Драбблы по стаки и эванстэну

Баки хочет спать. Чёрт, да в половине седьмого утра это совершенно нормально! Для большей части людей. Даже людей с суперспособностями. Но не для Стива. В грёбаном Стиве Роджерсе уже бурлит энергия, несмотря на то что вчера он трахнул Баки три раза, и это отнюдь не был спринт. Нет, Стив подошёл к делу обстоятельно, в переводе на обычный человеческий — он всаживался в Баки по самые яйца, пока тот голос от стонов чуть не сорвал. И, едва проснувшись, собирается продолжить. — Вали на пробежку, — пробует Баки, дёргая ногой, чтобы стряхнуть настойчивые пальцы, трогающие припухший и все ещё немного болезненный вход. — Я уже вернулся, — в подтверждение Стив трётся холодной щекой о бедро, короткая борода колется, но Баки слишком лениво отодвигаться. — Тогда вали в душ, — бормочет он, зевая в надежде урвать ещё хотя бы четверть часа сна. — После, — отмахивается Стив, лижет Баки под правой ягодицей и тут же ощутимо её прикусывает. Ну какого лешего! Баки зарывается лицом в подушки, что предсказуемо не помогает. Стив не переворачивает Баки, не пробует его растормошить или поцеловать. Он передвигает его на постели вместе с подушкой, так чтобы устроить практически по диагонали, даже укрывает сползшим одеялом плечи, спину и согнутую левую ногу. Стив подталкивает колено выше и усаживается у Баки между ног. Он не раздевается, и Баки это устраивает, пусть Стив пялится на его голую задницу, рисует её хоть карандашом, хоть маркерами, даже транслирует в общий чат Мстителей, лишь бы спать не мешал. Баки задремывает снова, поэтому не слышит, как щёлкает крышка тюбика смазки, зато ощущения ни с чем не перепутать. Стив гладит его припухшую, чуть приоткрытую дырку прохладными от лубриканта пальцами. Баки морщится, отверстие саднит, слизистая до сих пор чувствительная после вчерашнего. Он непроизвольно сжимается и чувствует, как внутри мокро от смазки и спермы. Стив обводит пальцами по кругу, не особо спеша вторгнуться внутрь. На его пальцах жёсткие мозоли, Баки морщится и едва не шипит, он сжимается и чувствует, как лубрикант стекает к мошонке. — Ба-а-аки, — тянет Стив, в голосе довольство жизнью хорошо выспавшегося человека. «Зараза ты», — хочет сказать Баки, вместо этого он плотнее прижимает подушку к лицу и сильнее сжимает дырку, словно это убережёт её от вторжения. Напрасно. Стив не может оставить подобный вызов без ответа. Впрочем, в таком настроении ему и вызов не нужен. Стив добавляет ещё смазки на пальцы, трогает кончиками и без дальнейших предисловий проталкивает сразу два. Баки снова пытается сжаться и зарабатывает болезненный щипок в бедро. — Не зажимайся, — требует Стив. Пальцы трогают натертые стенки, поворачиваются, любопытно проверяя, насколько Баки расслаблен после их марафона. В Баки почти хлюпает, и это немного противно и самую чуточку стыдно, задница сжимается сама по себе. Стив отвешивает по ней увесистый шлепок, и в этот момент его пальцы попадают в то проклятое и одновременно благословенное место, от прикосновения к которому Баки словно молнией простреливает. Баки скулит и больше не пытается сопротивляться, он послушно обмякает и только едва заметно подаётся навстречу толчкам. Стив действует уверенно и точно, он не даёт Баки ничего больше, только добавляет ещё один палец. Но что такое три пальца для растянутого суперсолдатским членом зада? И все же Стив раз за разом высекает из него эти чёртовы искры, так что у Баки белые пятна мелькают перед глазами, а скулеж безостановочно рвется из горла. Баки двигается навстречу жёстким умелым пальцам, его член трётся о простыню, и так хочется вытащить руку из-под подушки и сдавить его под головкой, потереть пальцами щелку, но одновременно ему хочется кончить так, от одного только давления на простату. Он крепче сжимает подушку, чтобы удержаться от искушения, вцепляется в нее зубами, напряжение, не находящее выхода, зудит под кожей, стекает вниз и снова мечется по телу, как взбесившийся бильярдный шар. Поэтому Баки кусает подушку, заглушая нетерпеливый рык, и зарабатывает ещё один шлепок. На месте удара кожа загорается жаром, и именно этот жар поджигает бикфордов шнур. Оргазм непривычно долгий, он проходит через всё тело, заставляет замереть приподняв голову и оттопырив зад. Баки кажется себе внутри мягким, как подтаявшее масло, а значит, в нём навсегда останутся вдавленые отпечатки Стива, который больше не трахает, просто поглаживает, вот только это сейчас не-вы-но-си-мо. — Х-хватит, — выдавливает Баки из непослушного горла, и Стив осторожно вынимает пальцы, зато наваливается сверху сам, всем своим большим надежным весом. — Тяжело было? — интересуется он, щекотно дышит в самое ухо. — Угу, — гудит Баки. В голове блаженная пустота, тело такое лёгкое, что, если бы не Стив, Баки взлетел бы к самому потолку и болтался там, пока его сквозняком не вынесло бы наружу. Задницу саднит, на простыне под ним мокрое пятно, но это слишком незначительные неудобства, чтобы помешать уснуть. — Повторим как-нибудь? — у Стива оргазма не было, так что спать ему не хочется, а впрочем, этой занозе и оргазм был бы нипочём. — Как-нибдь, — невнятно соглашается Баки, целует Стива в колючую от бороды щеку и снова зарывается лицом в многострадальную подушку. Стив ещё некоторое время лежит, обнимая Баки, и только когда тот проваливается в настоящий крепкий сон, осторожно встаёт и идёт в душ.