Река времени

***

      «Сны Вайолет Хармон»       Глаза Лэнгдона пытались охватить все пространство сразу. Работы на стенах. Люди в зале. Где мать? Где она? «Надо осмотреться», — решил мужчина.       Первая работа была похожа на кадр из какого-то фильма ужасов. Чудовище в кружевной рубашке скалило зубы в полутемной комнате, пока тень душила девушку. Стоп. Детали. Кресло-качалка. Наш подвал! Лия! Мужчина повернул голову и…       Молодой Тейт смотрел на посетителей с десятка полотен в ряд на одной стене. Вот он растрепан и глядит исподлобья, вот плачет, спит, чуть приоткрыв рот, вот полулежит и смотрит на свои пальцы, а вот сидит на пляже и смотрит на океан. Вот он держит черную розу и демонстрирует свои ямочки на щеках, радостно улыбаясь. С ума сойти. Лэнгдон прошел дальше. Человек в черном латексе зажимает девушке рот у стены. Вот нарисованный Тейт держит в руках обрез, безумие плещется в его глазах, переполняет их. Мужчину передернуло. — Вам настолько не нравится? — спросил теплый мелодичный голос.       Мистер Лэнгдон несколько секунд помедлил, пока внутри молодой Тейт кричал и прыгал от радости, и медленно повернулся.       Она. Перед ним стояла Вайолет. Его Вайолет.       Ей лет двадцать на вид, платье глубокого винного цвета красиво облегало изящное тело, прямые пышные волосы ниспадали светлой волной до середины плеч. Орехово-зеленые глаза открыто, но в то же время настороженно следили за его реакцией. Ей как будто было важно мнение неизвестного ей светловолосого мужчины, который переходил от одного полотна к другому с таким потерянным выражением лица. — Вовсе нет. Эти картины удивительны, Вайолет. В них живая душа.       Услышав эти слова, девушка немного удивленно улыбнулась. — Спасибо. Как Вы догадались, что картины мои? — Так нарисовать могли только Вы, — уверенно ответил ей он. — Я Тейт Лэнгдон. — Мое имя вам известно, но все же. Вайолет Хармон, — ответила девушка и протянула руку. Тейт медленно взял ее, но не пожал, как этого ожидала она, а медленно и невесомо поцеловал, не прерывая контакта глаз. Сентябрьская зелень и крепкий кофе. — Очень приятно, — очаровательно улыбнулся Лэнгдон. На его щеках образовались ямочки. Вай, заметив их, покраснела. Ей показалось, что его смеющиеся черные глаза прожгли дыру в ее груди. Причем как будто не в первый раз. — Мне тоже.

***

      Через полчаса общения Тейт понял, что неправильно отнимать у остальных посетителей художницу на ее же выставке, и предложил выпить кофе, сбежав отсюда через часок-другой. Кофе же ни к чему не обязывает, правда?       Вайолет согласилась, конечно. Когда вообще она могла ему отказать?       А пока мистер Лэнгдон осматривал картины Вай еще и еще. Откуда она знает его лицо и такие детали? Парень со светлыми волосами мог бы ей пригрезиться, но родинка на носу, шрам у глаза, пляж, латекс? Судьба поистине шутница. Он вновь обходил творения Вай и явственно ощущал, что работы и на трех других стенах были полны эмоций, цвета, света и тьмы. Сны. — А я тебе говорила, что девочка очень талантлива, — мать приобняла Тейта сзади. — Здравствуй, дорогой. — Привет, мам, — он развернулся и обнял Констанс. — Почему ты не говорила, что она рисовала меня? Или ты показывала мое фото? — Нет, — засмеялась она. — Я была тоже очень удивлена. Но потом поговорила с Вайолет и узнала, что она жила некоторое время в нашем старом доме. Там ей и приснились эти удивительные образы. В нем ведь всегда происходили странные вещи, поэтому вполне вероятно, что впечатлительному подростку привиделось лицо бывшего жильца. Ну или мы оставили старые фото на чердаке, — улыбнулась Констанс. — Возможно, — расслабился Тейт. — В любом случае она потрясающая. — Выставка или девушка? — Обе.

***

      В небольшой кофейне раздавался звонкий голос Вайолет. — Серьезно? Вы тоже жили в этом жутком доме? — Да, и довольно долго, — подтвердил Тейт. Ты даже не знаешь, насколько долго это длилось. — А мы сбежали через пару месяцев. Но Вы не представляете, какая там сильная энергетика, мистер Лэнгдон, — с горящими глазами говорила она. — Вдохновение просто захлестывало в его стенах, и… — Вайолет, зови меня просто Тейт, — он мягко прервал ее пылкую речь. — Еще почти год я могу побыть рядом с красивой девушкой, не пугая ее числом 40 в своем возрасте. Откуда ты взяла главный образ? Что тебя так вдохновило?       Она тепло улыбнулась, принимая комплимент и новое правило, и, чуть подумав, ответила: — Я никому не рассказывала об этом. Поэтому мне немного неловко, но я постараюсь объяснить. Мы переехали в тот старый дом в 2011, когда у нашей семьи были проблемы. Но там стало еще хуже. Старшая школа, разваливающаяся семья, само пугающее и подавляющее здание с темным прошлым. И чтобы было не так плохо, я причиняла себе физическую боль. Лезвия, знаешь? — она увидела, как Тейт кивнул, не отводя от нее внимательного взгляда. — Глупо, понимаю. Но их надо было куда-то прятать. Я нашла тайник под подоконником от старых хозяев, а в нем была странная записка. И как раз после этого меня стали посещать очень четкие и жуткие сны. Представляешь, парень, которого я нарисовала, стоял перед моими глазами, как живой. Я как будто говорила с ним! — Вайолет вспомнила, как окружающие смеялись над ее историями о воображаемом парне, а отец вообще отвел ее к «отличному» психиатру, и поморщилась, отгоняя неприятные мысли. — Я даже знаю, что если бы он реально существовал, то точно слушал бы «Нирвану». Такой парень-бунтарь из девяностых в полосатых свитерах. Ты, кстати, на него чем-то похож. Тейт сказал, что ему почти 40, значит, он как раз и жил в 90е... Вайолет смотрела мужчину напротив и ощущала нечто странное. Как будто они уже знакомы давно, как будто знают друг друга целую вечность. Эта мысль не давала ей покоя, и потому она спросила: — Тейт, а мы не могли видеться раньше? — Все возможно, — загадочно улыбнулся он, вновь продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках, которые приводили Вайолет в ей самой непонятный восторг. — Мы живем в одном городе, жили даже в одном доме в разное время. Вдруг моя семья оставила там свои фотографии, которые ты нашла… — Нет, я говорю не о том, что знаю твое лицо, а о внутреннем состоянии. Понимаешь, я не очень хорошо схожусь с людьми, в подростковом возрасте у меня вообще были жуткие проблемы с общением, а сейчас я могу рассказывать тебе буквально все. Или это неинтересно? Скажи честно, и я остановлюсь! — Мне все в тебе интересно! — сказал Лэнгдон чуть громче, чем это принято в кофейнях. Люди обернулись на них, а Тейт и Вайолет прыснули от смеха.  — Мы приносим хаос в это заведение, пойдем на улицу.       Они отправились в парк, говорили обо всем на свете и почти не заметили несколько пролетевших часов. Но когда начало темнеть, Тейт напомнил, что сегодня Хэллоуин, и что у нее, наверное, планы на этот вечер.       Лицо Вайолет чуть погрустнело, и она ответила: — Да, мне еще нужно заехать к родителям и рассказать, как прошла выставка. Потом будет скучный семейный ужин, возможно, что я у них и останусь. Мне не нравится их новый дом, Тейт. Тот, который называли убийцей, имел душу, давал возможность и материал для творчества, а в этом — пусто. "А еще я не хочу с тобой прощаться," - мысленно добавила она.       Лэнгдон улыбнулся. Эта девушка всегда любила все ненормальное. — Знаешь, четыре года назад я купил твой любимый дом-убийцу. Теперь там что-то вроде музея.       Глаза Вайолет округлились, а ее манящий к поцелуям рот приоткрылся от удивления. Тейт сглотнул комок, вставший поперек горла. Что за фантазии, старикашка! Ты ведешь себя, как Марч! Но он не смог перебороть желание увидеться с ней снова, а потому негромко спросил: — Хочешь съездить туда за порцией вдохновения?       Она, чуть ли не подпрыгивая от восторга, радостно ответила ему: — Еще спрашиваешь? Конечно, конечно хочу! — Тогда завтра встречаемся у его ворот в пять часов.       Тейт остановил такси, попрощался с Вайолет, вновь поцеловав ее дрогнувшую в момент прикосновения горячих губ руку, и проводил автомобиль взглядом.       Я старый дурак с душой молодого пацана. Тейт горько усмехнулся сам себе. В который раз влюбился в одну и ту же девушку. Только на этот раз нас разлучает не моя смерть, а возраст. Двадцать лет разницы — это слишком много. М-да. Во всяком случае мы можем общаться, пока она не найдет себе хорошего парня, который ей подходит. Тогда я исчезну из ее жизни. Я ведь смогу с ней просто дружить, правда?       Сопровождаемый своими грустными мыслями, Тейт снова зашел в галерею и столкнулся с Эдли. — Хэй, сестренка! — Тееейт! — радостно воскликнула она и обняла брата. — Ты видел картины Хармон? — И ее саму тоже. — Здорово, да? Ты как будто ей позировал в молодости! — Эй, — Тейт с веселым возмущением толкнул ее в бок. — Моя молодость еще не кончилась. А она красивая. — И еще очень добрая. Вайолет всегда находит во всем хорошее. — Это точно.       Тейт увидел удивленно приподнятые брови сестры и пояснил: — Мы успели пообщаться на выставке. — Жаль, что она так быстро сбежала, я не успела ее поздравить… — Уверен, Вайолет сюда вернется не раз. — И ты, похоже, тоже. Надо было раньше тебе ее показать, к маме заезжал бы чаще. — Не ворчи, сестренка, тебе это не идет, — Тейт снова обнял Эдли. Как же он рад был видеть ее. Живой. — Я тоже тебя люблю, Тейт. Ты же наденешь на ужин мой любимый костюм?       Лэнгдон вспомнил, что Эдли не раз говорила, что он похож на парня, который играл Джокера в фильме про Бэтмена, как его, Хита Леджера. И когда Тейт на один из Хэллоуинов надел такой наряд и попросил мать сделать грим, как в фильме, Эдли просто подпрыгивала от счастья. Лэнгдону всегда нравилось радовать любимую сестру. — Нет, Эд, сегодня я не псих-убийца.       Эдли захихикала. Тейт засмеялся в ответ. Я вообще не псих и не убийца.       Лэнгдон вез мать и сестру домой и всю дорогу слушал восторженные истории о Вайолет. Обычно он пропускал их болтовню мимо ушей, но сейчас внимал и улыбался мальчишеской улыбкой. «Все любят мою Вай», — думал он и был счастлив уже от одного этого.       Они тихо зашли в дом, который Тейт мог назвать почти родным. Он подошел к отчиму со спины и хлопнул его по плечу. Все-таки я был неправ. Констанс его любила, ну или полюбила со временем. — Привет, Ларри. — Привет, сынок, — совсем седой мистер Харви выключил телевизор, поднялся и обнял Тейта. — Ох и бредовые снимают сейчас ТВ-шоу. Сначала экстрасенсы, теперь Роанок, представляешь? — Слава богу, ты отказался в этом участвовать...— Констанс не могла не подбодрить своего мужа.

***

      В это время Корделия Фокс, после целого дня напряженной работы с внезапно полученным от некого мистера Лэнгдона письмом, после изучения древних книг, связи с мертвыми, бесконечного уточнения всей информации наконец смогла в полном объеме осознать, ЧТО им удалось совершить и что предотвратить. Это было воистину ВЕЛИКОЕ деяние, на которое не была способна ни одна ее предшественница. А остроумной идее связать заклинанием кольца ожившего мертвеца и призрака, вытянув из них тьму, и оплатить ею вмешательство в дела Вселенной, верховная ведьма была готова аплодировать стоя.       Теорией воплощений душ Корделия занималась несколько лет назад, когда Кайл Спенсер присоединился к ковену ведьм с половиной души. Вторую половину она так и не обнаружила, зато нашла второй вариант — как раз этого Лэнгдона, с которым она встречалась, кажется, в каждом воплощении. А однажды вечером, щелкая пультом перед сном, она наткнулась на шоу Билли Дин Ховард. Заинтересовавшись, Верховная обнаружила, что в настоящее время в их мире существует четыре варианта воплощений ее души. Она сама, медиум Билли Дин, старая журналистка Лана Уинтерс и набирающая популярность британская актриса Одри Тиндалл.       Забавно, все мы появлялись на экранах ТВ не один раз, и никто не увидел сходства. Собрать нас вместе однажды что ли...       А где-то в ином мире Фиона Гуд после многочасового наблюдения за Корделией удовлетворенно положила голову на плечо своему Дровосеку и с гордостью сказала: "Я же говорила, что моя дочь — истинная и великая Верховная".

***

      Вайолет приехала домой, где ее радостно встретили Бен, Вивьен, малыш Джефри. Семья.       Она всегда не разрешала своим родным приезжать на первый день выставки, поэтому вопросов у них было очень много.       Девушка подробно и радостно рассказывала, как прошел ее день, как высоко оценили ее картины посетители выставки, упомянула и о необычном новом знакомом, с которым она провела почти целый день. Вивьен насторожилась, как рысь, почувствовавшая опасность. Конечно, Вайолет уже давно не подросток, но у нее никогда не было отношений, только мечты и картины. — Тот самый Тейт Лэнгдон, который основал Лэнт Эйр? — спросила она, увлекая дочь на кухню, подальше от отцовских ушей. — Ка…кажется, да, — Вайолет помнила, что он упоминал о покупке немаленького дома-убийцы и о том, что устроил там музей, но о самолетах вроде ничего не говорил.       Вивьен вспомнила, как выглядит Тейт — его красивое волевое лицо нередко мелькало в местных ТВ-программах, заставляя разбиваться хрупкие женские сердца — и улыбнулась. История повторяется. — Он ничего, правда?       Вайолет густо покраснела.       О, дорогая моя, даже так? — Да, мам, — быстро ответила она и попыталась отвернуться к холодильнику. Но от Вивьен так быстро не отделаешься. — Вайолет, милая, помнишь, я тебе рассказывала, что в молодости, еще до встречи с Беном, была влюблена мужчину, который был старше меня почти на 20 лет? — Конечно, — кажется, она начала понимать, к чему ведет мать. Что она слишком молода для Тейта, что не стоит к нему сильно привязываться, что не бывает сказок со счастливым концом и все такое. Но Вивьен сказала совершенно противоположное ожидаемому. — Так вот, я не считаю это чувство ненормальным. Если бы он тогда не был женат, кто знает, как сложилась бы моя жизнь. Поэтому лично я не буду против твоего общения с новым знакомым. Если он тебе действительно понравился, конечно.       Она увидела, как ее молодая художница-дочь, которая годами грезила о нарисованном ею же светловолосом красавце, просто расцвела от таких слов. — Он замечательный, мам. Мы завтра вместе едем на экскурсию в дом-убийцу.       Вивьен засмеялась, обнимая Вайолет. — А этот Лэнгдон смог найти к тебе подход!

***

      На ужин Тейт решил не оставаться и сразу отправился на пляж — его старое тайное место, где можно было слушать тишину и смотреть на бескрайний океан.       Он разжег костер, расстелил плед, спрятал под него черную розу, потому что был уверен, что Вай придет. Проводить Хэллоуин с семьей или на вечеринке — слишком нормально для нее.       Тут он услышал мягкие шаги. — Ты сидишь на моем месте.       Тейт довольно улыбнулся, снова услышав ее голос, развернулся и увидел Вайолет. — Но это и мое место тоже.       Подходя ближе к Лэнгдону, Вайолет заметила, что он переоделся в джинсы и зеленый в черную полоску свитер, что его светлые волосы от влажного воздуха стали виться чуть сильнее, и что в полутьме он был как две капли воды похож на...       Тейт подвинулся и пригласил Вай присесть на плед справа от себя. Они сидели по-турецки близко-близко и молча смотрели на воду. Тишину нарушали лишь треск горящих поленьев, шелест волн и их дыхание. Мысли лениво ворочались в голове у каждого. Все-таки судьба — женщина. Упрямая, но щедрая к тем, кто признает и исправляет свои ошибки. Тейт улыбался ночи, до боли желая прикоснуться к Вай. Ну или хотя бы услышать ее голос. О чем она думает, о чем мечтает? — Вайолет… — он словно попробовал ее имя на вкус. — Если бы ты могла быть не человеком, а кем-то другим, кого бы ты выбрала?       Девушка задумчиво повернулась к нему и ответила: — Я была бы птицей. Они стремительны, свободны и могут лететь, куда только захотят.       Девушка мечтательно посмотрела вверх на черное-черное небо, так похожее на глаза сидящего рядом с ней самого красивого в мире мужчины, как будто пытаясь разглядеть там пролетающих птиц.       Лэнгдон, удовлетворенный ее ответом, достал из-под края пледа цветок и передал его девушке. Она взяла его, благодарно улыбнулась и приготовилась услышать от Тейта что-то особенное, личное. — Я тоже их люблю, Вайолет. У меня есть свои птицы, железные. Они помогают мне улететь в другое место, когда вокруг начинается хаос и безумие. Ты меня понимаешь?       Вайолет медленно облизнула губы и кивнула. Тейт с огромным трудом отвел взгляд от ее лица. Они вновь несколько минут безмолвно вглядывались в океан. Лэнгдон в очередной раз подумал, что рядом с этой девушкой приятно даже молчать. Но все равно прервал тишину, которая давала свободу его темным, неправильным мыслям. — Знаешь, я приходил сюда много раз, когда мир сжимался и становился таким маленьким, что я почти не мог дышать. Я смотрел на океан и думал: «Это твоя жизнь. Ты можешь делать то, что хочешь… — … ты можешь быть тем, кем хочешь», — продолжила его фразу Вайолет и, увидев изумленное лицо сидящего рядом мужчины, пояснила. — Это не мои слова. Их сказал тот светловолосый парень, которого я придумала. Мы сидели на берегу, и он рассказывал мне, что ненавидит старшую школу. Он был в меня влюблен и хотел от чего-то спасти, — она нахмурилась и вновь замолчала, как будто что-то вспоминая. Тейт пристально смотрел, заново изучая каждую черту ее лица. Свет от костра отражался в ее глазах, придавая им мистическое сияние, от которого у него начинала кружиться голова. — Знаешь, а я ведь сразу влюбилась в него, — неожиданно сказала Вайолет. — С самого первого сна, с самого первого рисунка. Пигмалион и Галатея*, понимаешь? Я так мечтала о нем, столько лет искала. И мне никто не был нужен. Все вокруг смеялись, а я все равно надеялась на встречу. Глупо так.       Даже в темноте стало заметно, как девушка покраснела от смущения. Тейт, широко раскрыв глаза, обдумывал услышанное. Она. Его. Ждала. — Но он же плохой человек, Вайолет. Если верить картинам, он причинил другим много боли. В твоих снах, конечно. — Еще больше, чем ты думаешь. Делал это, потому что запутался. Он был зол на весь мир в ответ на злобу самого мира.       Она склонила голову на плечо Лэнгдона. Это было так…естественно, да. Так правильно. Тепло от места их соприкосновения волнами неспешно отправилось по обоим телам, и Тейту все больше сил приходилось прикладывать, чтобы держать себя в руках. От невыносимого желания прикоснуться к ней даже покалывало в кончиках пальцев. Ее колено было так близко... Стоит чуть шевельнуть рукой...Чувак, тебе же не шестнадцать! — Всегда находишь крупицы хорошего, даже в самом плохом. Ты удивительная, Вай. — Он положил подбородок ей на макушку, все-таки приобнял девушку и вдохнул дурманящий цветочный аромат ее волос. Как в старые времена. — Вай... Так он меня называл, — мечтательно почти прошептала девушка. — Прости. — Нет, что ты. Мне нравится, — Она снова замолчала, потерла предплечье и каким-то изменившимся голосом произнесла то, чего Лэнгдон не ожидал: — Знаешь, а я ведь нашла того парня. — Какого? — не понял Тейт и немного отстранился от Вайолет, чтобы лучше видеть ее лицо. — Того, кто мне снился. Я увидела его и сразу влюбилась, как девчонка-подросток в актера популярного сериала. — Он что, актер? — напряженным голосом спросил Лэнгдон. Вот оно, случилось, но почему, почему же так быстро! — Нет.       Вайолет направила взгляд на волны и потерла почему-то вдруг замерзшие пальцы. Ни с одним мужчиной она не была так откровенна. Ни один мужчина не смотрел на нее так.       Тейт, уловив движение Вай, аккуратно взял ее тонкие бледные руки в свои ладони. Холодные. Как и всегда. Он провел большим пальцем чуть выше ее ладошки и почувствовал тонкие шрамы от давних порезов на нежной коже. Что-то не меняется. Пусть хотя бы эта неприятная константа остается в их жизни. Он ощущал ее учащенный пульс, но не нарушал тишину. Тейт просто грел ее, отдавая свое тепло. Она тоже провела своими тонкими пальцами по его старым шрамам, которые едва ощущались, отняла свои руки и продолжила: — Он сегодня пришел ко мне на выставку. Я почти сразу узнала его по глазам, родинке вот здесь, — она дотронулась до кончика носа Тейта. — По его улыбке, ямочкам на щеках… — свои слова девушка подтверждала прикосновениями к лицу замершего в изумлении Лэнгдона. — Я могу нарисовать это лицо даже с закрытыми глазами. Помнишь, что было в той записке под подоконником?       Тейт медленно кивнул, не отводя от ее лица горящих глаз. Обсидиан, ночь, дьявольская смола? Она так и не смогла определить. — Вот я и дождалась, Тейт, когда все будет хорошо. Где ты был так долго?       Лэнгдон посмотрел ей в глаза, в те самые орехово-зеленые прекрасные глаза, которые много лет были единственным светом для него, и прошептал около самых ее губ: — Где был? Боролся с временно́й рекой. Знаешь, я ведь очень давно люблю тебя, Вайолет. Целую вечность люблю…       Как бы Тейт ни пытался плыть против реки времени, как бы ни боролся с ней, ее течение все равно принесло его в то самое место рядом с той самой девушкой, чьи губы все смелее отвечают на его поцелуи, а руки мягко забираются под его свитер и медленно, нежно проводят по пояснице, именно там, где ему так нравилось. Тейт улыбнулся, запечатлел несколько горячих нежных поцелуев на шее Вайолет и плавно расстегнул пуговицы ее кардигана…