Соседи

Каждой достался именно тот специалист, к которой она имеет большее отношение, — так сказал ей Тимми, когда она спросила, почему её определили именно в эту комнату. Большее отношение… Не потому ли это произошло, что у неё есть чувства к Ривену? Не стала ли её симпатия к нему причиной их соседства? И если это так, поймёт ли это и Ривен? Размышляя над этим, Муза сверлила глазами коричневую дверь, рядом с которой висела табличка с именами. Даже их имена стояли слишком рядом. Вздохнув, она поправила тёмно-зелёный рюкзак на плече, вошла в комнату. Ладно, пожить с Ривеном несколько месяцев не может быть таким уж страшным. Это всего лишь специалист. Да, тот, что, ей нравился, но просто специалист. Она могла с ним справиться. Она не знала, почему именно он. Её вообще редко интересовали парни. Она воспринимала их, как друзей, ведь всегда была для них своей в доску. Но Ривен был другим. Все знакомые ей парни всегда старались расположить к себе людей, флиртовали с девушками, Ривен же едва ли замечал их существование. Да и было в нём какое-то очарование, привлекательная холодность, перспектива на добро в сердце… Хотя фея до сих пор на него сердилась. Она была оскорблена его словами на вечеринке. Вернее, после неё. Как он посмел вообще? — говорила её уязвлённая гордость. — Будто мы сами захотим его позвать снова! Комната была визуально поделена на две половины: одна совершенно пустая, не имеющая никакой индивидуальности, а вторая, хоть и заполненная минимально, всё-таки отражающая непростой характер её владельца. В остальном обе половины были симметричны. Расположенные параллельно кровати с крошечными тумбочками, шкафы из светлого дерева, и общий стол, стоящий у стены между двумя кроватями. Муза остановилась взглядом на парне. Ривен лежал на кровати, закинув одну руку под голову и читая какой-то учебник. Ого, он учится… — удивилась она, рассматривая специалиста. — Вот это открытие. Он был настолько погружён в книгу, что даже не заметил открывшейся двери, а может сделал это специально. Фея невольно прошлась по нему взглядом. Он отличался от того Ривена, что она встречала. Да, малиновые волосы всё также были уложены в обычную для него причёску, а белая футболка, пусть и обтягивала подтянутую грудь — чего не могла не заметить ни одна девушка — выглядела вполне обычной. Внешне это был всё тот же парень. Но он был более умиротворенным, спокойным. Словно только здесь он мог снять свою броню и быть просто Ривеном. Словно надобность сражаться пропала. — Привет, Ривен, — поприветствовала его Муза, стараясь улыбнуться. Он лишь кивнул, приговоров что-то типа: «Угу», и перевернул страницу в книге. Ага, так он всё-таки заметил её появление… Ривен молчал, поэтому и она не стала больше ничего говорить — просто прошла к соседней свободной кровати. Её удивил порядок, царящий в комнате. Разве здесь не полагается быть беспорядку, а вещи не должны быть разбросаны по всем поверхностям? Разве не так должна выглядеть комната парня? Да даже её комната выглядела именно так, а она даже не парень! Она бросила на кровать рюкзак. Молния издала характерный звук, когда фея начала разбирать вещи. Она старалась не смотреть на специалиста, находящегося всего в нескольких метрах от неё, но взгляд всё равно всякий раз перемещался с одежды на него. На его сосредоточенный взгляд фиолетовых глаз, чуть нахмуренные брови, острые черты лица, поджатые губы. Она не могла перестать смотреть на него и знала, он тоже это заметил, поэтому нужно было срочно прекратить молчание. — Слушай, — начала она, но так и не продолжила, потому что парень фыркнул. Дверца скрипнула от того, что Муза её раскрыла, и Ривен сел прямо. Посмотрел ей в глаза серьёзным тяжёлым взглядом. — Так, давай сразу установим одно правило. У тебя есть своя половина, и ты не появляешься на моей. Никаких разговоров, как вы, феи любите. Давай ограничим наше общение до минимума. Ограничим? Ох, конечно… Это же Ривен. А она о чём думала? Что наедине он будет другим. Что они смогут подружиться, раз уж теперь живут вместе. А потом, возможно, и станут чем-то большим. Уф, ну и не дура ли? Муза натянуто улыбнулась ему и проговорила с сарказмом: — Как это мило. Обо мне заботишься?