Классный

      — Пап, дай двести рублей, — крикнул Илья, уже обуваясь.       — На что на этот раз? — вздохнул Павел, доставая кошелек из кармана висящей в прихожей куртки.       — Ну я ж тебе еще в понедельник рассказывал, — с укоризной глядя на него, протянул сын, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       — В понедельник… в понедельник… — забубнил отец, явно пытаясь что-то выудить из памяти, но тщетно — похоже, пришло время обклеивать рабочее место стикерами или ставить напоминалку в телефоне.       — Короче, наша классуха, Зоя которая… — начал тараторить Илья.       — Петровна, — с нажимом добавил отец, строго глядя на отпрыска.       — Ну да, да, Петровна, — отмахнулся парень. — Так вот, она у нас дорабатывает последнюю неделю и сваливает в декрет, — объяснил он.       — Ну… я ее поздравляю… наверное, — нахмурился Павел. — А двести рублей-то тебе зачем? Какое отношение ваша классная имеет к этим деньгам? — всё никак не понимал он.       — Да самое прямое же! — завопил Илья, глядя на часы — еще минута, и он точно опоздает. — Подарок мы ей хотим сделать!       — А-а! — протянул отец и вынул несколько купюр из кошелька. — На вот тогда: двести ей, а на эти купи что-нибудь к ужину, я приготовлю, — пояснил он свою щедрость. — Только не пиццу и не полуфабрикаты! — проорал он вслед уже убежавшему сыну и, услышав отразившееся от стен эхом: «Ладно!», закрыл дверь.       Выпив кофе и переодевшись в «рабочую» одежду — свитер и старые джинсы, — Павел вышел из дома, загрузился в припаркованный у подъезда «Хантер» и поехал на объект — сегодня предстояло проверить работу монтажников системы видеонаблюдения и настроить связь камер с мониторами у службы безопасности предприятия, заодно разобраться, почему в бухгалтерии постоянно глючит и дает сбои софт, проверенный на сотнях других объектов — везде работал без нареканий, а тут поди ж ты: админы уж что только ни делали, а ничего не помогает, ошибку выдает.       — Есть у меня подозрение, — хмыкнул Паша, прибыв на объект и в очередной раз выслушав отчет админов, — что пора к ним в бухгалтерию тоже камер понатыкать и понаблюдать, чем они занимаются перед тем, как в софте обнаруживается очередной косяк.       — Кажется, я знаю, — подал голос мальчик-эникейщик, который все время сидел тише воды ниже травы, явно задавленный авторитетом админов.       — Ну так давай, делись соображениями, — кивнул ему Павел, предвкушая уже что-то в стиле «Никиты» или «Джеймса Бонда», когда одна из миловидных барышень на самом деле — агент под прикрытием, супершпион или еще что-то подобное.       — Э-э-э… — совсем покраснел тот, тушуясь под взглядами старших коллег, но потом вроде бы воспрял духом и, глядя только на Павла, выпалил: — Они, когда чай пьют вместе с кадровиками, им одного чайника не хватает, а к кулеру не побегаешь всей толпой, вот они и включают два, а то и три…       — И что? — нахмурился Паша. — Я сам лично проверял — электросеть еще и не такую нагрузку выдержит.       — Да? — с победным криком вскочил пацан. — А розеток-то у них свободных всего две!       — И-и? — уже, кажется, начиная догадываться, но предоставив пареньку честь остаться Шерлоком Холмсом, протянул Павел.       — А вот тут они каждый раз выдергивают из «пилота» один из УПС-ов, — победно закончил мальчишка, с торжеством оглядывая присутствующих, мол, как я вас всех сделал!       — Но они ж пищать должны, — нахмурился один из админов — Фёдор, кажется.       — Там есть один, в котором нажатием кнопочки можно звук отключить, — со стоном отозвался второй — кажется, Василий.       — Но как ты… — хором спросили паренька оба старших коллеги.       — Да просто сегодня зашел к ним во время такого вот грандиозного чаепития, увидел провод, посмотрел, что от УПСа, потихоньку отжал им «шумогасильную» кнопочку — они так переполошились, вот я им и объяснил, что не надо больше так делать, — вздохнул парень и покосился на старших.       — Ладно, понял, мой косяк, — повинился Василий, — просто, когда заказ оформлял, одного УПСа не хватало, вот и взял этот, а кнопка отключения звука там как раз под основной, вот, видать, и нажали случайно, а потом УПС не пищал, чаепитие — дело долгое, а после такого постоянного включения-выключения редкий комп сбоить не начнет, вот и софту доставалось, как запущенному, но некорректно закрытому на тот момент.       — Ладно, хоть с этим разобрались, — покачал головой Павел, мысленно делая себе заметку подумать по поводу переманивания ценного кадра в лице смышленого парнишки к ним в команду.       На удивление быстро закончив дела на объекте, он загрузился в «Хантер» и поехал домой — щелкнуть галочку «выполнено» можно будет и завтра, когда приедет в офис, а ужин готовить некому: у Ильи тренировка, а потом уроки, да и зачем сверх меры загружать пацана, если у отца образовалось свободное время, а не как часто бывало в режиме «сон-работа-сон».       Глядя на ту кучу продуктов, которая была свалена в углу кухни прямо в пакетах, не разобранная — парень явно спешил, — Павел почувствовал, что краснеет: он сам, вообще-то, на машине, а как Илюха всё вот это дотащил от магазина до квартиры…       — Мог бы не всё сразу тратить, — буркнул Зарубин-старший, выгружая в раковину тушку курицы и выкладывая рядом на разделочный столик пакет с яблоками. — Можно подумать, мы впроголодь живем, — продолжал ворчать он, вынимая два пакета развесного печенья, буханку хлеба и кулек шоколадных конфет. Распихав все это по шкафчикам, продолжил возмущаться: — Ну как будто к войне готовимся, — выдал он, доставая из второго пакета три банки зеленого горошка, две банки тушенки, килограммовый пакет сахара, две пачки соли и зачем-то три большие коробки спичек. Что с ними делать в квартире с электрической плитой и микроволновкой, Павел не знал. Думая, что больше его удивить уже нечем, последним из пакета он достал бумажный сверток с… двумя большими кусками хозяйственного мыла. — Что здесь вообще происходит-то?! — рыкнул он, сжимая в руках эти два так знакомо пахнущих шедевра мыловарения. Спустя пять минут так ничего и не придумав, Паша сдался — мало ли, может, у них в школе проект какой-то по выживанию или еще какая-то хрень по ОБЖ, — и пошел готовить ужин.       — Пап, привет, м-м-м, вкусно-то как пахнет, — раздалось от входа, когда Павел уже доставал из духовки курицу с яблоками и выключил конфорку под сковородой с тушеной капустой.       — Привет, — кивнул Зарубин-старший, протыкая ножом наиболее подозрительный кусок курицы.       — А, да, пока не забыл, — заявил Илюха, заходя в кухню. — Сегодня новый учитель заходил, типа с классом познакомиться, все дела, посидел, послушал нашу Зою…       — Петровну! — рыкнул отец.       — Ну Петровну, Петровну, — примирительно согласился сын. — Так вот, этот, как его, Игорь… Алексеевич просил всем родокам передать, что в понедельник у нас родительское собрание, всем быть обязательно, к шести вечера как штык и не опаздывать, — отчеканил пацан, явно подражая голосу этого самого Игоря… Алексеевича.       — В понедельник… — протянул Павел, пытаясь навскидку определить, нет ли чего срочного на этот день на работе, чтобы можно было попасть на это родительское собрание.       — Да, и не забудь, — погрозил ему пальцем сын, за что был удостоен скептической гримасы и выразительного взгляда. Палец пришлось убрать.       — Не забуду, — хмыкнул Павел и пошел за телефоном, чтобы вбить напоминалку. — А, черт, — выругался он, споткнувшись о табурет, и в попытках удержать равновесие схватился за стол. В результате маневра спички и мыло дружно упали на пол с громким «Ба-бах!». — Кстати, сын, объясни мне, что это такое и зачем оно нам нужно, — хмыкнул Зарубин-старший, выразительно подпинывая неубиваемые шедевры мыловарения.       — Ой, я ж забыл совсем, — спохватился Илья, подобрал с пола упавшие «ценности» и рванул к выходу. — Ща вернусь! — донеслось из подъезда.       — Дурдом, — покачал головой Павел и пошел искать телефон — напоминалка была бы явно не лишней.       — Ну всё, я готов ужинать, — раздалось от входной двери.       — А бегал-то куда? — поинтересовался отец, доставая тарелки и раскладывая порционно нарезанную курицу.       — Да к бабке-Скутеру, — отмахнулся сын, жадно принюхиваясь к запаху еды.       — А, ясно, — хмыкнул Павел, усаживаясь за стол и принимаясь за еду.       Зинаиду Петровну Клюкину знал весь район. Не то чтобы она была чем-то примечательна или знаменита: не была она никаким деятелем искусств, не была и лауреатом каких-то там премий, конкурсов и прочая, и прочая… Просто подруга ее, Фаина Аркадьевна Шпильман, царствие ей небесное, которая жила в том же дворе, по причине солидного возраста испытывала некоторые проблемы со слухом, мобильных телефонов не признавала и вообще иногда как будто отрешалась от этого бренного мира, не видя и не слыша вокруг никого и ничего. Поэтому, чтобы позвать ее на чай, когда Фаина Аркадьевна совершала дневной или вечерний моцион, Зинаиде Петровне приходилось открывать окно, а в зимнее время — форточку, и громко, во всю силу старческих легких, которую, как оказалось, зря поначалу недооценивали, кричала:       — ФА-А-А-А-А-А-Я-А-А-А-А-А-А!       И этот зычный крик, практически призыв к действию, так напоминал пресловутую песню Scooterʼа*, что прозвище, однажды в шутку данное кем-то из гостей двора, намертво приклеилось к приснопамятной Зинаиде Петровне, и теперь по имени-отчеству ее величали только ее же ровесницы и новоселы, хотя последние, конечно же, в скором времени так же переходили на более удобное и запоминающееся «бабка-Скутер».       — Ну просто я в магазин бежал, а тут она — как будто ждала! «Возьми, — говорит, — внучок, денюжку, купи бабушке спичек да мыльца хозяйственного, все равно ж в магазин бежишь». Ну и, главное, не отмашешься ж от нее. Пришлось взять, потом по магазину носился искал эти спички, мыло это… — оправдывался Илья. — А когда домой прибежал, глянул на часы — некогда было сумки разбирать, вот и…       — Да ясно мне уже всё, — рассмеялся Павел, глядя на почти точную копию себя, только раза в два моложе и, как он надеялся, раз в десять перспективнее. — Молодец, герой! Раньше вон бабушек через дорогу водили, а ты… Во, вспомнил! «Тимур и его команда» — была в моем детстве такая книжка. В ней ребята, примерно твоего возраста, ну плюс-минус, ходили по деревне и делали добрые дела. Те, правда, делали их анонимно, чем иной раз пугали местных жителей.       — И что? — не понял Илья. — Я-то тут каким боком? Меня попросили — я купил.       — Да так, ничего, — ухмыльнулся Павел и покачал головой: неужели остались на этой планете такие вот люди, как его сын? Хотя… в пятнадцать лет, наверное, он тоже был таким. Встряхнув головой, вернулся к еде и вдруг вспомнил неразобранные пакеты: — А, да, кстати! Хотел спросить: ты что, голодаешь? — и посмотрел на мальчика таким издевательски-участливым взглядом, что тот смутился, насупился и обиженно засопел. — Нет, мне не жалко денег ни на конфеты, ни на печенье, хотя ты у нас вроде бы не любитель сладкого, но… Почему в таких количествах-то?! — изумленно выдал он.       — Ну они там лежали… такие… а еще там так вкусно пахло, — шмыгнул носом отпрыск.       — Всё ясно, — вздохнул Павел. — Голодным ходил, да?       Илья просто развел руками, мол, да, виноват.       Когда чай был допит, сгружая тарелки в мойку, Зарубин-старший все-таки не сдержался:       — А тушенка, горошек и соль тоже… лежали… такие… и пахли? — еле сдерживая смех, спросил он у сына, копируя его интонации.       — Да не знаю, если честно, — поскреб макушку Илюха. — Вот честно, даже не помню, чтобы я их брал.       — Всё, — не сдерживаясь больше, в голос заржал Павел.       — Да ладно тебе, — смущенно буркнул сын. — Отвезем бабе Рае. Ну или вон, мы на следующих выходных к Лёньке собирались на дачу, осень проводить, сосиски на костре пожарить, а так и макароны по-флотски получатся.       — Хм, то есть ты на следующих выходных сваливаешь за город, — нахмурился Павел.       — Ну да, — пожал плечами Илья. — Нас там будут Лёнька, Зубр, Костяныч, Лайк… Короче, с девчонками человек десять наберется.       — С девчонками, говоришь, — задумчиво нахмурил лоб Павел. — Так, а почему ты мне о поездке не сказал? — спохватился он.       — Ну вот, говорю, — пожал плечами Илья, не понимая, почему отец так напрягся.       — Ладно, хорошо, — кивнул Зарубин-старший и, ни слова не говоря, ушел к себе в комнату.       Илья помялся, не понимая, как это расценивать, и было собрался уже к себе, как отец вынырнул обратно в коридор и с самым серьезным, даже торжественным видом вручил ему… пачку презервативов.       — Э-э-э-это ч-ч-что?! — От удивления Илья аж начал заикаться.       — Та-а-а-ак, — с угрозой в голосе протянул отец. — Помнится мне, сын, что примерно с полгода назад у нас с тобой был очень серьезный разговор про пестики-тычинки, пчелок и прочее половое воспитание. Ты что, уже обо всем позабыл? — рявкнул Павел.       — Да не забыл я ничего, — с облегчением выдохнул Илья. — Просто мы ж так, едем отдохнуть, сосиски там, небо звездное, страшилки на ночь…       — Сын, ты, конечно, извини, но тебе пятнадцать, а там будут ДЕВОЧКИ, — с нажимом выделил последнее слово отец. — А вот это все: костер, сосиски, небо, звезды, дача… Я это уже проходил, знаешь ли! Только я на пару лет постарше был. Нет, я ни о чем не жалею, — тут же спохватился он. — Я даже рад, что в моей жизни есть ты, но…       — Да блин, папа! — взвыл Илюха. — Мы просто едем на дачу! Да там и негде особенно, в одной комнате, — хмыкнул он, вспоминая небольшой домик за городом, где летом отдыхало всё Лёнькино семейство. — Да и как-то… не тянет меня…       — К девочкам? — внимательно посмотрел на него отец. — А к мальчикам? Если что, ЗППП при анальном сексе тоже…       — Папа! — застонал Илья, уже совсем красный как рак от таких разговоров. — Я туда еду жарить сосиски, дышать свежим воздухом и просто отдыхать. Тем более что они все по парам, только Зубр один, но он наверняка в своей РПГшке застрянет, как только доберемся.       — Мое дело — обеспечить тебя знаниями на эту тему и экипировать соответственно. Просто на всякий случай, — поднял руки в защитном жесте Павел. — А ты уж поступай как знаешь.       — Спасибо, — буркнул Илья, сунул презервативы в карман джинсов и ушел к себе в комнату.       — Пожалуйста, — хмыкнул Зарубин-старший, потихоньку выдыхая: все-таки такие разговоры вести — это не о погоде беседовать!