Сказание об Августе

❖ ❖ ❖ Глава двадцатая: отсчет ❖ ❖ ❖ Пробивался томно свет яркий, сквозь иллюзию трепетно маня. Некоторые шли дорогою ясной, а другие больше хотели остаться там, где солнце не осветит и дует теплый ветер. И связи. Связь между Лукасом и Ларой слабела, в то время как связь между ней и Августом постепенно становилась сильнее: наверное, именно по этой причине никто не знал, где они пропадают и чем занимаются. А пока все бродили, бурлила жизнь в деревнях, они решили прожить остаток без конфликтов, ссор и пререканий, поэтому обустроили заброшенный дом по своему великолепному вкусу и в тишине и спокойствии проводили там дни. А тем временем в деревнях творилось черт знает что: Лукас повсюду искал Лару, бескрылые горели огромным желанием пойти войной на крылатых и уже стали заготавливать боеприпасы, снаряжать гвардейцев. Страшно. Они млели при мысли, что победят в очередной битве, считая, что крылатые должны получить по заслугам за прошлый визит. И как странно, что именно сейчас они так нагло поступили, хотя... Армин де Франсуа Лоретти был очень рад посмотреть на их подготовку и позабавиться в часом конце, когда начнется схватка века. Какое удовольствие он испытывал при мысли, что эти владения и эти существа окажутся под его руководоством — об этом знает только он сам. И где-то среди заснеженных улиц в клиновом квартале разговаривали командир отряда и белобрысый гвардеец. Их разговор был краток и до невозможности глуп, но без него не разразилось бы грома и не началась бы эта кровопролитная битва добра против зла... если можно их так огласить. Лукас едва совладал с собой, слушая безустанные <<тик-так>> часов, а как только приоткрыл уста, чтобы хоть что-то молвить, поприветствовать надоедливого командира, из угла понесся чей-то хриплый голосок: — Ты же знаешь, что в прошлый раз мы успешно побороли крылатых, так? — Так. — Настало время отплатить им той же монетой: дня через два мы выступаем в васильковый квартал, где состоится решающая битва. — Через два дня? — Лукас округлил глаза в изумлении. — К-как же так рано? Вы ж обычно за полмесяца предупреждаете, а тут вдруг... — Мы хотели сообщить тебе раньше, но ты вечно где-то пропадал и тебя просто невозможно было поймать, неуловимый ты наш. Это твоя вина, что ты вечно где-то шнырялся. А так мы решили все еще две недели назад и огласили точную дату выхода в деревню крылатых. Лукас неожиданно замолк и потускнел. Его как будто с головою накрыла темной тоски пелена, и командир совершенно не понимал этой резкой перемены в настроении. Поначалу он просто следил за мальчишкой, периодически листая бумажки и шурша алыми страницами, а после, по истечению его терпения, он выпрямил спину, гордо задрал нос и только потом сказал: — Ты чего такой грустный, Лу? В семье опять непорядок? Или чего? Лукас лишь хмыкнул в ответ, думая, что лучше б были проблемы в семье, чем эта глупость, от которой никуда не деться. Кивнув, чтобы командир вдруг не устроил допрос из любопытства, он неслышно встал и ушел, напоследок тихо скрипнув дверью и в конце концов не обронив ни слова. Внутри него все от холода замерзло, последние лучи солнца погасли, но остались мысли, многочисленные мысли, и то, о чем он так хотел всем рассказать... — Могу ли я еще что-то изменить? — именно этот вопрос задал он пустоте, в ответ получив лишь немое молчание и щемящую боль в сердце. А ведь правда... сможет ли он еще что-то изменить? Сумеет ли разузнать способы спасти двух несчастных? Сумеет ли сделать так, чтоб Армин де Франсуа Лоретти не вышел победителем? Неизвестно. Но он обязательно попытается. Обязательно. *** А время подходило к концу. Пора бы начать обратный отсчет: осталось три дня. Все без изменений. Лишь только Лукас неспокоен, ищет Армина де Франсуа Лоретти всюду, но нигде не может найти, как будто тот испарился, улетел куда-то, как будто его и не было никогда. Заперевшись в библиотеке, он в истерике скидывает все книги с полки и начинает разгребать в поисках одного-единственного тиража, в котором может быть что-то написано об этих временных петлях. Садится и, поскуливая от боли, читает названия книг, несмело перелистывает алые страницы, разглядывая черные знаки, буквы. И как только он сосредоточился на тексте, из угла понесся чей-то хриплый голос, заставивший Лукаса отвлечься от чтения: — Хэй, уродливый котик. — В темноте показался расплывчатый силуэт Армина де Франсуа Лоретти, а глаза его серые загадочно сверкали в темноте, маня за собой и оставляя какую-то недосказанность. Злорадный смех. Опять. Опять он смеялся, когда было совершенно не до веселья, но все мы знаем, что для него этот конец означал начало его новой жизни, к которой он стремился столько лет, шел в перед под руку с обманом. — Я, значит, его везде ищу, а он бродит непонятно где: в библиотеке, — с сарказмом вторил Лукас и натянуто улыбнулся, словно изо всех сил пытаясь не уступать ехидности своего скверного друга, а затем встал и без помех пошел в сторону мрачного силуэта. Как только он настиг цель, его руку схватило чье-то едва теплое запястье, что поначалу его нисколько не волновало, но когда костяшки пробрал холодок, он засомневался в правильности своих действий и отступил назад — а мало ли это часть плана Армина де Франсуа Лоретти? — Это еще что такое? Небось хочешь меня использовать для своего очередного блестящего плана, как и в прошлый раз, да? — Поверь, мне не нужен ты для выполнения этой миссии, потому что все уже и так сделано как нельзя лучше. Хотя... За твою руку я ухватился неспроста... И в голове Лукаса вспыхнул огонек, а затем появилась светлая картина: он увидел как Лара приняла извинения Ника и что произошло после — поцелуй, разговор и отважное решение. Правда, за время, пока он смотрел на это, он так и не понял местонахождения этих двоих, понял лишь, что они помирились, но и это уже согревало его сердце. — Кстати, откуда ты прознал, что Лара с Августом умирают и что время заканчивается? — спросил с удивлением Армин де Франсуа Лоретти, примечая, что ему об этом никто не говорил, да и не было этого в книге написано автором. — Открыв последнюю страницу книги, я увидел надпись: <<Я умираю, меня скоро не станет>>, а потом вкратце объяснение смысла этой фразы. Из ее обращения я узнал, что умирает и Август. Знаешь, мне было так больно. — Почему? Потому что ты искал их везде, но не нашел? Фраза Армина де Франсуа Лоретти проникла в сердце Лукаса, и он, не в силах сказать что-то длинное, сообщить о ненависти и грусти, и слабости, вымолвил одно простое <<Да>>. — Ты пришел за тем, чтобы я рассказал, как можно все исправить? — Получив неуверенный кивок, он продолжил, сипло, загадочно, проникновенно: — Она была убита, а он отдал свое время ради этой им же придуманной жизни. Естественно, предотвратить беду не получится. — И он удрученно вздохнул. — Вообще никак? — Вообще. — А что насчет того чтобы еще раз переписать историю? — Ты знаешь о часах, которые находятся сейчас у Августа и Лары? — Да, она о них упомянула. — Время на них переводится всего один раз. И скоро часы остановятся. — А можно тебя еще кое о чем спросить? — Спрашивай, только тише. Время превратилось в прах, стирая мысли в пепел, и он уже забыл, о чем хотел спросить. *** Отсчет: им осталось менее дня. Хочешь расскажу историю, мой друг, о том, как в самом конце феи решили развязать войну? Что-то не так в этой картине: невовремя бескрылые феи гром разразили. Во время концовки они должны все должны быть счастливы, но что за ненастье: они не уложились вовремя и продолжают битву, скользя лезвиями по латам, звеня мечами в сражениях и крича, созывая народ. За ними в то время следили двое: прекрасный джокер, смеющийся над несерьезностью сцены, и белобрысый мальчишка, и вовсе не знающий, как поступить — биться с врагами или просто следить? Отсчет: им осталось менее часа. Хочешь расскажу историю, мой друг, о том, как бабочку полюбил паук? Эта история параллельна той и очень важную мораль несет за собой. Она, такая невинная, такая красивая, несомненно заслужившая право быть счастливой. И паук, спокойный, радостный и в то же время грустный. Держались они за руки крепко, сидя на дряхлой писклявой скамейке и пустыми глазами смотря в белеющий горизонт. Вокруг них был неосязаемый мир, полный зверства и жестокости, и становилось так радостно лишь потому, что хотя бы в этих двоих жила нежность. На последнем вздохе. Она повернулась к нему с улыбкой на губах и сказала: — Так странно: совсем скоро мы уже... — и она посмотрела на часы из последних сил, внимая их сиреневой окраске и безустанному скрежету, который издавали стрелки, медленно скользя по циферблату и осязая некогда недосягаемые цифры. Скрипя зубами, она следила за их блеском, как вдруг в ее глазах появились маленькие кристаллы, и эти кристаллы ручьем полились по ее пунцовым щекам. — Август, я не хочу умирать! — выкрикнула она и тотчас бросилась в объятия к Августу. Тот как бы ни старался ее утешить, но не мог и неожиданно сам заплакал, прижимая ее к груди, хоть бы только она успокоилась и в последние минуты не выглядела столь печально. Невыносимо больно. И как печально, что в этой версии истории умирают и паук, и бабочка, но они не в силах это изменить. Отсчет: им осталось менее минуты. Все эти шестьдесят секунд они просто смотрели в закатное небо и солнце, которое уже смыкалось с землею. Свет мало-помалу иссякал: погас один лучик... Второй. Третий. И как только солнце ушло за горизонт, стрелка на циферблате достигла нужной цифры. Отсчет окончен. ❖ Конец двадцатой главы ❖ ❖ Продолжение следует...