Сказание об Августе

❖ ❖ ❖ Глава четвертая: ты лишь молчишь, опуская голову на плечо ❖ ❖ ❖ Ник блуждал где-то на окраине деревушки, без капли интереса рассматривая блики фонаря, играющие на водной глади. Его солдатские шаги были едва слышны через эту ночную яркую и звонкую песнь светлячков, танцующих по ту сторону леса. Их сверкающие огоньки видны в кромешной тьме, напоминая многочисленные звёзды на бескрайнем небе, что появляются с каждыми сумерками и исчезают в дневное время. А Ник, в свою очередь, внимательно рассматривает их глазами цвета сладкой карамели, стараясь запечатлеть данную картину тысячью кадрами в памяти. Он пошёл волшебной тропою навстречу к ним, пока не наткнулся на полуразвалившийся одноэтажный домик, где сквозь стекло виднелся очаг, а в очаге горел огонь. Это здание показалось гвардейцу уж слишком знакомым, поэтому он прищурился, подошёл чуть ближе и осторожно ощупал стены, а затем прочёл надпись на табличке, висящей над дверью, и чуть не подавился. Его глаза округлились то ли от удивления, то ли от из ниоткуда взявшегося страха. На табличке были написаны следующие слова: «Лавка шитья Мэри и Шерии». Почти точь-в-точь, как на вражеской территории, только убрали мужское имя и прилепили женское — Шерия. Ник не переставал удивляться тому, насколько же похожи два магазина, и даже не раз обернулся, чтобы проверить своё местонахождение — а мало ли забрел не туда. В конце концов любопытство опять взяло верх над ним и он заглянул в окно с подозрительно-довольной улыбочкой на губах: это была одна-единственная комната, на стенах которой висело множество самого разного хлама, как и в лавке на вражеской территории, и где-то на самой верхней полке стоял фонарик, в чём так сильно нуждался Ник. И среди всего этого бардака он не заметил обворожительной девушки. Гвардеец вторгся внутрь, без привета и без каких-либо нелепых вопросов прошёл в сторону стены, что находилась справа от него, и загребущей рукою потянулся к вещичке, так сильно привлекшей его. Ехидная улыбка сияла на его губах, но вскоре ей на смену пришёл дикий ужас в глазах и стиснувшиеся зубы, что аж скрипнули в приступе страха. В углу комнаты стояла милая девушка, что при виде Ника выпила залпом весь свой зелёный чай. Это была леди лет этак девятнадцати. Её пышные каштановые волосы переплетались фиолетовой ленточкой в длинный лохматый хвостик, свисающий до локтя. Большие и синие, словно брег морской, глаза с любопытством выглядывали из-под убранной набок чёлки. Едва заметные брови резко вздернулись вверх. У феи было круглое бледное личико. Пунцовые щёчки. Румяный маленький курносый носик, немного приплюснутый, как поросячий пятачок. Пышные формы обтягивало красивое длинное платье с экстравагантным и в то же время пикантным вырезом на левой ноге и длинными рукавами. Это был красивый наряд, сшитый из шёлка синеватого оттенка, а ярко-фиолетовые пояс, воротник и пуговицы на груди добавляли цветовой гамме необычности и чудесности, подчеркивая выразительные глаза юной особы. Очаровательные фейские крылья тащились по полу шлейфом, а их изгибы украшали белые горошинки, точно снежные хлопья на полотне неба. Большей привлекательности девушке добавляли длинные фиолетовые сапоги с острыми носками и высокими каблучками. Фея была зла видеть незваного гостя, особенно такого наглого и самодовольного, по её мнению, вора. Ник удивленно смотрел на неё, хлопая ресницами, с удивленной, непонимающей улыбочкой и извечно дёргающимся левым глазом. Он отодвинул фонарик чуть дальше, на всякий случай укрыл двумя яркими тканями, скорее даже пленками и, смущаясь и убирая руки за спину, вернулся обратно к двери, присвистывая, словно пытаясь отвлечь юную особу, обмануть, перехитрить. Несомненно, ему было чертовски сильно стыдно за такую неудачную первую встречу, но не хотел извиняться, пока не увидит реакцию шатенки, которая до сих пор стояла с грозным выражением лица. — Так Вы и есть та самая продавщица по имени Мэри или же… Шерия? — нервно посмеиваясь, скромно поинтересовался Ник. — Я Шерия. А ты, как я понимаю, пришёл посмотреть и… пощупать? — с подозрением и каплей презрения сладко прошептала свой нелепый вопрос девушка и осторожно убрала волосы за спину, едва успевая расчёсывать локоны пальчиками. Сейчас она казалась такой чистой и невинной, такой элегантной и скромной, как первый снег, хотя ещё недавно сверлила Ника испепеляющим взором, точно гроза в начале мая. — Фонарик. Я люблю фонарики. Как Вы, наверное, уже поняли, — уточнил гвардеец и подмигнул Шерии, на что та покраснела и вытаращила на него свои синие выразительные глаза, а потом сделала шаг назад и устало прикрыла веки. — Разочарую тебя, но тут ничего не продается. Уже давно. — Да я понял. Просто… этот магазинчик мне напомнил другой, находящийся по ту сторону. — О, наверное, тебе довелось наткнуться на магазинчик моей прапрапрапрапрапрапрапрапрабабушки! Он находится где-то на вражеской территории, так? — Ника удивило, что Шерия все эти нескончаемые «прапра» проговорила на одном дыхании, пока он пытался подсчитать, сколько же лет этой несчастной лавочке и случайно сбился. — Да, я его видел там. — Ну, значит, это та самая лавочка, — сказала Шерия с искренней радостью и блеском в синих глазах, малость заинтересовавших, возможно даже пленивших Ника своей красотой и волшебностью, он сравнил этот необычный оттенок с успокоившимся морем и безоблачным небом. Она опять расплылась в улыбке и мечтательно вздохнула, а затем попыталась припомнить вид того самого здания, но не смогла, поскольку все забылось уже давным-давно. — Эм…, а как твоя прапра… бр-р-р, неважно сколько, бабушка могла торговать в магазинчике на той территории? — спросил Ник, жестами стараясь указать на значение слов «той территории», после чего Шерия негромко хихикнула и на секунду призадумалась о том, как объяснить всё надлежащим образом, чтоб у собеседника не возникло лишних вопросов. Он удивленно хлопал ресницами, с улыбкой глядя на милую девушку, временами почёсывая затылок. — Ну, за несколько минут это не рассказать, но… может быть, чаю? — Не отказался бы. Шерия улыбнулась и на секундочку отошла за чайником и чаем, оставив Ника одного в маленькой уютной комнате. И вскоре она вернулась со всеми принадлежностями, даже прихватила с собою совершенно новый роскошный сервис с хохломской росписью, аккуратно положила всё на белоснежную скатерть стола и взглядом попросила гвардейца взять табурет из угла и сесть рядом с ней. Ник понял намёк и послушно подвинул сидение, плюхнувшись на него с облегченным вздохом. И тогда девушка немедля поднялась и разлила по чашкам фруктовый чай, над которым всё ещё клубился лёгкий пар, а волны его тихо бились о стены. — Сахарку? — поинтересовалась Шерия. — Нет, я пью чай без сахара, — с улыбкой на губах ответил Ник, пытаясь вспомнить, когда в последний раз он пил чай с сахаром. — Хорошо. — Итак, поведай же мне историю твоей прапра… э-э, бабушки. Всё равно нечем заняться. — Ник отпил немного чаю и устало выдохнул, закрывая карамельные глаза в наслаждении неописанном, стараясь запомнить этот сладко-горьковатый ненавязчивый вкус, который показался ему очень-очень знакомым. — Это случилось ещё когда моей бабушке было лет столько же, сколько и мне. Тогда все жили дружно и мирно, поскольку феи не делились на два вида, существовал только один-единственный — бескрылые феи, никаких крыльев и в мечтах быть не могло. Она решила возвести здание и продавать там вс очень много разного ненужного хлама, неаккуратно расставленного на полочках, хе-хе. И вдоль реки зеркальной с редкими плесами она построила эту самую лавочку, а после, через лет эдак сто, случилось невообразимое: феи начали делиться на два разных вида: одних из них питала лесная сила, помогая с утра до ночи здесь или там, и до каждого дня раскачивая, как маятник, в радость и в помощь чьим-то делам, а в это же самое время другой вид был лишён подобных свойств. Моя бабушка была вынуждена уйти из той морозной зимы города охладелого, кинуть свой магазинчик и построить точно такой же здесь. Та-дам! — это прозвучало больше глупо и весело, чем интересно, поскольку девушка не вложила в рассказ ни капли чувств, ни капли боли, ни капли интриги, тараторила так, словно вела экскурсию, но тем не менее Ника удивила данная история и то, какие слова были подобраны для описания крылатых фей. Шерия залпом выпила свой зелёный чай и вновь с улыбкой посмотрела на гвардейца, что внимательно рассматривал узоры плесени на потолке и что-то довольно бубнил себе под нос. — Эх, каждый день бы «туристам» рассказывала об этом. — А насколько часто рассказываешь эту историю незнакомцам? — Лишь раз в месяц. Это весьма грустно, — уныло отозвалась Шерия и скромно упрятала непослушную, выбившуюся из хвостика прядь волос за ухо. — Ясно. И да… у крылатых такой дар был, какого я сейчас у себя не нахожу. — Ну, они тоже были не рождены с этой силой, поэтому у меня есть одно нелепое предположение, что эта сила появится после какого-то момента, проверяющего нас на прочность как и физически, так и морально. Пройти через ад и выйти оттуда ангелом. Молчание. Лишь неумолимо течёт время. Тикают часы. Это самое худшее, что есть на этом свете. Это молчание между двумя или молчание в толпе. Он посмотрел в её перламутровые глаза и едва слышно поблагодарил за чай, за историю, рассказанную ею, за эту задушевную беседу, просто за проведенный вместе остаток вечера. Она, в свою очередь, поклонилась и поспешила выпроводить его, предварительно накинув на него плащ, закрепив тот и вежливо помахав рукой, а затем сообщила, что хочет увидеться с ним снова и попросила прийти, когда найдутся ещё какие-либо вопросы.

***

Следующий день наступил совсем скоро. Даже скорее, чем предполагал Ник. Кричал, надрываясь, брусничный рассвет, чьи лучи освещали две деревни, играя с красками перламутровых крыш. Его блики танцевали на водной глади. Чайки пели свою мало красивую песнь, а потом с гулким криком падали вниз и, едва касаясь земли обетованной, взмывали вверх к облакам, рассекая тёплый летний ветерок простыми взмахами крыльев. И в этом бесподобном тихом величии затерялись две деревни, словно в сене игла. На улице суетились люди: одни куда-то спешили, другие просто гуляли, радовались беззаботной жизни. А некоторые ещё посапывали у себя в кровати, не желая просыпаться, вставать и выходить на улицу. И в почтовом ящике Шерия обнаружила письмо в нежно-розовом конверте, а сейчас она стояла и внимательно читала содержимое, пытаясь разобрать столь небрежный и непонятный почерк. Там были написаны следующие слова: «Спасибо, что рассказала мне об истории своей прапрапра — неважно сколько — своей дорогой бабушки. Мне очень пригодилась эта информация. Честно. И да, чай, который мы пили вчера, был очень вкусный, да и аромат очень приятный. Спасибо. Ты не против, если я навещу тебя еще раз? Сегодня? Завтра?» И последняя строка, так сильно развеселившая Шерию: «P.s. Ты ведь не против, что я с тобой обращаюсь на „ты“? Если не нравится — скажи, больше не буду». Так забавно и мило. Шерия посмеялась в кулачок и прижала письма к груди, мысленно повторяя, что она не против его повторному визиту. Она не смела догадываться, какой именно вопрос задаст ей Ник, но было несколько вариантов, которые постоянно вертелись у неё в голове. Летящей походкой она вошла обратно в здание, предварительно закрыв дверь и оглянувшись вокруг — а мало ли он уже спешит к ней, несется со всех ног.

***

А вечером они столкнулись лицом к лицу за чашечкой чёрного чая, нагретого китайским чайником и аккуратно разлитым рукой Шерии по чашкам. Ник с капелькой коварства поглядывал в сторону девушки, а та, в свою очередь, пристально смотрела на него, почти не моргая. Она вслушивалась в каждый шум: в звон колокольчика фэн-шуй, висящего над дверью, в музыку часов — их простую и давящую на нервы песню «тик-так», в стук своего неугомонного сердечка, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. И опять это молчание между ними, столь ненавистное и нелепое, столь глупое и бессмысленное, столь долгое и… тихое. Не дождавшись, когда Ник сам начнёт разговор, Шерия быстро нарушила эту тишину, произнеся лишь одну-единственную фразу: — Так о чём ты хотел меня спросить? — осипшим голосом спросила она, а потом посмотрела на взволнованного Ника, что только и мечтал собрать волю в кулак и наконец-то задать свой вопрос. Вскоре гвардеец выпрямился, глубоко вздохнул и поинтересовался: — Мне нужна информация про фей еще так скажем до начала нашей эры, разделения на подтипы. В прошлый раз ты немного поведала о нынешних феях, но почти ни слова не сказала о том, что было до этого. Мне интересно. Поведуй же мне тайны. — Он сосредоточенно посмотрел в окно на посеревшее небо, переливающееся броским брусничным оттенком в лучах закатного солнца, а затем по привычке потёр нос. Шерия лишь молчит, опуская голову на плечо. ❖Конец четвертой главы❖ ❖Продолжение следует…