Бесявый

- Какие планы после работы?       Я нахмурился, усердно притворяясь озадаченным. Даже шапку в руках потеребил, отображая мысленный процесс. В конце концов, мысленно панически пометавшись, я с заминкой зыркнул на Санька. - Э-э, - осторожно просканировал я его взглядом и внезапно ляпнул: - Семейные посиделки.       Почти бесцветные брови парня вежливо полезли на лоб. Посмотрев на меня, он выразительно повторил: - Семейные посиделки.       И только добавить забыл: вот, значит, как, да. Почувствовав себя долбоебом, я попытался не расколоться и небрежно фыркнул. - Ну да. Ко мне братан там придет. Давно ему обещал в приставку порубиться.       Последнее я даже не сочинил, а рубанул правду-матушку. Федосу я действительно обещание давал, только тот почему-то забегать не спешил. Да и Миша вряд ли бы согласился на такой расклад, пока дома торчит.       Саня покосился на меня с таким видом, будто понял, что это далеко не лучшая (но и не худшая, надо заметить) моя ложь. Отвернувшись, он просто сказал: - Понятно.       А я попытался вспомнить, как давно кидал постельное белье стираться.       В следующий раз, когда Сашке приспичило провести время в моей компании, мне пришлось неохотно согласиться, только чтобы тот ничего не заподозрил. Я настоял на том, чтобы пойти в клуб. И даже если мне ничего не обломилось - с Саньком не пришлось проводить много времени наедине, да и сболтнуть лишнего в таких обстоятельствах было трудно. Когда он, откровенно заскучав пялиться на мою угрюмую рожу, тактично улизнул клеить телочек, я вздохнул с облегчением. От напряжения даже не удалось напиться.       Тьфу ты, что за жизнь такая.       Я честно пытался не думать о Сашке при дрочке, а настойчиво гонять лысого под любимое проверенное порно, но работало так себе. Так что я решил вообще послать все нахер и игнорировать утренние позывы.       Работало это, надо признаться, тоже на отъебись.       А Санек, жучара, будто задом своим веснушчатым чувствовал что-то и вился возле меня только так, пытаясь вытащить то туда, то сюда. Бесил меня, в общем, невероятно. Будто снова вернулись к самому началу, только теперь у меня на Санька еще и стояло. - Ну так что ты надумал? - снова вылез парень откуда-то сбоку. - Сегодня-то пойдешь?       Я набычился. На виске, по ощущениям, вздулась вена. Увиливать от предложений Сани бескультурно посидеть целую неделю было адски неловко хотя бы потому, что мы оба понимали, что мои отмазки тупые и лживые. На прочность меня проверяет, что ли? - Нет, не пойду, - нахмурился я, избегая смотреть на парня. - Почему? - прищурился тот. - Потому что, - огрызнулся я и тут же осекся.       Какие-то женские начала разыгрались - пойди пойми, что за херню я тут устроил. Рассвирепев от этого окончательно, я рявкнул: - Да отъебись ты от меня, приебался, блять!       Санек, вздрогнув, удивленно вскинул брови, но почти сразу же нахмурился. Мигом сдувшись, он мрачно взглянул на меня. Что-то пробурчав себе под нос, он с темным лицом ретировался, и я с угрюмым удовольствием проследил за ним взглядом.       Наконец-то дошло до придурка.       Обиделся Санек, правда, не в стиле Миши - то есть не насмерть. Я думал, он со мной разговаривать не будет хотя бы до конца рабочего дня, но парня хватило только на час. Я едва не застонал, выйдя из туалета и наткнувшись на его решительную физиономию. Хотел было пройти мимо, но тот перегородил мне путь и даже руки в бока упер по-идиотски. Мы оба сердито засопели носами, с глухим раздражением уставившись друг на друга. - Че надо? - первый буркнул я, порушив наше немое противостояние. - Тебе че надо? - неожиданно наехал тот. - Чтоб ты съебался с дороги, - на секунду растерялся я от нехарактерных для Санька нахальных ноток.       Тогда парень зашел с другого угла. - Я тебе что-то сделал? Ты избегаешь меня похлеще моей бывшей.       Я захотел забурлить от такого сравнения, но разозлиться почему-то не получилось. Недовольно посмотрев на Санька, я вздохнул. - Иди ты в жопу. Не избегаю я тебя. - Ну да, - наморщил нос Саша.       Тут мне все-таки удалось разозлиться так, что рожа покраснела. Пришпилив парня к полу взглядом, я помолчал, пытаясь придумать что-нибудь достаточно язвительное и такое, чтобы Сашка прямо на месте ахуел, но в итоге просто взорвался привычным: - Пизда, - и, грубо отпихнув парня, прошел мимо него.       Больше Санек не пробовал со мной связаться в этот день, а без причины закипать дальше я остыл до такой степени, что даже начал смутно ощущать чувство вины.       Санек все-таки ничего мне не сделал. Ну разве что показал, во что он загнуться может.

***

      Ладно, осадить Санька оказалось неожиданно разочаровательно. Разочарующе. Тьфу ты, короче, говно собачье. Даже хуже стало, по-моему. Будто щенка пнул.       Санек теперь платил мне той же монетой: вел себя, как козел заебанный, даже сигами больше не делился. Я вроде и рад был этому, пока Арина с подозрительным лицом не словила меня на днях со словами: - Ты опять Сашу чмыришь? - Кого? - возмутился я. - Да я с ним вообще не базарю!       Девушка поморщилась, не выглядя слишком доверчивой. - Ага, слышала я, как ты с ним не базаришь. Такой мат стоял - весь тц слышал.       Я нахмурился, пытаясь понять, какой из двух торговых центров Арина имеет в виду: напротив или на углу. Параллельно оправдался: - Он мне по пальцам прошелся, дебил.       Это я беззлобно так назвал, больно все-таки было и неприятно вообще. Арина закатила глаза. - Давай-ка ты прекращай его шпынять. А то жалобу на тебя напишу, - пригрозила она и, не дожидаясь моей реакции, ушла.       Я, наполовину озадаченный, наполовину огорченный, буркнул ей вслед: - Вот сука плешивая.       Хмуро почесав в затылке, я вздохнул. Наверное, с Саньком реально нужно было перетереть и предложить мир. Я, конечно, от себя его ловко так отвадил, вот только стоять у меня от этого не перестало. А Санек, наверное, думает, чего я на него дуру гоню в последнее время - нормально же жили. Ну, относительно.       Я застыл, мысль, круто повернувшись, вдруг со всей силы херакнула меня в жбан.       Сашка, может, и дебил, и бес, как я, но соображает он на раз-два. Да и я сам растрепал ему немало. Посидит такой хмырь ученый в своей голове да как додумается до фигни какой-нибудь. Как пить дать, додумается.       Я сглотнул и тут же прогнал растерянность, взяв себя в руки. Вспотевшие ладошки сжались в кулаки.       Так, ладно. Все под контролем, Сашка не настолько гений, чтобы устанавливать мне в мозг жучок и подглядывать, на кого я там дрочу в свое удовольствие. Да. Точно.       Постояв истуканом еще маленько, я развернулся и зашлепал туда, где в последний раз обитал парень. Тот разбирался с заказами, обслуживая посетителей с таким бесстрастным лицом, что я невольно узнал в нем себя.       Сейчас вызнавать что-то было не то время, поэтому я просто пристроился поблизости, периодически косясь на Сашка.       Главное, добавил я себе мысленно, не спалиться. И не сделать все хуже.       Где-то за час до закрытия, когда Санек, старательно избегая мое ненавязчивое присутствие, попросил Арину подменить его, я увязался за ним следом. Тот направился в уборную, и я, хмуро задумавшись, что бы такого сказануть в тему, едва не врезался в закрывшуюся прямо перед самым носом дверь. - Блять, - ругнулся я вполголоса от неожиданности и, помявшись, встал рядом.       Санька пришлось караулить, а после него (тот, едва подняв глаза и заметив меня, тут же опустил их, протиснувшись мимо) тоже сходить поссать, чтобы не выглядеть дебилом. Пытаясь расслышать сквозь свою струю, куда Сашка направился, я поморщился раздраженно. Нихрена не слышно. Ну конечно.       Выйдя из уборной, я Сашкиного духа не уловил, но предположил, что он вышел покурить. Накинув на себя куртку и натянув капюшон, из заначки я достал предпоследнюю помятую сигарету и шмыгнул через черный вход на улицу. Мороз стоял собачий. Санек тоже стоял возле мусорного бака. Тоже собачий. Дымил. Я пристроился неподалеку, исподтишка бросая на парня взгляды.       Я все еще перебирал в уме варианты, как бы так начать разговор и не объебаться на ровном месте, когда Санек, вдруг резко выдохнув, раздраженно поинтересовался: - Ты издеваешься, что ли?       Мысленно я облегченно выдохнул, радуясь, что Саша начал говорить первым: в другом случае мы молчали бы, наверное, до посинения. Я искренне не понял: - В смысле?       Тот пасмурно вперил в меня взгляд по ту сторону мусорного бака. Щеки от холода у него были багровыми, будто он свеклой их мазал. - Ты меня еще до дома, может, проводишь? - так же сердито добавил он.       Блять, ну помог, конечно, понять себя своими загадками обоссанными, Йода хренов. Я бессильно наморщил лоб, делая затяжку. Помолчав и подумав, осторожно предположил: - Ну может. - Да ебаный ты в рот! - воскликнул тот, швырнув бычок в снег.       Я настороженно покосился на парня, с заминкой выдохнув дым. Пальцы замерзли, как суки. Я терпел.       Дальше высказываний от Сани не последовало, и сам он яростно затопал обратно в теплое помещение. Торопливо затушив окурок, я пошел вслед за ним. Хлопнула дверь. Парень, уже без куртки, оглянувшись и заметив меня, рассвирепел окончательно. - Тебе от меня надо что-то или что?       Смутно догадываясь, что я и есть причина грандиозного Санькиного психоза (злился при мне он действительно всего несколько раз), я все-таки решил не мяться, как баба, а сразу выложить все подчистую. - Ну я подумал, э, - кашлянул я. - Может, пивка после работы?       Санек уставился на меня таким диким взглядом, что я уже испугался, что по ошибке ляпнул что-нибудь типа я дрочу на тебя ночами и днем иногда. Пауза все тянулась, Сашка все молчал. Я напряженно подал голос: - Чего?       С заметным трудом переборов себя, Саня взял мимику под контроль. - Знаешь что, Бесявый?       Я насторожился. - Что? - Иди ты в пизду.       После чего он взял и смылся.

***

      Домой я возвращался не то чтобы в расстроенных чувствах, но слегка в угрюмом расположении духа. Сам виноват, ясен пень, да только что делать-то теперь. - Тьфу ты, блять, - пробормотал я себе под нос, пряча подбородок от ветра в теплом вороте куртки. - Бес ебаный.       Кому эти ругательства предназначались: Саньку или мне, - я и сам не понял, но изводил душу примерно всю дорогу от автобусной остановки до дома. Уже давно стемнело, и снег яростно бил по лицу, поэтому ногами я перебирал очень бодро и даже не заметил, что за мной увязалась какая-то тень. Поглощенный стремлением поскорее дойти до подъезда, я вздрогнул, когда сбоку вдруг раздался голос: - Привет, Ян.       Нахмурившись, я повернул голову и по инерции прошел с той же скоростью еще пару шагов, прежде чем замедлиться. Рядом шел наполовину занесенный снегом Виталик с узкими прищуренными глазами и красным от хлесткого ветра лицом. - С работы идешь? - Здорово, Виталик, - остановился я, жалея, что уже давно не таскал мужику что-нибудь пожрать да согреться. - Ты чего тут шарахаешься?       Тот неоднозначно пожал плечами, а может, просто поежился от холода: в спину дуло будь здоров. Время было не то чтобы очень уж позднее, но вечерами Виталик редко тут обитал. - Гуляю, - пространно ответил тот. - Тебя заметил издалека, так ты бежишь, как паровоз - не догонишь.       Я вытащил руку из кармана, чтобы почесать лицо, но тут же засунул ее обратно. - Холодно пиздец, - оправдался я, переминаясь с ноги на ногу.       Воцарилась неловкая пауза, при новом порыве ветра я невольно взглянул в сторону подъезда. Виталик кивнул, отступая. - Ну, беги, парень, пока окончательно не задубел. - Ага, - согласился я, уже разворачиваясь, но почти тут же повернувшись обратно.       Виталик все еще стоял на месте и смотрел на меня. Когда я снова повернулся к нему, он наморщил лоб вопросительно. Я, посомневавшись, все-таки плюнул и решительно предложил: - Погнали ко мне.       Мужик странно уставился на меня. Я, на пару секунд все-таки вытащив руку из кармана, пихнул его в плечо нетерпеливо. - Пошли уже.       Тот послушно зашагал без особой уверенности, озабоченно поинтересовавшись: - Ты уверен? Твои домашние против не будут? - Да похуй на них, - пробубнил я в воротник. - Поорут да успокоятся. Я гостей редко домой вожу.       А бомжей вообще никогда не водил еще, но это я говорить не стал. Даже у меня хватило такта промолчать о некоторых вещах. От Миши я еще мог с горем пополам отбиться, но мысль о брызжущей слюной маме не слишком радовала: она уж точно могла упереться и ни за что не впустить Виталика на порог. Но найти последнего сдохшим в каком-нибудь сугробе не хотелось еще больше, да и от мыслей о Саньке это отвлекало, так что я решил рискнуть.       В подъезд мы вошли молча. Поднялись на нужный этаж, я торопливо всунул ключ в дверь, морщась от обжигающе ледяного железа. Оглянулся на все еще заснеженного Виталика, тот старательно делал вид, что не нервничает. Открыв дверь, я скомандовал: - Проходи.       Включив в коридоре свет, я еще раз взглянул на зашедшего следом мужика, закрывшего за нами дверь. - Есть кто? - крикнул я на пробу. - Я с другом.       В ответ раздалась тишина и, пройдясь по коридору в ботинках, от которых на полу остались мокрые следы, я заглянул во все комнаты. Везде был выключен свет. Мы с Виталиком переглянулись. Я пожал плечами. - Нет никого. Раздевайся.       Тот, снова не проронив ни звука, неуклюже наклонился, пытаясь снять с себя ботинки расхлябанного вида. То ли пальцы у Виталика замерзли, что почти не шевелились, то ли он сам медлил, но выглядел Виталик как человек, который очень долго не делал чего-то подобного. Пока он медленно, все еще неуверенно разбирался со своим пуховиком, оглядывая обстановку, я быстро разобрался со своей верхней одеждой и вежливо не заметил усилившейся в тепле вони, когда подошел, чтобы повесить куртку на крючок. - Сейчас чайник поставлю, - бросил я коротко, прежде чем скрыться на кухне.       Когда спустя короткое время я выглянул, Виталик, уже без верхней одежды, стоял на том же месте, выглядя до ужаса смущенным. Встретившись со мной взглядом, он пробормотал: - Может, это, я все-таки пойду, а то вернется еще кто-нибудь, увидят меня тут... - Не пизди, - отмахнулся я. - Иди пока, вон, сядь.       Видно было, что Виталику совсем уж некомфортно без верхнего панциря. Под пуховиком у него, оказывается, был болотного цвета свалявшийся старый свитер, из-под него торчало еще что-то. Наверное, футболка. Замызганные бежевые брюки я видел и до этого, а вот розовые задеревеневшие от грязи явно девчачие носки в синий цветочек я видел впервые. Носки были дырявыми. Не зная, куда девать свои руки, Виталик сцепил их между собой, пытаясь согреть. Осторожно проходя внутрь, он искренне поделился: - Сто лет ни у кого в гостях не был.       Я только хмыкнул и заглянул в холодильник. Куча недоеденных поз стояла уже второй день и выглядела не очень презентабельно, но вроде бы все еще съедобно. Я достал их, чтобы разогреть. Осматривающийся Виталик обнаружился на стуле. Выглядел он как не в своей тарелке. Наверное, так и было. - Позы разогрею, - качнул я тарелкой.       Мужик кивнул. Комната заполнялась неприятным запашком. В голову влезла мысль, что орать мать будет долго и с удовольствием: такой повод подвернется, вашу мамашу.       От неожиданной мысли я чуть не поджег себе рукав вместо газа. Повернувшись к Виталику, воодушевленно предложил: - Знаешь, что? Пиздуй душ прими, - звучало это не слишком хорошо, поэтому я, помявшись, добавил: - Согреешься.       Виталик, нахмурив брови, закачал головой. - Нет, Ян, ты чего. Я уж и так... - Нихуя не знаю, - обрубил я, выходя из кухни, чтобы включить в ванной комнате свет. - Когда ты еще так заебато поплещешься?       Может, Виталику и было в крайней степени неудобно злоупотреблять чужим гостеприимством, но в душ ему все-таки хотелось, так что он не стал сильно сопротивляться и с деревянно-виноватым видом уже стоял рядом. - Вот шампуни, - распорядился я, заметив мужика, ткнув на флакончики на полке. - Батареи слегка подпизживают, поэтому ты сильно тут их не трогай - ошпаришься, - указал я на батарею, Виталик кивнул; я продолжил: - На трусы-лифаки тут внимания не обращай, я с бабами живу. Вон мехотку возьми.       Подумав, я оглядел пространство и, наткнувшись на стаканчик на стиральной машинке, вынул оттуда розовую бритву, на которой коротко было написано Маша. Вручив ее Виталику, я заключил: - Если захочешь побриться.       Виталик тупо взял бритву, уставившись на нее. Протиснувшись мимо, я добавил: - Ты пока воду включай, щас одежду тебе принесу переодеться.       Виталик что-то забубнил себе под нос, но я даже прислушиваться не стал. Мне, как и ему, тоже становилось неловко, когда он начинал отнекиваться.       Спустя несколько минут я вернулся, со странным облегчением обнаружив, что Виталик настраивает воду. Ком вытащенной из шкафа одежды я сунул на опущенную крышку на унитазе. - Во, - привлек я внимание и смылся раньше, прежде чем Виталик опять начал бы отказываться.       Через какое-то время щеколда не с первого раза все-таки защелкнулась. Я остался разбираться с позами, гадая, успеет ли Виталик помыться и пожрать, прежде чем мама вернется.       Помыться он успел точно. Вот только позы, пока он торчал в ванной, успели уже остыть, а я умять парочку штук: Виталика не было минут сорок, если не целый час. Когда все-таки раздался звук щеколды, я вскинул глаза от телефона, в котором со скукой копался последние минут двадцать. Первое, что вышло из ванной - клубы пара, и уже только потом оттуда вышел босой Виталик. Батины старые домашние клетчатые штаны и футболка смотрелись на нем странно и висели. Я выдохнул.       Мужик неловко почесал шею, смущенно на меня посмотрев. Кожа у него была красной и распаренной, а бороды не было вовсе, являя миру квадратный выступающий подбородок и тонкие губы. За все наше знакомство я впервые видел Виталика без бороды. Ощущалось это странно. Космы на голове, правда, никуда не делись, но сейчас, мокрые и зачесанные назад, смотрелись и то опрятнее.       Передо мной стоял другой человек. - Ебать метаморфозы, - вслух обозначил я.       Виталик вошел на кухню, сев напротив, а я все еще смотрел на него в упор, как дебил. В который раз поймав мой взгляд, он почти застенчиво поделился: - На башке колтунов целая куча. - Ножницы где-то были, - пожал я плечами и придвинул ему под нос тарелку. - Давай жрать уже, я сейчас сдохну.       Ели мы жадно и молча. К позам я вытащил мамкино лечо и закрученные помидоры. С непривычки Виталик, наверное, будет дристать, но об этом я подумал только, когда все было съедено. За остывшими позами последовал горячий чай и засохшие пряники, которые никто не жрал. Если Виталик и скрошил об них зубы, то не жаловался. Я почти все время чувствовал на себе его благодарный слезливый взгляд. - Только без соплей, - предупредил я его, все-таки пересекшись с ним глазами.       Мужик явно хотел сказать мне что-то еще с самого начала, как только сел за стул, но все не решался. Я никак не мог перестать подозрительно разглядывать его непривычную рожу. Вымытый и выбритый он казался моложе лет на десять. У губы оказалась крупная родинка. - Даже не знаю, как тебя отблагодарить, - все-таки произнес тот. - Ты не представляешь, это просто... Спасибо, Ян. - Да хуйня, - отмахнулся я и, заметив, как в глазах напротив собираются слезы, панически отшутился: - Мамка спасибо скажет, что пряники эти наконец кто-то съел. Виталик, ну хорош, блять!       Тот криво улыбнулся, моргая. - Мама у тебя очень вкусно готовит. - Позы магазинские, - помявшись, сообщил я. - И все равно.       Мы помолчали, стараясь не смотреть друг на друга. - Еще чая? - Я сейчас лопну, спасибо. - Мм. Телик? - Да нет, спасибо. - Ножницы принести, говоришь? - Позже было бы неплохо. - Бля, ну ладно, - почесал я шею.       Мы помолчали еще немного, и Виталик, вроде как даже расслабившись, спросил: - Ну, как у тебя дела?       Тут я вспомнил ссаного Санька. Вздохнул. - Хуйня какая-то. Дружбана, кажется, обидел. Видеть меня теперь не хочет, урод.       Виталик наморщил лоб, почесав ногтем бровь. - Извиниться пробовал?       Я взглянул на него. - Нет, - Виталик посмотрел на меня, как на совсем уж безнадежного, так что я поспешил добавить: - Ну типа я хотел поговорить с ним, пива там с ним выпить, все дела, но он послал меня. - А просто извини ты ему говорил?       Я опустил глаза, сердито гоняя крошки по столу. - Ниче я не говорил ему.       Виталик вздохнул. - А как он должен был понять, что ты извиняешься? - Он же умный, - не вытерпев, буркнул я. - Сам догадался, сучится только для вида.       Мужик покачал головой и допил остатки чая. Не слушая его возражений, я перелил ему из своей кружки то, что не допил. Виталик поджал губы, но не стал спорить и вместо этого рассудительно произнес: - Ну нет, Ян, иногда говорить надо прямо, особенно когда прощения просишь. Сам себя вспомни, когда тебя кто-нибудь обижает. Как ты вот понимаешь, когда они извиняются? - Пинаю их по почкам, и они прощения просят, - пожал я плечами.       Виталик был очень близок к тому, чтобы закатить глаза, но воспитание, наверное, помешало ему это сделать. Он вычленил главное: - Вот именно. Прощения просят, а не приглашают выпить пива. - Так это одно и то же, - с досадой цыкнул я, но заткнулся, наткнувшись взглядом на лицо Виталика. - Ладно, - сдался я раздраженно, вскидывая ладони. - Понял. Попросить прощения. Вообще без базара, хуйня вопрос. Вот прямо сейчас позвоню ему и скажу ну прости меня, козел заебанный.       Виталик кивнул и ненавязчиво поправил: - Только без козла заебанного.       Я выдохнул, набрав Сашкин номер и приложив телефон к уху. Слушая гудки, я уставился на смотрящего на меня в ответ Виталика. После четырех гудков я в тишину пояснил: - Не берет. - Подожди.       Раздалось еще несколько гудков, потом женский голос сообщил, что трубу никто брать не собирается и я могу уже не стараться. Я попытался позвонить снова, но с тем же успехом. С досадой взглянув на мобильник, торжественно воскликнул: - Игнорит, сука! Говорю же, козел заебанный, похлеще бабы. - Может, просто не слышит, - пожал Виталик плечами.       Я промолчал, задумавшись. Посмотрел в телефон, уверился, что время не позднее. Поразмыслив еще немного, я решительно встал, а на удивленный взгляд Виталика объяснил: - Идея. Не отвертится.