За пятнадцать дней

Ичиго неспешно бинтовал повреждённые запястья, стыдясь поднять на Садо виноватый взгляд. Ярость отхлынула от него, отрезвив рассудок и забрав свои природные анестетики — ладони разрывало от боли, и Куросаки даже не хотел думать, какого чёрта он забыл надеть перчатки и так испоганил собственные сухожилия с хрящами. — Ичиго, что произошло? — Садо сел рядом на скамью со штангой. — Девчонка бросила? Куросаки, как бы паршиво сейчас себя не чувствовал, всё же не смог сдержать смешка, пусть и слегка истерического. — Вроде того. Слишком уж вздорная… эта девчонка, — отмахнулся он с явным сарказмом. Садо, казалось, не реагировал на его слова, всё так же смиренно ожидая должного ответа и сидя абсолютно недвижимо. Ичиго пришлось вздохнуть и раскрыть свои карты. — Меня чуть не прирезал собственный меч, — попытался сказать он как можно равнодушнее, но голос всё равно предательски дрогнул на последних словах. Кажется, Ясутора немного удивился. — Занпакто? — припоминал он некоторые законы жизни в мире шинигами. — Старик Зангетсу, о котором ты говорил? — Нет-нет, — Ичиго непроизвольно замахал ладонями и тут же шикнул сквозь зубы от пронзительной боли. — Другой Зангетсу. — Другой Зангетсу? — не понял Садо. — Тот, который даёт мне маску, — объяснил Ичиго. И повёл плечами так, словно хотел отряхнуться от этого имени, как от листьев, опавших на пальто. — Он может так поступать. В его природе… — Маску? — Садо честно старался вникнуть в происходящее. — Если маска, значит пустой. А если пустой, то… разве шинигами не убивают пустых? — Убивают, — вновь вздохнул Куросаки. — Но я опять попытался сломать систему. Раньше получалось. А в этот раз… — он замялся, с какой-то забавной детской обидой шмыгнув носом. — А с чего тебе знать, что он — настоящий Зангетсу, раз пустой?.. — предполагал Садо, пытаясь поддержать беседу. — По твоим словам, старик больше похож на того, кто… — он замолчал. Ичиго не перебивал его, зная, что тот подбирает подходящее слово. — …нужен, — закончил Ясутора. — Может, тот Зангетсу — самозванец? Куросаки на это лишь как-то горько усмехнулся и ответил, даже не задумавшись: — Не самозванец, Чад. Я бы это почувствовал. — Почувствовал что? — То, что он не держит рукоять моего меча вместе со мной, когда мы сражаемся, — выдохнул Ичиго, уставившись куда-то в пол. — Со временем я научился это понимать и отличать от остальных ощущений. Иногда, когда получается победить совсем уж каким-то непонятным способом, я понимаю, что это его рука, а не моя, направляла меч и помогала мне справится с тяжестью и усталостью. Поэтому мне легче в битвах, чем… я, ну… короче, я не чуствую себя одиноким... — А старик? — поинтересовался друг, явно погрязая в непонимании. — Не знаю, — ответил Ичиго. — Старик мне просто наставник. Я с ним, если честно, довольно плохо знаком. Зангетсу говорил мне, что его силу мне стоит узнать немного позже. А пока рано... не знаю, почему так… — А как вышло, что вы так повздорили? — если бы Ичиго видел глаза Садо, наверное, очень бы удивился. Потому что сейчас Ясуторе на самом деле стало интересно, что же творилось в измученной душе его боевого товарища. — Ох, долгая история, Чад! — раздражённо протянул Ичиго. — А мы никуда и не спешим. Зал до одиннадцати. Ичиго вздохнул, хотел вновь поотнекиваться, но… но понял, что, наверное, лучше рассказать. Не всё, конечно. — Я решил стать с ним союзниками. И подружиться, раз на то пошло. Ты ведь меня знаешь, мне как мёд, так и ложка, — с каким-то горьким смешком добавил он. — Он, вроде бы, даже поддержал меня сначала. Рассказал много о себе. Не сторонился. А потом… а потом попытался убить. — И ты отомстил ему? — А? В смысле? — встрепенулся Ичиго. — О, нет, Чад. Я просто ушёл. — Как «ушёл»? И даже не сражался с ним? — Нет. Я был без меча. Ясутора смотрел на него из-под чёлки так же, как и Зангетсу в первую встречу — как на явного и недалёкого суицидника. — Но если у того Зангетсу был меч, то… он запросто мог убить тебя. — Ну, мог. Не убил, — только пожал плечами на это Куросаки. — А почему? — Не знаю, Чад, господи! — скривился Ичиго так, будто лизнул недозревший лимон. — У него спроси, если хочешь. Он лучше знает. — А почему бы тебе у него не спросить? — ответил тот так незамысловато, что от простоты этих слов становилось неясно и сложно. Ичиго вылупился на него, чем-то похожий на удивлённого утреннего сыча. Он не знал, что ответить. Правда. Не знал. — Ичиго, поверь. Если бы он хотел тебя убить, он бы убил, верно? — говорил Чад, и становилось вообще не понятно, на чьей он стороне. — Может, он просто чего-то испугался? Тебя все твои друзья-шинигами тоже сначала поубивать хотели… Ичиго замычал и завертел головой так же категорично, как и годовалые дети, в которых пытаются впихнуть ненавистную манную кашу с застывшей пенкой. — М-м-м, нет! Не хочу об этом думать, Чад. Всё. Закрыли тему. Садо смотрел на него с какой-то лёгкой вызывающей улыбкой. — Ты ведь Рак по гороскопу, да? — внезапно спросил он. — Очень подходит тебе. — Что ты имеешь в виду, друг? — удивился Ичиго. — В такие моменты всегда даёшь заднюю. Ичиго даже побагровел от таких слов и захлебнулся словами возражения. — Очень смешно, — затем шикнул он. Садо показалось, что, кажется, он чем-то нечаянно задел своего приятеля. — Так почему бы мне не попятиться задком к дому, да? Удачной тренировки. И Куросаки направился в раздевалку молча и горделиво, даже не обернувшись. — Спасибо… — вежливо ответил Ясутора его удаляющейся спине и перешёл к жиму лёжа.

***

Закат пылал у края небосвода, раскрасив расступившиеся сероватые облака багрянцем. Птицы резвились в верхушках деревьев; на местном маленьком рынке торговали яблоками, сливами и виноградом. Люди шумели в запахах осенних плодов и спешили каждый в свой дом, набрав в пакеты всего да побольше. — Тоже мне, советчик нашёлся, блин, — Ичиго раздражённо вышагивал, уткнув взгляд в мокрый грязный асфальт. Осень окутывала его прохладой и лёгкой сыростью, но Куросаки будто бы не хотел замечать ничего вокруг, равнодушно проходя мимо прилавков, что ломились от всевозможных вкусностей. — «Пойди и спроси». Наверное, ещё бы чуть-чуть — и простить-отпустить бы посоветовал. Чёртов пацифист… — он пнул носком кеда маленький камушек, и тот испуганно закатился под изгородь. Ичиго проводил его взглядом, устало вздохнув. — Нельзя прощать предателей. Он свернул у перекрёстка, грея ткань шарфа тёплым паром своего дыхания. У витрины магазина бытовой техники, мимо которого приходилось шагать, стояли телевизоры разных размеров и моделей. Обычно они крутили всевозможные рекламные ролики, гипнотизируя и завлекая потенциальных клиентов. Но сегодня работники поставили мультик прошлого века, диснеевскую «Красавицу и Чудовище», и даже не поскупились установить под навесом крыши маленькие колонки, чтобы транслировать звук. Ичиго не заметил сам, как остановился. Он с мамой смотрел этот мультик когда-то давным-давно, когда Масаки ещё была… жива. Однако воспоминания о весёлых говорящих чашках, подсвечниках и щётках почему-то теплились в сердце до сих пор, свежие, уютные, пахнущие чаем и мамиными духами. Персонажи опять пели, картинки сменялись стремительно, одна за другой. Какая-то малышка лет шести в смешной шапочке-панде тоже стояла рядом, жадно вперив взгляд в экран. Её мама, как и положено стереотипному взрослому, не реагировала, пытаясь что-то откопать в своём бизнес-фоне. Глаза девочки горели неподдельным интересом и восхищением. — Бель, — хрипел с экрана огромный раненый монстр, пока миниатюрная девушка лила горькие слёзы в его мохнатую грудь. — Прости, я… я предал тебя, Бель. Я просто хотел, как лучше… прости… — А-а-а-а! — внезапно зарычал Ичиго похлеще главного героя этой детской сказки. И отмахнулся от витрин так, будто за ними стояли не телевизоры, а религиозные пропагандисты. Мама с девочкой испуганно обернулись к нему и плотно прижались друг к дружке, кажется, учуяв для себя ужасную опасность. — Кхм. Извините, — неловко промямлил покрасневший Ичиго и тут же дал дёру, чтобы не позориться перед несчастными обывателями и дальше. Он шёл быстро, чеканя каждый шаг, и что-то раздражённо бурчал себе под нос. Пока не наткнулся на ссору. — Да что ты понимаешь в моих чувствах?! — билась в истерике какая-то девчонка (на вид лет тринадцати). — Мы с тобой были в любви до второго класса средней школы! А потом ты… Ты!.. Предатель! Ичиго хотелось откровенно просмеяться с этого, но он чудом сдерживался. «В любви» и «до седьмого класса». Хах, умора. Но вдруг это бесноватое дитя расплакалось. И худой пацан в дурацкой кепке, который до этого смиренно выслушивал все её визги, будто с цепи сорвался. Ичиго молча смотрел на то, как нежно обжимаются эти дикие подростки посреди центральной улицы, ни на кого не обращая внимания. И тихо обалдевал. — Прости, милая, прости меня… — до тошнотворности вкрадчиво шептал этот шкет, блуждая руками по куртке и джинсам девчонки везде, куда дотягивался. — Я… я не знаю, что на меня нашло. Я виноват, я дурак и раскаиваюсь. Прости меня, я исправлюсь, честно… прости меня, любимая… — Вы можете до дома потерпеть, озабоченные?! — бешеный ор Ичиго вклинился в их идиллию так внезапно, что только-только зародившееся женское счастье этой чувственной школьницы мучительно пискнуло и умерло от инфаркта. — Просим прощения, дяденька! — хором выдали подростки, как-то уж очень официально поклонились разъярённому Куросаки и засверкали пятками похлеще олимпийских бегунов. Они даже пререкаться не стали (хоть и были подростками, что казалось крайне необычным). Однако видел бы Ичиго себя в зеркале сейчас, тут же бы понял, почему. — «Дяденька», блин! — злостно сплюнул Куросаки, проведя их пронзительным взглядом. — Ох, твою мать. Совсем нервы ни к чёрту… И когда я уже дойду до своего любимого, блин, дома?! Несколько безликих прохожих обернулись к нему, но, впрочем, затем вновь поддались неостановимому городскому потоку и растворились в далёкой толпе. До дома, видимо, в этот день ему не было суждено дойти быстро. Ичиго решил свернуть в маленький книжный магазинчик, чтобы полистать пахучие страницы, успокоить мысли и отвлечься. Колокольчик над дверьми легко и нежно звенел, рассказывая всем о нечастых посетителях. В магазинчике было тихо; и эта тишина, этот уют деревянных стеллажей и электрических обогревателей почему-то наталкивали на неясную мысль о том, что очень многим суетливым и шумным улицам не хватало такой же тихой безмятежной ниши. Ичиго прошёлся вдоль разделов о науке, уходе за домашними питомцами и кулинарии. И решил остановиться около совсем небольшой (наверное, пробной) секции с жизнеутверждающей вывеской «Пособия по счастливой жизни». Как и предполагалось, на узких полках пылились издания в мягких обложках со страницами из желтоватой недорогой бумаги. — Хм, интересненько… — протянул Ичиго, взяв первую попавшуюся книжку с полки. — «Как обрести счастье за двести страниц», — вполголоса прочитал он ядовито-малиновый заголовок, чему-то тихо усмехнувшись. И уже хотел было положить это дешёвое издание на место. Однако быстро передумал. — «Совет первый, — начал шёпотом читать про себя он по привычке, будто держал в руках учебник по истории. — Берегите и прощайте любимых». Очень смешно! — крайне раздражённо буркнул он, бегло просматривая текст. Ичиго отвернул первый лист. — «И 199 страниц для заметок и рисунков»?! — вдруг несдержанно выдал он. Несколько седых столетних бабулек и одна девушка лет двадцати синхронно возникли из-за стеллажей и злобно шикнули на него. — Извините… — тут же шёпотом промямлил Куросаки. Жалкий блокнотик в его руках дерзко претендовал на звание литературного произведения, в котором-то и двадцати слов не было. Ичиго одарил этот клочок бумаги настолько жутким взглядом, что становилось непонятно, как скреплённые страницы ещё не сгорели священным синим огнём его ярости. — Вот ведь… — процедил сквозь зубы Ичиго, окончательно вскипая уже во второй раз за вечер. Молоденькая девочка, подрабатывающая консультантом-кассиром, занималась своими безмятежными канцелярскими делами и даже не подозревала о грозящей опасности. Однако на какую-то долю секунды весь окружающий мир вдруг всколыхнулся и испуганно замер — у прилавка появился до предела разъярённый старшеклассник с очень странными волосами. И с силой швырнул на ленту несчастную книжку в мягкой обложке, явно желая чьей-то мучительной смерти. — СКОЛЬКО СТОИТ ЭТА #@*&% КНИГА?! — выпалил Ичиго так, что затряслась люстра. Девушка едва пришла в себя и, бледная, как утопленница, промямлила цену, пытаясь как можно тщательнее уйти вглубь мобильного кресла. Кулак Куросаки резко ударил по монетнице, оставив в ней несколько смятых купюр. — Я БЕРУ ЭТУ СРАНЬ! СДАЧИ НЕ НУЖНО! — выпалил парень и выбежал наружу, словно ураган (умудрившись при этом пнуть ногой створку автоматически раздвигающейся пластиковой двери). — Бешеный какой-то, — лаконично прокомментировала некая ветхая бабка, что стояла за ним в очереди на оплату. Кассирша дрожащими ладонями взяла её товар, в глубине души явно радуясь тому, что всё ещё может видеть этот страшный и опасный мир. — Я тебе покажу «199 страниц для заметок», — злобно говорил несчастному блокноту Ичиго, даже не замечая, что идёт прямиком по асфальтовым выбоинам, доверху заполненным дождевой водой. — Я на этих страницах таких советов настрочу, что в мире ни одного несчастного человека не останется! Вдруг он резко остановился посреди тротуара. Из придорожной недорогой кофейни доносились тихие отзвуки старой песни Imagine Dragons «I'm So Sorry». Ичиго скрипнул зубами. Вымокшие кеды хлюпнули и осели. — Ты что, придурок?! — вдруг с чувством обозвал он плавно потухающее солнце, легко укрытое облаками. — Хватит уже этих дебильных шуточек и намёков! Я не могу так просто его извинить! Он ведь пытался убить меня! Оскорблённое Мироздание, которое уже битый час пыталось вытолкнуть его на какую-то странную жизненную дорожку, ни секунды не медлило с ответом. — Кто пытался, молодой человек? — прозвучал за спиной глухой бас. — Я могу отвести Вас в участок. Вы дадите все нужные показания, чтобы разобраться с этим в суде. Ичиго испуганно обернулся и огромными глазами уставился на патрульного полицейского, смена которого была закреплена за данным районом. — Это… это кот! Мой кот! — тут же выдал он, тяжело сглотнув. — Вы же знаете, какие эти скотинки коварные, хе-хе… — неловко замялся он, взлохматив влажные от сырости волосы на загривке. Мужчина в форме иронично изогнул бровь. — Кот? — переспросил он. — Можем и кота арестовать, если хотите. — Не надо кота! — вдруг выпалил Ичиго с таким сожалением, словно и вправду имел этого воображаемого мохнатого друга, которого собственными руками чуть не упёк за решётку. Окончательно осознав, в какую неловкую ситуацию вляпался из-за своего языка, он, весь пунцовый, только и крикнул: — До свидания! — и побежал прочь от патрульного, стараясь как можно плотнее закутать шарфом горящие уши. — Странный какой-то… — буркнул вслед тот. «Господи, почему же вокруг так много этих вездесущих людей?! — обиженно рассуждал Ичиго, понимая, что это, наверное, был самый неловкий день в его жизни. — И вся дрянь из-за этого тупого Мироздания! Ну и отвратительные же у него приколы!» Ичиго почти дошёл до родного крыльца. Вот, уже и калитка знакомая, и любимый палисадник Юзу, и синяя вывеска с надписью «Частная клиника Куросаки». Ещё немножечко, ещё чуть-чуть, и он сможет замкнуться в своей тесной тёплой комнатке подальше от всех в этом мире, спокойно обдумать свою несладкую жизнь и исчёркать купленный блокнот самыми жестокими и кровожадными заметками о настоящем человеческом счастье… Под небосвод взвился страдальческий крик заблудшей души. Судя по интонациям, до трансформации в пустого ей остались считанные часы. — Ну кто бы сомневался… — постно шикнул Ичиго в пустоту, сбрасывая с плеч портфель и пытаясь найти в захламлённых карманах безмятежно дремавшего Кона.