Классный

      В понедельник утром сработала напоминалка: родительское собрание, 18:00, школа.       — Ну, школа так школа, — пожал плечами Павел, собираясь на работу. Никаких срочных дел не предвиделось — так, рутина, — поэтому он мог спокойно свалить часов этак в пять вечера, а то и пораньше, заехать домой, переодеться во что-то более презентабельное, чем старые джинсы и видавший виды свитер — зато не жалко, если запачкает или порвет, — и явиться к шести вечера на встречу с новым классным сына, имея при этом вполне приличный вид.       До обеда все было тихо и спокойно — даже как-то подозрительно, зато, вернувшись с бизнес-ланча из соседнего кафе, Павел узрел удручающую картину: офис напоминал разворошенный муравейник.       — Геныч, всплываем! — проорал монтажник Костик, таща на себе два системника.       — Что случилось? — крикнул ему вслед Павел, уже понимая, что ничего хорошего.       — Да пиз… ой, простите, — смутился Лёша, стажер, сгибаясь под тяжестью какой-то объемистой коробки. — То есть плохо все — трубу в туалете прорвало, и вся вода под напором к бухам хлынула, а у них там компы, оргтехника, полные стеллажи всяких папок и отчетностей… Вот и…       — Воду перекрыли? — сориентировался Павел, срываясь с места.       — Да! — раздалось сразу из нескольких мест. — А толку? Тут так шибануло, что…       Паша уже вошел в просторный офис, по щиколотку залитый водой, и увидел весь масштаб трагедии: не только пол пострадал от шурующей под давлением струи воды, досталось и стенам — да даже по столам попало, снеся так любимые дамами кактусы и чудом не задев мониторы! Он выматерился в голос, не смущаясь присутствия женщин — они так голосили, что вряд ли даже услышали, что кто-то ругается. И если Павел переживал из-за системников, УПСов и «пилотов», которые практичные бухи убрали из специально оборудованных для этого ниш и отсеков на пол, потому что там лучше, по их мнению, было разместить цветки в горшках, сумки и сменную обувь на все сезоны, то несчастные сотрудницы рыдали из-за загубленных в водопроводной воде новых туфель, пятен от воды на шелковой кофточке, глянцевых журналов, каталогов косметики, щедро разбросанных по столам, а теперь вальяжно плавающих в воде, и утопленных из-за неосторожности телефонов.       — Ведь говорил же я, когда въезжали и монтировали, что убрать надо эту ступеньку, — ворчал Павел, помогая отчерпывать воду, которая категорически не хотела преодолевать законы физики и утекать через возвышающийся порожек. — Каждый раз спотыкаемся же! А теперь еще и это вот, — сплюнул он, в очередной раз отжимая тряпку в ведро.       — Зато теперь есть повод демонтировать, — философски пожал плечами Костик, черпая воду консервной банкой.       Когда в пять вечера у Павла повторно сработала напоминалка, офис уже не напоминал аквариум, но было ясно, что работать там еще несколько дней будет невозможно — пока все не просохнет, подключать электрику было нельзя, да и с техникой, пострадавшей при потопе, надо было разобраться — мало ли, что повредилось, пока УЗО не сработало.       — Черт, — выругался Павел, разглядывая последствия локальной катастрофы и переводя взгляд на себя. — Да уж, — хмыкнул он, представляя себе, как в таком виде заявится на родительское собрание и какие потом будут последствия. — Ребят, у кого есть во что переодеться? — крикнул он в пространство перед собой. — А то к сыну в школу в таком виде ехать как-то не комильфо, — пояснил он.       Хорошо хоть с обувью вопрос решался просто: в машине всегда лежали резиновые сапоги и кроссовки на сменку — мало ли, куда зашлет судьба, а так хоть гарантия, что ноги будут в сухости и тепле. Но вот со сменной одеждой было куда хуже — не переодеваться же в старую фуфайку, которая так же на всякий случай лежала в багажнике!       — Да, сегодня в обед как раз купил новую толстовку, — крикнул Костя, хватаясь за сумку.       — Выручаешь, — радостно выдохнул Павел, молясь про себя всем богам и восхваляя их за так удачно сложившиеся обстоятельства. — И это, я потом сдам в химчистку и верну, ты не думай! — спохватился он, заодно ставя себе галочку купить бутылку коньяка в качестве благодарности за помощь.       Еще через пять минут он оглядывал получившийся результат в зеркало.       — М-да, — задумчиво протянул он. — Кость, а у тебя ничего менее… хм… экстравагантного в гардеробе нет? — вкрадчиво спросил он подчиненного.       — А что, зато не серо и уныло, — отмахнулся тот, не понимая, в чем причина недовольства начальства.       — Ну да, — хохотнул Павел, разглядывая свое отражение в толстовке ну совсем не унылой расцветки: казалось, что столько цветов в палитре просто не бывает, но автор принта бросил вызов реальности и выжал если не всё, то почти всё и смешал несмешиваемое.       — Жить надо ярко, — назидательно сообщил Костя, любитель нестандартных расцветок во всем — даже машину себе купил ярко-салатовую, а потом еще и аэрографию на капоте сделал, так что вырвиглазный «Акцент» нередко выдавал местонахождение его владельца даже в большом городе, но Костю это не смущало. «Ну, а что, зато я выделяюсь из серой массы», — философски изрекал он каждый раз, когда в офис кто-то приносил свежие сплетни с участием парня, причем иной раз настолько нелепые и пикантные, что удивлялся даже главный участник описываемых событий, с круглыми глазами слушая подробности своих похождений.       Павел, конечно, не был ханжой или занудой, но просто не по возрасту да и не по статусу ему, взрослому человеку, начальнику отдела и отцу подростка было так одеваться, но, с другой стороны, выбора же все равно не было в данный момент, поэтому, тяжело вздохнув и махнув на все рукой, поблагодарил Костика за помощь и резко стартанул в школу, оставив ребят разбираться с проблемами: мало было распихать скарб пострадавших бухгалтеров, надо было им организовать временные рабочие места, найти свободные компы, установить необходимый софт и все прочее, но уж с этим-то подчиненные справятся сами.       Ровно в шесть вечера он буквально влетел в класс, практически не запыхавшись, и, кивнув на приветствия родителей одноклассников сына, сел за парту на свободное место. Практически сразу за ним в дверь зашел учитель.       — Добрый вечер, меня зовут Игорь Алексеевич Шишкин, — представился он всем присутствующим и почему-то с неодобрением остановил взгляд на Павле.       В ответ раздалось разрозненное «Добрый вечер», после чего классрук начал стандартный монолог про себя, мол, родился-учился, работал, достижения, уважение и прочее. И только Павел было начал приходить в себя, как его мобильник разразился требовательным «вж-ж-ж», вибрацией оповещая о входящем сообщении. Ничего хорошего не ожидая, Паша нажал «прочитать».       «Чё там за хрень в офисе?» — гласил текст, пришедший от Самого Главного.       Тяжело вздохнув, Павел набрал в ответ:       «Трубу прорвало, бухгалтерию надо куда-то временно устроить, пока все не просохнет», — понимая, что Виталий Олегович ждать не будет — сразу позвонит, если в течение пары минут ему не ответят. Не то чтобы он был таким самодуром — просто еще с детства Виталик Пономарев был нетерпеливым, и сколько бы друзья с ним ни воевали, изменить характер в лучшую сторону так и не получилось.       «Ясно, как там, всё плохо или жить можно?» — снова завибрировал мобильник.       — Молодой человек, мы вам не мешаем? — иронично спросил учитель, прерывая монолог и в упор глядя на Павла.       — Извините, это по работе, срочно. Можно выйти? — смущенно пожал плечами тот.       — Выйдите, — Игорь Алексеевич окинул его строгим взглядом, — но ненадолго, впереди важная информация, а дважды повторять ее я не собираюсь.       — Спасибо! — крикнул Павел, выбегая за дверь и уже набирая номер Виталия, чтобы объяснить нетерпеливому и любопытному другу, по совместительству начальнику, что произошло и какие планы на дальнейшую работу.       Когда он вернулся, в классе стояла почти гробовая тишина.       — Вы уже закончили? — саркастически ухмыльнулся Игорь Алексеевич.       — Да-да, извините, там… — начал было объяснять Павел, но под этим снисходительным взглядом как-то стушевался и присел на свое место.       — Ну что ж, раз уж мы снова все вместе собрались, — очередной шутовской поклон в его сторону, — я надеюсь, мне будет позволено продолжить. — Так и не дождавшись ответа на свой выпад, учитель начал вещать что-то про планы на учебный год, грядущие олимпиады, соревнования, внеклассные мероприятия, концерты и прочую лабуду.       «Интересно, и вот ради этого все сидели и ждали меня? — удивился Павел. — Нахрена? Это, во-первых, есть на сайте, во-вторых, я-то тут при чем — это к Илюхе все вопросы, в чем он там будет или не будет участвовать…»       — … И вот теперь я вам всем раздам типовые документы для подтверждения согласия на выезд ваших детей в составе класса под моим руководством, — сказал Игорь Алексеевич. — Так как эта поездка даже не по стране, а в пределах нашей области, достаточно подписи одного из родителей или официальных опекунов учащихся, — объяснил он, и тут же его взгляд остановился на Павле. — А к вам, молодой человек, у меня будет важное и ответственное поручение. Надеюсь, вы с ним справитесь? — с усмешкой глядя ему в глаза, спросил классрук.       — Ну… — осторожно начал Павел. — Это зависит от того, насколько ваше поручение выполнимо, каких результатов вы желаете достичь и какие сроки вы ставите мне на его выполнение, — пожал он плечами.       — Ну хорошо, — довольно усмехнулся учитель. — Так как родители Ильи не смогли прийти — как я понимаю, это были ну очень уважительные причины, чтобы прислать вместо себя на родительское собрание старшего брата мальчика, — я прошу вас передать одному из них вот этот документ на ознакомление. Жду с подписью… ну, скажем, до конца этой недели. Надеюсь, они смогут найти время, дабы ознакомиться с ним и поставить хотя бы крестик внизу, где значится поле «Место для подписи»? — язвительно закончил он.       — Да не вопрос, — хмыкнул Павел, доставая из нагрудного кармашка шариковую ручку и бегло просматривая стандартный текст, что, мол, я, такой-то и такой-то, не возражаю, если моего ребенка (далее надо вписать фамилию и инициалы, что Павел незамедлительно сделал) в поездках с классом будет сопровождать его классный руководитель, Шишкин Игорь Алексеевич. Дата, подпись.       — Что вы делаете? — взвыл учитель, горестно закатывая глаза.       — Ну как же, вы ж сами просили, чтобы…       — Я просил, чтобы вы передали, — сделал ударение на последнем слове классрук, — родителям Ильи Зарубина этот документ для ознакомления и подписания! — отчеканил Игорь Алексеевич, в упор глядя на хмурящегося Павла.       — Ну я и… ознакомился и собираюсь подписать, — пожал плечами тот.       — Вы, — как будто по буквам произнеся это самое местоимение, ехидно сказал учитель, — не имеете права подписывать документ.       — Это еще почему? — опешил Павел, глядя на точно так же опешивших окружающих его родителей.       — Потому что документ этот могут подписать только мама или папа, — практически засюсюкал, как перед малым ребенком, Игорь Алексеевич. — А братишкам, хоть и старшим, этого делать низя-а-а-а, — лукаво улыбаясь, погрозил он Павлу пальчиком, — а то будет а-та-та!       В классе смолкли все. Даже воздух, казалось, застыл без движения. Не слышно было даже малейшего шороха, вздоха или скрипа. Павел расправил плечи, саркастически взглянул на учителя и заявил:       — А у меня нет и никогда не было брата. — Его даже уже начала забавлять эта игра.       — Та-а-а-ак, — рыкнул Игорь Алексеевич. — А что же вы, молодой человек, в таком случае делаете на этом родительском собрании?       — Ну уж извините, что я недостаточно стар, — съязвил Павел. — А вы вызывали нас на родительское собрание — я и пришел.       — Да кто вы такой-то?! — взвыл ничего не понимающий учитель, растерянно оглядывая класс, где некоторые мамы еще прятали улыбки, но все поголовно отцы уже еле сдерживали смех.       — Меня зовут Павел Генрихович Зарубин, — отчеканил Паша.       — Значит, еще и Генрихович… — присвистнул Игорь, уже мысленно рисуя у себя в голове образ гулящей матери, родившей двух сыновей от разных мужиков, и сочувственно глянул на сидящего перед ним молодого парня.       — Ну да, так папу моего звали, — пожал плечами Павел. — Простите, мы и дальше будем изучать мое генеалогическое древо, или вы все же дадите мне подписать уже эту чертову бумажку? — начал заводиться он.       — А кем же вам тогда, простите, приходится Илья? — ошарашенно спросил Игорь, глядя в глаза Павлу, все еще ничего не понимая.       — Ну, как вам сказать… — задумался тот. — Вообще-то, Илья Павлович Зарубин является моим сыном.       — Ка-а-а-а-ак?! — завопил Игорь, ничего не понимая и глядя растерянными глазами на лица присутствующих: от веселых — у мужиков, — до сочувственных — это у женщин.       — Я… даже не знаю, как вам объяснить, — вкрадчиво начал Павел. — Вообще-то, когда мальчик и девочка любят друг друга, они…       — Издеваетесь? — хмыкнул Игорь, мгновенно успокаиваясь и глядя во взрослые, серьезные, ироничные глаза мужчины, сидящего перед ним.       — Ну… есть немного, — хохотнул Павел и внезапно подмигнул.       — Ладно, был не прав, — улыбнулся Игорь и обвел всех присутствующих взглядом. — Ну что ж, теперь не забудьте мне сдать подписанные документы, на этом собрание можно считать законченным. Рад был познакомиться со всеми, — кивнул он и вернулся взглядом к Павлу.       Тот задорно подмигнул, мол, да ладно, чего уж там, не ты первый так ошибся. Игорь покачал головой и развел руками, мол, бывает, что уж тут поделаешь. Извини.       И все-таки, даже когда этот молодой родитель ушел, какой-то червячок сомнения, чего-то такого, как будто этот человек в прошлом Игорю чем-то подгадил, продолжал грызть, а было появившаяся симпатия к этому подтянутому, гибкому, сильному и чертовски привлекательному блондину стремительно улетучивалась, уступая место какой-то непонятной неприязни. Но откуда она могла взяться, Игорь не знал — хоть убей.       — О, пап, привет, ну как все… — начал было Илья, встречая отца на пороге, но тут запнулся, разглядывая новый имидж родителя.       — Да нормально вроде бы, — отмахнулся Павел, но, взглянув на ошарашенного сына, осторожно спросил: — Илюх, ты чего?       — Это вот по какому поводу такие перемены? — аж присвистнул Зарубин-младший, пытаясь сосредоточиться и вычленить из цветового изобилия хоть что-то более-менее вразумительное.       — Пере… А! — рассмеялся Павел, оглядывая новую толстовку. — Это Костика, завтра в химчистку отдам, чтобы вернуть. Просто у нас на работе трубу прорвало, — пояснил он, не дожидаясь вопросов. — Пока ликвидировали потоп и переселяли бухов, свитер пал смертью храбрых, вот и пришлось одолжить.       — А, это то жуткое, в катышках? — довольно кивнул Илья. — Туда ему и дорога, будешь носить тот, который мы тебе с тетей Раей подарили на прошлую днюху, — улыбнулся он.       — Да ну, жалко, — стал отнекиваться отец. — На работу тот свитер — это слишком! Лучше куплю что-нибудь…       — Такое же серое и бесформенное, — скептически закончил сын. — А еще отрасти себе бороду, чтобы уж окончательно стать типичным «тыжпрограммистом». И кота себе заведи, — прыснул он, представив себе эту картинку.       — Ладно, разберемся, — отмахнулся Павел, на ходу стягивая с себя толстовку.       — Так как прошло-то? — крикнул Илюха с кухни, уже чем-то гремя — явно ужин пошел разогревать.       — Да ты знаешь… неплохо, только мне ваш этот учитель не особо понравился, — покачал головой Зарубин-старший, входя в кухню и доставая хлеб.       — Чего так? — удивился сын.       — Да молодой он слишком, — нехотя признал отец. — Категоричный, в ситуации толком не разобрался, чего-то там себе надумал — и начал мне предъявлять, как будто я ему лично что-то плохое сделал. Не люблю таких, — покачал он головой. — Надеюсь только, что это у него так только со мной, на тебя это не распространяется. Но ты если что — обязательно сообщай, будем принимать меры, — строго предупредил он сына.       — Да он вроде бы со всеми ровный, — с сомнением в голосе высказался Илья, ставя на стол тарелки с гречкой и доставая из микроволновки что-то мясное.       — Главное — не бойся мне сказать, если что не так. Одно дело — твои проблемы со сверстниками, тут я по большей части не могу ничего решить, только если там уж совсем все плохо, другое дело — когда учителя несправедливо наезжают на учеников, тогда будем решать через директора.       — Ладно, ладно, ешь давай, — отмахнулся Илья, стараясь как можно быстрее замять этот разговор: не любил он эти разборки на пустом месте. Не случилось же пока ничего, а вот уж как случится — так и будут думать, что там и как.       — Ну-ну, — усмехнулся Павел, качая головой и берясь за вилку. Действительно, если бы Илюха накосячил, учитель явно бы не смолчал — высказал бы всё как на духу, а не разыгрывал комедию перед всеми. Но чем-то ведь он, Зарубин-старший, сразу не понравился этому Игорю Алексеевичу, но вот чем именно… Дав себе установку прошерстить базы данных по заказчикам в поисках этого Шишкина, Павел выдохнул и принялся за ужин. Как говорится, война войной, а питание по расписанию.