Crazy maza fucking love

      — Всем здрасте! — весело улыбаясь, сказал Антон, войдя в гримерку.       — Забор покрасьте! — отозвался Матвиенко.       — Ах ты, бородатый хохмач! — Шастун потрепал Серёгу за хвостик.       — Аккуратней, блин! Минут сорок зализывался, — пробормотал Матвиенко, глядя в зеркало.       — Ой, оставь эти интимные подробности при себе, — не оборачиваясь, сказал Позов, — А где Арс?       — А я откуда знаю? Чё ты у меня спрашиваешь? — напрягся Шастун.       — Да у вас, батенька, мания величия! Это был вопрос для всех, — ухмыльнулся Дима.       Антон осёкся, действительно, он начинает себя накручивать.       — Привет, братва! — в гримёрку вошёл Попов.       — Аллилуйя! — Позов театрально взметнул руки вверх.       — Етитская богомышь, это чё у тебя? — Серёга указывал на расцветающий под глазом Арсения фингал. — Неужто наш воспитанный и интеллигентный Арсюша с кем-то подрался?       — Да так… Заступился за девушку, — произнёс Попов, опуская глаза.       Антон еле заметно улыбнулся.       — Баба хоть нормальная была? Ну, красивая? — не унимался Матвиенко.       — Обычная. Баба как баба, — пожал плечами Арс.       Антон хрустнул костяшками пальцев. «Вот же сука, вчера он клялся в вечной любви и говорил, что Антон — лучшее, что могло с ним случиться, а сейчас баба как баба!»       — Прикольная толстовка, правда, вообще не в твоём стиле, — произнёс Позов.       — Да я торопился, надел, что первое попалось, — не поднимая глаз, сказал Попов.       — У кого-то видел такую, — задумался Серёга.       — Чё, в Москве одинаковых вещей мало? — чуть нервничая, ответил Арсений.       — Ребят, переодевайтесь, скоро на грим, и будем начинать, — в гримёрку заглянул администратор.       Попову ужасно не хотелось расставаться с толстовкой, потому что она пахла Антоном. Пахла так, что в голове тут же всплывали кадры прошедшей ночи и где-то ниже пояса приятно ныло. Интересно, а что ему вообще нравилось в этом долговязом неуравновешенном парне? Ответ: всё! Устроит? Ему нравился весь Антон, от кончиков длинных пальцев до кончиков смешных ушей. А глаза. А улыбка. Арсений где-то внутри чертыхнулся, что за мысли? Антон — гей, Арсений — натурал, а этот опыт — просто эксперимент. Точно, это эксперимент. Попов практически успокоил себя и стал выслушивать тираду от гримёра по поводу его «фонаря» под глазом. Шастун всё это время пролистывал ленту в соц сетях и старался не думать ни о чём, пытаясь настроиться на работу.       Съёмки прошли гладко и довольно быстро. Ребята работали на полную, оставив все внутренние переживания где-то за пределами съёмочной площадки.       — Может, сходим сегодня куда-нибудь? — спросил Матвиенко, когда ребята зашли в гримёрку.       — А почему бы нет, тем более пятница, два выходных впереди, можем себе позволить, — одобрил Позов. — Арс, Тоха, вы как?       Антон поднял глаза и посмотрел на Попова. Если Арсений сейчас согласится, то Шастун придумает вескую причину не пойти.       — Я, наверное, пас, хотел на выходные домой съездить, жену с дочкой две недели не видел, — отводя глаза в сторону, произнёс Арсений.       — Слава Богу, что мы люди, свободные от таких обязательств, и можем себе это позволить, — чересчур весело сказал Шастун. — Позвоните мне, во сколько и где. До вечера, ребята. Арсюха, удачно съездить к СЕМЬЕ.       Антон взял свой рюкзак и пошёл к выходу. «Всё. Теперь точно всё. Арсений едет к жене и ребенку, значит, хочет забыться, я пойду в бар и просто набухаюсь… может, подцеплю кого-нибудь», — с такими мыслями Шастун распутал наушники, воткнул их плеер и зашагал по шумным улицам Москвы. Почему-то запел Баста. Странно, что в плейлисте у Антона есть и такие песни. Как-то невольно и не замечая сам за собой, Шаст начал беззвучно подпевать: «Crazy maza fucking love, love, love…».       Зайдя в квартиру, Антон решил, что до того, как отправиться покорять ночную Москву, неплохо бы было сделать какие-то дела по дому. Заглянув в спальню, он понял, что находиться там он не может. Нет, не потому что воспоминания или ещё что-то. Просто в комнате стоял жуткий запах алкоголя, парфюма Попова и всего того, что сегодня вспоминать стыдно. Шастун стянул постельное белье с кровати и отправил в стирку. Квартира наполнилась холодным осенним воздухом, всё потому, что Антон открыл все окна, чтобы проветрить помещение. Настроение почему-то улучшалось, Шаст подпевал включенному радио и даже иногда неуклюже пританцовывал своими длинными ногами.       Очередную вокально-хореографическую постановку нарушил телефонный звонок.       — Ну, пожалуйста, только не он. Я не готов сейчас выяснять что-то, — вслух проговорил Антон, но трубку всё-таки взял.       — Привет ещё раз. Слушай, Шаст, такое дело, — заговорил в трубке знакомый голос.       — Арс, я не хочу ничего выяснять, правда, — умоляюще проговорил Антон.       — Я не собираюсь ничего выяснять. Не истери. Там в кармане пиджака, который остался у тебя, ключи лежат, это от квартиры в Питере. Ты не мог бы их Серёге передать, а мы с утра пересечёмся с ним, и я заберу.       — Если из-за твоих сраных ключей сломается машинка, купишь новую, — неоправданно нервно проговорил Шастун.       — Пей какие-то таблетки, тебе нервы лечить надо, — устало сказал Арсений.       — Спасибо, Айболит. Обязательно, — Антон отключился.       Машинка справилась со своей ролью на отлично и без всяких проблем выдала чистые вещи. Шаст, не доставая ключи, нащупал их в кармане и сложил ещё сырые пиджак и футболку Попова себе в рюкзак.       В баре было немного народу, поэтому ребята устроились за дальним столиком, где было не очень шумно. Три-два-один-старт, и алкоголь полился рекой. Ребята говорили о работе, о жизни, рассказывали смешные истории — в общем, проводили время отлично. Когда градус алкоголя был на приличном уровне, Матвиенко предложил сыграть в игру «Я никогда не…». Всё начиналось стандартно: я никогда не прыгал с парашютом (загнули палец), я никогда не был в Африке (загнули палец) и т.д. В один момент Позов подозрительно посмотрел на Шастуна и произнёс: «Я никогда не целовался с мужиком». Серёга заржал и помахал руками, Антон же под возгласы друзей загнул палец с оправданием: «В актёрской жизни всякое бывает». Прошёл ещё круг, но, видимо, Дима решил добить эту ситуацию до конца и, вновь посмотрев на Антона уже пьяными глазами, произнёс: «Я никогда не занимался сексом с Арсением Поповым».       — Ооо, это пиздец, — засмеялся Серега. — Может, в пьяных, пошлых снах, но нет.       Друзья пристально посмотрели на Шастуна. Вот сейчас все карты и раскроются.       — Да вы чё, ебнулись? Какой секс с Поповым? У него жена и ребенок, мне тоже, слава Богу, женщины нравятся, поэтому, Поз, прости, ты прогадал, — почти естественно засмеялся Антон.       — За нас! За натуральных мужиков! — крикнул тост Матвиенко, и ребята опрокинули по очередному стакану.       Где-то в третьем часу ночи Шастун понял, что пора бы и отправиться домой, пока алкоголь ещё позволяет стоять на ногах. Он заглянул в рюкзак, чтобы достать портмоне, и увидел вещи Попова. Чёрт, чуть не забыл. Антон поднял глаза на Серёгу и понял, что отдавать сейчас вещи Арсения ему будет нецелесообразно, потому что Матвиенко сам выглядел как вещь. Шастун достал телефон, выбрал в списке контактов «Арс».       — Спишь? — написал он смс.       Прошло минут пять.       — Уже нет, а что? — пришёл ответ.       — Серёга бухой в хлам, ключи передать не могу.       — Но они мне очень нужны!       Антон задумался. Сказать Арсению, что это его проблемы было бы правильней, но, блин, как-то не по человечески. Завезу ему ключи, и адьос.       — Адрес говори.       Арсений выслал адрес, Шастун обрадовался, что это буквально в двух кварталах от бара, и, попрощавшись с ребятами, вышел на улицу.       Мерзкий осенний холод тут же пробрался под куртку Антона, и его передернуло. Добравшись до нужного адреса, Шаст вошёл в подъезд. «Странно, во всех подъездах давно домофоны стоят, а тут как в Советском Союзе», — подумал он и почувствовал, что почти протрезвел. Антон поднялся на третий этаж и позвонил в нужную квартиру. Через некоторое время дверь открыли, и на пороге показался Арсений.       «Такой уютный, домашний», — подумал Шастун, а вслух произнёс:       — Шалаву по вызову заказывали?       — О, батенька. Да вы перебуханный, — улыбаясь, сказал Арсений.       — Ну, не всё же тебе ко мне бухим заваливаться, — съехидничал Антон.       — Проходи, — пригласил Попов.       — Поздновато по гостям ходить. На, вот, — Шастун достал из рюкзака вещи, — в поездке пригодятся.       Арс взял пиджак и футболку.       — Ненавижу влажные вещи, — сморщившись, сказал Арсений,       — А я тебя ненавижу, ну ничего, живу же как-то с этим, — Антон развернулся и пошёл к выходу.       — Стой! Шастун, стой, блять, — крикнул ему вслед Попов.       — Неа, — покачал головой Шаст.       Антон вышел из подъезда и жадно вдохнул холодный воздух.       — Долго ты будешь бегать?       — Кто это? — испугался Шастун.       — Это Бог, я на небе всё вижу.       Антон поднял голову и увидел Арсения, торчащего в окне.       — Слышь, Бог, а не пошёл бы ты в жопу! Да! Я атеист и без зазрения совести могу это сказать: иди в жопу, — произнёс Антон.       — Давай поговорим.       — Я не могу так разговаривать, у меня голова кружится, — признался Шастун.       — Тогда вернись, мы сядем и всё обсудим. Или я сам сейчас спущусь.       — Ага, выбежишь босой и раздетый, и мы начнем сосаться, это как в блядской романтической комедии, — Антон опустил голову.       — Я понимаю, что мы запутались, но надо всё решить, — пропустив шутку, сказал Арс.       — Мы запутались? Мы? — переходя на крик, сказал Шаст.       — Не ори, люди спят!       — Да мне срать! Нет никаких мы, есть ты — самовлюбленный гандон, который просто ради экспериментов трахает всё, что движется. А у тебя жена и ребёнок. И есть я — который влюблен в тебя по самое не балуй и готов отдаваться тебе по щелчку. Но, сука, и у меня гордость есть, — уже в голос орал Антон.       — У нас было всего одни раз! — парировал Арс.       — Один раз — не пидорас, правда, Арсюша? Надеюсь, первый и последний. Жену пожалей свою. А что, если она узнает, что её любимый муж долбится в жопу со своим другом!       — Закрой рот! — прошипел Арсений.       Антон очень громко рассмеялся и направился в середину двора.       — А теперь серенада для моего героя, — громко произнес Шастун и опустился на колени.       — Ты дебил?       — Crazy maza fucking love, love, love… — завыл Антон.       — Щас кто-нибудь из соседей вызовет ментов, — предупредил его Попов.       — Да хоть ФСБ. Арсений Попов, — заорал во всю глотку Шаст, — я официально заявляю, что вы трус. Сраный трус. Желаю вам семейного благополучия, удачи, и идите нахуй, — с этими словами Антон встал и направился вниз по улице, продолжая орать: «Crazy maza fucking love, loоооооve, loоооооve…». Пройдя несколько домов, он остановился и понял: «Всё, это конец!», и как-то даже легче на душе стало.       Арсений закрыл окно, прислонился лбом к стеклу и понял, что это… начало. Начало чего-то нового в его жизни.       — Девушка, а отмените, пожалуйста, бронь на билеты Москва — Санкт-Петербург. Попов моя фамилия.