I want to know you, I want to see

      Некоторых людей можно сравнить с цветами. За цветами нужен постоянный уход, и если о них никто не будет заботиться, то в скором времени они погибнут. Цветы не могут кричать о помощи и просить о том, чтобы их спасли и вновь вселили в них жизнь. Растения могут только наблюдать за тем, как из них выходит все живое, и остается только черствый стебель и сухие, опавшие листья. Джош был похож на нежно-розовый цветок азалии, про который забыли и оставили на несколько месяцев в одиночестве. Он не просил ни у кого помощи и заботы, хотя нуждался в ней как никто другой. Джош нуждался в защите и теплоте, которую никто ему не оказывал. Он потерял возможность чувствовать себя счастливым и живым, он не мог радоваться чему-либо, не вспоминая о своем прошлом. За вчерашний вечер я увидел почти все его стороны, увидел, кто он на самом деле. Возвращаясь к себе домой, где он не находил никакой поддержки, маска человека, разочаровавшегося в жизни будто бы прирастала к его лицу, и он не мог самостоятельно выбраться из нее. Я хотел, чтобы Джош остался здесь навсегда, лежащий на моей кровати, в моей пижаме с жирафами и с вселенной в его глазах. Сейчас именно тот момент, когда я бы с уверенностью мог нажать кнопку, которая остановила бы время, и я смог наслаждаться его прекрасным видом еще пару часов. Было уже почти утро. Джош еще спал, повернувшись ко мне спиной. Его розовые волосы были в полном беспорядке, они лежали на моей подушке, растрепанные в разные стороны. Но клянусь, это был самый лучший беспорядок, который я видел в своей жизни. Я решил встать с кровати, чтобы Джош мог не сковывать свои движения и нормально разлечься, не сжимая рук, чтобы случайно не ударить меня куда-нибудь. Поднявшись наверх, я приоткрыл спальню родителей, и их все еще не было. Это было просто отлично, но где-то в глубине души я волновался за маму, потому что она даже не позвонила мне. Скорее всего, ей просто все равно сейчас на меня, и она даже не помнит, что у нее есть сын, который сейчас находится в доме вместе с Джошем. Я пошел на кухню, думая о том, что попробую приготовить Джошу завтрак, так как он наверняка проголодается, когда проснется. Солнце еле-еле поднималось из-за горизонта, освещая яркими лучами снег, выпавший за ночь, из-за чего на кухне было довольно светло и я мог не включать свет. Я почти никогда и ничего не готовил, разве что когда-то мама учила меня делать салат на мой день рождения. В этом просто не было необходимости, мама всегда готовила еду на всю семью, и даже если она этого не делала, я мог сходить в супермаркет и купить что-то поесть на карманные деньги. Я сходил в комнату за своим ноутбуком и открыл сайт с рецептами. Первым в рейтинге рецептов были вафли с карамельным сиропом. Они показались мне не очень сложными, и почти все ингридиенты были в доме, за исключением карамельного сиропа. На самой высокой полке в холодильнике стоял только вишневый сироп и арахисовое масло, так что я подумал, что карамель не играет там огромной роли. Я старался сделать все максимально аккуратно, хотя сначала я рассыпал пол пакета муки по полу кухни, и первая вафля сильно пригорела. Но с третьего раза мои вафли получались все лучше и лучше, и каждый раз, когда я клал вафлю на тарелку для Джоша, я самодовольно улыбался. – Тайлер? - Джош вышел из-за угла, и я подпрыгнул от неожиданности, - ты что-то готовишь? — Да, я сделал вафли, мы со вчерашнего вечера кроме печенья ничего не ели, и я подумал, что ты проголадаешься. – Здесь прекрасно пахнет, уверен, на вкус они еще прекраснее, - Джош улыбнулся и зевнул, усаживаясь за стол. Он еще был очень сонным, волосы все также растрепаны в идеальном беспорядке, а на щеке небольшой красный след от подушки. – Знаешь, я на самом деле не думал, что ты умеешь готовить, - говорил Джош, поливая вафли вишневым сиропом. — Я тоже так не думал, но вроде, из этого вышло что-то не слишком плохое. Мы сидели за одним столом, наблюдая, как всходит солнце, и поедая вафли с арахисовым маслом и сиропом. Они получились действительно не такими уж плохими, как я ожидал. — Как давно ты играешь на укулеле и фортепиано? — На фортепиано играю около трех лет, а на укулеле уже почти шесть. А ты умеешь играть на чем-нибудь? — Немного на барабанах. Мы с отцом пару лет назад были на музыкальном фестивале, и там была барабанная установка. Можно было бесплатно научиться играть. — Значит, на барабанах? — У меня никогда не было их, моя семья не такая богатая, чтобы выполнять все мои желания, - вздохнул Джош, немного усмехнувшись. — У тебя отличное чувство ритма, я заметил это еще тогда, в парке. — Тот парень, который обучал меня играть, тоже так сказал. Но пока приходится стучать только по своим коленям или по столу. Мы уже почти доели все вафли, и я все также довольно улыбался, гордясь собой. Никогда бы не подумал, что умею так вкусно готовить. Мы с Джошем направились обратно в комнату, где повсюду были разбросаны вещи. Джош начал искать свои джинсы и майку с розовой кофтой, среди кучи комиксов, проводов от приставки и ноутбука. Он начал снимать мою пижаму, обнажая свое тело. Я сидел на кровати, наблюдая, как он сначала снимает пижамную рубашку на пуговицах, а потом и штаны, оставаясь в одних боксерах. Он стоял спиной ко мне, и я мог смотреть на его прекрасное тело, не отрывая свой взгляд ни на секунду. Раньше я никогда не замечал на нем татуировок, потому что чаще всего он носит одежду с длинными рукавами. Но сейчас я мог лицезреть огромную татировку во весь размер руки Джоша. – Джош? – М? – Как родители разрешили сделать тебе татуировку и покрасить волосы в такой необычный цвет? – А их разрешения никто не спрашивал, - он повернулся лицом ко мне, приподнимая уголки губ. – И они ничего тебе не сказали? - я с удивлением смотрел на него, потому что мне казалось это действительно безумным поступком. – Сначала мама пыталась проводить какие-то бесполезные воспитательные беседы со мной, а потом просто смирилась. Ей стало все равно на то, что я делаю, у нее появилась куча других забот помимо меня. Я считал это очень смелым поступком. Я бы никогда не решился без разрешения матери или отца сделать тату или покрасить волосы. Я боялся их реакции, от них можно ожидать чего угодно. Они могли выгнать меня из дома, могли избить или повести к психотерапевту. – Тай, мне нужно уходить. Мама ждет меня дома, я даже не позвонил ей, - он с тяжелым вздохом произнес это, стоя почти у входной двери. – Можешь дать мне свой номер? - нерешительно произнес я, но все-таки я считал, что это хорошая идея. Так я хотя бы мог связаться с Джошем. Он достал из кармана бумажку с номером его телефона, будто бы это была его визитка, и он всегда носил ее в кармане. Я тоже отдал ему оборванный кусочек листа с номером, и он положил его в карман своей куртки. Я не хотел, чтобы сейчас он переступал порог моего дома и возвращался к своим проблемам, которые затягивают его как зыбучие пески. Прямо сейчас, мне хотелось взять его за руку и сказать, чтобы он остался со мной, потому что здесь он в безопасности. Но все же ему нужно было уходить, и я понимал это. – Пока, Джош, - я помахал ему рукой и выдавил из себя улыбку, показывующую, насколько сильно я не хочу, чтобы он отходил от меня даже на сантиметр. – Пока, фасолинка, - он спустился по лестнице и почти бегом направился к своему дому.