что я, блять, заявился в гей-клуб... Это будет слишком? Или Санек смирится с этим, как и со всем остальным?       Но во всех прошлых случаях эти мои пидорские приключения были навязаны со стороны, а тут я сам... вызвался. Тьфу.       Лицо против воли уныло скривилось, и я, как и в тот вечер, ощутил себя кошмарно разочарованным тем, что добровольная дрочка с другим мужиком состоялась и это было не так херово, как я себе представлял.       Я снова незаметно покосился на парня, когда тот проходил мимо. Желание поделиться крайне секретной информацией подгрызало изнутри, но очко по разумным причинам поджималось от одной только мысли, какое лицо у Санька будет при этом. Может, конечно, рожа у него, как и всегда, будет до тошноты терпеливая, но если бы Санек рассказал мне такое, я бы ему леща отвесил просто для того, чтобы он перестал всякой дурью заниматься.       Повернувшись, я мелко вздрогнул и не ударил Сашу от неожиданности только потому, что как раз попытался почесать себе спину. Я нахмурился, быстро посмотрев в его рожу и переведя взгляд на нейтрально-безопасную территорию за его плечом. - Че тебе? - глухо буркнул я.       Сашка моргнул, наморщив лоб. - Да мне тут надо, - кивком подбородка указал он на что-то за моей спиной. - А-а, - протянул я отчего-то разочарованно и молча протиснулся мимо парня, давая ему пространство.       Именно в эту секунду выпалить какую-нибудь тупость типа "поздравь меня, я официально педик" или "на днях тут выяснил, что члены люблю, что посоветуешь?" было жизненно необходимо, отчего даже глотка сжалась, а рот самовольно открылся. Когда Санек повернулся, я стоял уже с плотно сомкнутыми губами и растерянно хмурился. Он окинул меня оценивающим взглядом. - Ты чего? - осторожно поинтересовался он вдогонку. - Да нихуя, - замявшись на долю секунды, вполне убедительно оборвал я и повернулся спиной, пока Арина не увидела, что кто-то из нас лоботрясничает. - Ян, - окликнул меня Санек, и я, остановившись, неохотно оглянулся на него. - А?       Парень, переступив с ноги на ногу, предложил: - По пиву после работы?       Я напрягся и с удивлением обнаружил, что части тела перестали меня слушаться: голова сама отрицательно качалась, а изо рта с задержкой вылетело смурное: - Не могу сегодня.       Ноги подхватили дружный бунт и сами утопали подальше от Санька, но на этот раз я против не был.

***

- Как жизнь молодая?        Я растерянно выдохнул дым и повернулся. На улице было холодно - клочковатая борода Виталика вся покрылась корочкой инея, над нашими головами висела сплошная серая масса. Мужик уставился на раскуренную сигарету в моих покрасневших от мороза пальцах и перевел укоризненный взгляд на меня. Внезапно замявшись, как взятый с поличным школьник, я зачем-то оправдался: - Да стрельнул одну, я вообще не курю.       Виталик продолжил сверлить меня взглядом. Помолчав, он добавил: - Я видел, как ты только что пачку купил.       Я с досадой оглянулся на киоск за спиной и стряхнул пепел. Беспомощно посмотрев на наблюдающего за мной Виталика, я только вздохнул, молча признавая свое поражение. Тот, кряхтя, встал рядом и в ожидании приподнял брови. - Ну? - поторопил он меня. - Что? - не понял я. - Есть сигаретка?       Я тупо моргнул, зависнув на секунду или две, а потом, спохватившись, зажал сигарету между зубами, чтобы достать пачку. Вручив сигарету благодарно кивнувшему Виталику, я дал ему прикурить и, засунув пачку обратно, с недоверчивым любопытством принялся наблюдать, как тот затягивается. - И давно ты курить начал? - опередил он меня с вопросом.       Я пожал плечами, делая затяжку вслед за мужиком. - Да бывает, когда бухаю. Так вообще не курю, - повторил я и, подумав, добавил: - Сейчас захотелось чего-то, вот и все.       Виталик кивнул. - Я так же начал, - поделился он, щурясь на небо.       Я снова покосился на него. - Не знал, что ты куришь. - Раньше курил. Бросил, - коротко поправил он меня, и я решил не развивать эту тему.       Мы никогда не болтали о старой жизни Виталика, будто он существовал только те три года, которые я его знаю, и он никогда не настаивал.       Мы молча попыхтели, докурили, и я, несмотря на то, что был укутан во все меха, почувствовал, что замерз как собака. Вдавив бычок в снег, я нахохлился, пытаясь согреться. Краем глаза заметил, что Виталик смотрит на меня. - Выходной сегодня? - поинтересовался он. - Ага, - шмыгнул я носом.       Мы снова замолчали, наблюдая за тем, как черный замызганный джип через дорогу пытается припарковаться. - Так что, ты проверил? - опять подал Виталик голос.       Я недоуменно оглянулся на него, выгнув брови. - Что проверил?       Мужик перехватил мой взгляд. - О том, что ты гей. Якобы.       Я моргнул. - О. Ну, - моргнул еще раз и отвернулся. - Проверил. - И как? - Отрицательно, - быстро ответил я, хмуро зарываясь носом в свой воротник. - Нормальный я. Не пидор.       Виталик, помолчав, кивнул. Мы постояли еще немного, а потом, переминаясь с ноги на ногу, разошлись каждый по своим делам.

***

      Вообще, конечно, чего скрывать - я был пидором, доказательством чему могла служить моя коллекция порно, разбавленная гомосячным контентом. Не то чтобы я сразу переключился на него и вообще стал заглядываться на пацанов, но какие-то гнилые ростки во мне цвели, и с этим я ничего поделать не мог.       Ну, не хотел. Кто же знал, что у пидоров порно не хуже, чем и у нормальных людей.       Вот только говорить об этом я так никому и не стал: ни Саньку, ни Виталику, ни бате, которому было бы похер, даже если бы я оказался пришельцем с ебучего Марса. Мише я зарекся даже никогда не намекать о своих пиздостраданиях, потому что после всех этих случаев с Костей он меня точно кастрирует.       Да и вообще самому мне было как-то стремно и тоскливо. Пидором я быть не хотел, но и на сиськи смотреть как-то не хотелось.       В любом случае посмотреть на них мне так никто и не дал: после Веселого Джека я ходил еще парочку раз в обычные бары, чтобы перепихнуться с кем-нибудь, но мои раздолбанные кроссовки, видимо, всех распугали. Да и хер с ним.       Дверь в комнату вдруг без предупреждения раскрылась, и в комнату всунулся раздраженный Мишаня с одними накрашенными бровями, резко выделяющимися на бледном запудренном лице. - Да ты издеваешься? - насупился он.       Я, нахмурившись, скосил на него глаза, лежа на кровати. Буркнул: - Че тебе надо?       Брат исподлобья уставился на меня. Посопев, он без слов вошел в комнату и бескомпромиссно вырубил колонки. Я угрюмо уставился на него и, дождавшись, пока он повернется, осведомился: - Ты охерел, что ли? Включи, как было.       Мишаня фыркнул. - Я не собираюсь слушать твой репак для грустных пацанов и дальше. Наушники, вон, засунь в уши. - В жопу их себе засунь, - посоветовал я, уставившись в потолок.       Тот, закатив глаза, молча ушел. И только из своей спальни крикнул: - Только попробуй снова включить свое говно!       Я скривился.       Миша в последнее время как-то ожил и даже снова начал бодро огрызаться с хорошим настроением. Наверное, оправился от Костяна. По крайней мере, я надеялся на это, потому что во мне слабо шевелилось опасение, что эти двое помирились и снова спелись.       Если этот мудак снова начнет шарить перед глазами именно сейчас, я этого точно не переживу. Я же его либо убью к херам собачьим, либо... Либо Санек снова соберет на меня позорный компромат, который я ему сам и выложу.       Я вздохнул, ковыряясь в пупке.       Нет, серьезно, какого хера Санек такого делает, что ему хочется все рассказать? Может, он того, в гипноз меня как-то вводит, а я и не замечаю по доброте душевной?       Да ну вашу ж мамашу, докатился.       И все же не думал я, что Виталика кто-то может потеснить, а ведь на него посмотришь - и такую исповедь вывалишь, что потом еще три дня спать не сможешь. Ну Санек, ну и гандон же.       Но про Веселого Джека ему точно нельзя рассказывать. Вдруг язык решит развязаться по пьяни, а мне что делать? В другой город улепетывать? Да и вообще, я вон сколько всякой дичи про себя ему рассказал, а сам молчит, партизан, пока клещами из него не вытащишь.       Я сердито завозился на кровати, переворачиваясь набок.       Нет, конечно, и меня никто за язык не тянул, я сам, как говорится, но все-таки это как-то не по-пацански.       С другой стороны, рассказал же мне Санек, что сам себе отсасывает. И показал даже. Ну, не то чтобы прямо показал, но хотя бы схематично.       Я снова вспомнил, в какую загагулину парень завернулся, и хмыкнул. Вот гибкий же, зараза. Тот Антон из Веселого Джека наверняка от восторга на месте обкончался бы. Будь я на его месте, я бы...       Я остановил себя, замерев.       Что бы я?       Я облизнул губы, хмуро прислушиваясь к своим ощущениям. Пульс подскочил, когда я снова прокрутил эти мысли по второму, а потом и по третьему кругу.       Ох ты ж ебаный в рот. Ну и плохи дела.       Санек в моей голове снова загнулся, как хренов гимнаст, уткнувшись головой в собственную ширинку с выражением лица таким же развратным, как и в той порнушке, на которую я передернул только вчера.       Я с трудом сглотнул комок в горле и зажмурился, но на этот раз Сашка оказался вообще без штанов, и хер его бессовестно утыкался прямо ему в щеку. Его ребра просвечивали сквозь кожу, когда он наклонился так низко, что его губы заглотили член до самых яиц.       Шумно сглотнув, я, боясь пошевелиться, сунул руку под резинку домашних треников. Пальцы на члене сжались одновременно с мыслью, что я посмотрел бы, как собственная сперма стекает по Сашкиным губам.

***

      Я слегка притормозил, заметив впереди дороги шурующего Санька. Дождавшись, пока он скроется за дверями, я только тогда неохотно подошел ближе и, взявшись за дверную ручку, тяжело вздохнул, прежде чем войти внутрь.       Ну и тяжелый же меня ждал день. - Здорово, Бесявый, - поприветствовал меня Сашка, заметив.       Я кисло улыбнулся ему, промычав ответное: - Угум.       Отойдя, я встал к парню спиной, делая вид, что страшно занят стягиванием куртки с себя. Ковырялся я дольше обычного, прислушиваясь к тому, как Санек чем-то шебуршит, и отошел от своего угла только тогда, когда парень ушел.       Вот херня собачья. И как ему в глаза теперь смотреть? Он же проницательный, как ебанный Иисус, а если он в моих зрачках рассмотрит, как я вчера хорошенько отдраил свой член, думая о нем?       Я потер красные от недосыпа глаза, беспокоясь о том, что рожа у меня до корней волос тоже красная будь здоров. Похлопав себя по щекам, чтобы взбодриться, я с досадой подумал, что все-таки надо было соврать и остаться на больничном хотя бы на день, чтобы было не так стремно.       Я убедил себя не шкериться по углам от Санька, чтобы тот ничего не заподозрил, но когда тот возник рядом, я все равно заметно напрягся. Парень, окинув меня цепким взглядом, понимающе спросил: - Бухал вчера? - и, внезапно нагнувшись, шумно втянул носом воздух возле моей шеи и заговорщицки подмигнул. - Не дрейфь, пахнешь, как младенец. - Говном, что ли? - ляпнул я, застыв.       Санек моргнул, неуверенно поправив: - Молоком. - А, - я посмотрел на него открыто впервые за сегодня и почувствовал, как волна неловкости затопила меня.       Чтобы не захлебнуться, пришлось срочно уносить ноги, делая вид, что у меня дела там. Надо, короче. Вот.       На протяжении всего рабочего дня я чувствовал себя в шкуре Санька, когда я его еще шпынял не по приколу, а потому, что он мне не нравился. То есть при возможности пытался избегать парня и очень фильтровал свой базар, когда все-таки приходилось пересекаться, будто он мог меня ни с того ни с сего ебнуть по башке.       Лучше бы ебнул, ей-богу. Легче бы стало на душе.       Чтобы не вести себя подозрительно, я пару раз все-таки послал парня, выполняя свою дневную норму матюков, но он, кажется, все равно о чем-то догадывался. Если бы он снова подошел ко мне и сказал, что читает меня, как открытую книгу, я бы ему прописал в щи. От этого тоже полегчало бы.       Но Санек ничего такого не говорил, только поглядывал на меня издалека, напрягая еще больше. Под конец рабочего дня он, правда, снова предложил зависнуть вместе, чтобы выпить, и я наврал ему настолько неубедительно, что у самого уши в трубочку завернулись.       Ночью, водя кулаком по члену и представляя, в какие еще позы может завернуться Санек, я решил, что еще один такой оргазм - и я точно увольняюсь.