От судьбы не уйдешь

      — А помнишь, как ты орал на нас с Кешкой? — с улыбкой спросил Ванька. — Гомики вонючие, уроды! Одного кастрировать, а второму жопу зашить!       — Ой, да заткнись ты, — беззлобно огрызнулся Гарик, — заладил: помнишь — не помнишь! Мало ли, чего я орал.       Они сидели вдвоём на кухне пару дней спустя и пили пиво.       — Ну как, всё-то? Колись давай, — не отставал Иван.       — Да пошёл ты! Может, тебе ещё видео предоставить?       — С видео, это к Кешке, он такое любит, втихаря смотрит и думает, что я не знаю.       — Да бля, Вано! - взвился Гарик и Вано, заржав, поднял руки:       — Молчу, молчу.       Гарик отхлебнул пива и вдруг выдал:       — Я его чуть не порвал, прикинь? О смазке озаботился, а что его растягивать надо — даже не подумал. А он терпел, а у самого слёзы текут.       — Как был дебилом, так и остался, — вздохнул Ванька.       Гарик откинулся на стуле и улыбнулся, вспоминая, как вносил Димку в квартиру, словно невесту. Тот стеснялся и елозил.

***

      — В душ! — скомандовал Гарик. — И греться. Быстро!       Дима шагнул было в сторону ванной — и замер:       — А ты?       — Не бойся, не убегу, — улыбнулся Гарик.       — Я хотел спросить, не хочешь ли ты со мной? — стесняясь, спросил Дима.       Гарик помедлил только секунду. В том, что он завалит Диму в свою постель этой же ночью, он не сомневался, но такой прыти от своего скромняшки не ожидал. Толкаясь и хихикая, они разделись и забрались в ванну. Дима вдруг смутился, отвернулся от Гарика и занавесился волосами. Гарик хмыкнул — сам предложил, чего же теперь?       — Расслабься, — намылив губку он провёл по узкой Димкиной спине, — я тебя помою просто.       — Я не боюсь. Просто быстро так всё и неожиданно. Знаешь, я ведь и не надеялся уже. Когда ты меня отвёз, у меня внутри оборвалось всё.       — Ну, Дим, ну извинился же.       — Да нет, что ты, просто я ещё не верю.       — Да на хуй мытьё! — Гарик отшвырнул губку. — Иди сюда, — и, развернув Диму, впился в его губы.       Тот только пискнуть успел. Но быстро опомнился и обхватил Гарика руками, прижимаясь так, словно его снова увезти хотят.       — На хуй мытьё, — пробормотал Гарик снова, хватая Димку на руки и неся в постель, — всё на хуй.

***

      Исследовать изгибы худенького тела, вдыхать запах его кожи и ловить ртом судорожные вздохи. Руки и губы Гарика, казалось, были везде. Димка охал, закатывал глаза, порой фыркал от щекотки. То хватался за Гариковы плечи, то гладил по волосам, метался по постели…       Потом было больно. Сначала очень. Дима мужественно терпел, кусал губы, стараясь этого не показать, но Гарик заметил, хотел уже остановиться, но Дима не позволил, вцепился в Гарика, прижался, захочешь — не оторвешь.       — Чего не так-то? — недоумевал потом Гарик.       — Просто, мне сначала нужно было подготовиться, — морщась, ответил Дима, — мышцы разработать, ну… которые там.       — А чего же ты не сказал?       — Я забыл.       — Бля, — только и ответил Гарик. — Ну не плачь, пожалуйста. Исправлюсь, честное слово.       — Я не плачу, — улыбнулся Дима, — и не так уж и больно было. А знаешь, Гарик, вообще, я и не думал, что ты в постели будешь таким нежным со мной. Ты в жизни совсем другой.       Гарик хмыкнул:       — Хамло, да?       — Нет. Ты просто другой. Знаешь, я Кеше ужасно завидовал, что у него Ванька есть. Мечтал, представлял себе… А теперь… Мне так повезло, я даже сказать не могу… Больше, чем повезло. Я так счастлив!       Он прижался к Гарику, потëрся носом о его плечо.       — Нашёл кому завидовать, — пробурчал Гарик, затаскивая его на себя. — Это они нам теперь завидовать будут.

***

      — … что ли?       — Чего? — отмер Гарик.       — Уснул, спрашиваю, что ли? — Ванька засмеялся. — Зову, зову — он молчит. Или о ненаглядном своём замечтался? Придёт скоро, не дергайся, или ему теперь от тебя ни на шаг отходить нельзя?       — Можно, но ненадолго.       — Ну давай тогда, что ли? — Иван поднял бутылку. — Поздравляю, голубозадый, со вступлением в наши ряды!