От судьбы не уйдешь

      Где шлялся следующие три дня, Гарик никогда и никому не сказал. Телефон у него был отключён. Раньше так надолго он никогда не пропадал, и младший брат его, отчаявшись, хотел уже бежать в полицию. Но Гарик неожиданно объявился.       Встретивший его во дворе Ванька недобро улыбнулся:       — Ба-а, какие люди! Нашлялся, паскуда? Брату звони, сука, быстро! Он дома с ума сходит.       — Звонил только что, - угрюмо ответил Гарик. - Я и не знал, что он матом крыть умеет. Ты, что ль, научил?       — А ты как думал?       — Короче, разговор есть, — начал Гарик, но Иван перебил:       — Помнишь, как ты мне морду за Кешку расковырял? Теперь моя очередь.       И коротко размахнувшись, залепил Гарику в челюсть.       — Охуел совсем! — крикнул Гарик, отлетая в сторону.       — Это ты, сволочь, охуел, - заорал Ванька. - Где тебя носило, урода? И какого хуя ты Димку выгнал? Он тебе что, игрушка? Поигрался и пинком под зад?       — Вано!       — Заткнись, блядь, я ещё не всё сказал. Родители его подонки, а теперь и ты ещё? Он же только-только оклемался, а теперь — опять один? Ах да, ты же у нас добренький, комнату мальчику снял. А сможет он там жить-то один?       — Да не гнал я его, — взвыл Гарик, — То есть… Блять! Ты же не знаешь ничего.       — Что я не знаю? Что ты козёл? Теперь знаю.       Гарик потëр лицо:       — Я испугался, Вань. Я, похоже, люблю его.       — Ага, любит он. Прям, влю… - и осёкся. - Чего?       — Того, — Гарик потрогал челюсть. — От вас, извращуг, заразился наверное.       — Ты? В него?       — Я. И в него.       Ванька ерошил короткие волосы, крутил головой:       — Офигеть — не встать. В другой раз, в жизни бы не поверил, — и снова взорвался: — Ну, а хули тогда? Что не так-то? Расстроился, что у него титек нет? Или вдруг соседей стесняться начал?       — Да чья бы корова мычала, — обозлился Гарик. — Сам-то давно смелым стал? Если бы я вас тогда не спалил, до сих пор трахались бы под лестницей.       Ванька обиженно засопел:       — Мы не трахались под лестницей, и я бы всё равно его забрал. А ты!       — А ты мне не тыкай. Взял моду, чуть что — в рожу сразу. У тебя тачка на ходу? Поехали, поможешь.       

***

      Сказать, что Дима удивился, это ничего не сказать. Он раскрыл было рот, но Иван деликатно отодвинул в сторону, подошёл к шкафу и, ни слова не говоря, стал бесцеремонно сгребать его барахло.       — Вань? Ребят, вы чего?       — А ничего, — ответил Гарик, снял с вешалки Димину куртку, обернул юношу, и, закинув на плечо, обернулся к Ваньке: — Быстрее давай, не копайся.       Дима задёргался было, но Гарик, не дав ему опомниться, вышел из квартиры. На улице сунул свою ношу в машину и нырнул следом. Через минуту вышел и Ванька с небольшим баулом. Кинул его в багажник, заглянул в салон и, усмехнувшись, привалился к боку машины.       В салоне Дима подобрался, подтянул к груди колени. Гарик тихо выругался, накрыл ладонями мгновенно заледеневшие ступни.       — Гарик, зачем?       — Затем, — и словно боясь, что Дима начнёт перебивать, торопливо заговорил: — Ты прости меня, а? Ну козёл я, что тут теперь поделаешь. Да: зассал. Испугался хер знает чего — а потом понял, какой же я идиот. Домой пришёл, а там тебя нет… а, чёрт, — и он крепко обнял Диму, — Я так тебя обидел.       — У тебя ссадина вот тут, — Дима дотронулся до его скулы.       — Это Вано мне хуяльник начистил. За тебя, кстати.       — За меня?       — Ну, за дело, чё.       — Ты меня не обидел, Гарик, ты ведь спас меня и столько для меня сделал, как я могу обидеться? Я понимаю всё. Но… вдруг, рано или поздно надоест, и ты захочешь вернуться к прошлой жизни? Как до меня.       Гарик засмеялся, вспомнил Ваньку:       — К титькам, да? Не захочу, будь уверен. Я за эти три дня много в чём уверился. Поехали домой, пока ты не окоченел.