I want to know you, I want to see

      Джош ушел, и мой дом стал вновь пустым. Я вернулся в свою комнату и сел за фортепиано, чтобы снова сыграть песню. Каждый раз, играя ее, я мог вносить в нее незначительные изменения, от которых она нравилась мне еще больше. Я редко восхваляю свои песни, но эта нравилась мне также сильно, как и нравился парень с розовыми волосами. К обеду домой вернулись родители. Я выглянул из комнаты, чтобы спросить, где они были и почему их не было дома целую ночь. Но вместо ответа я получил взгляд полный злости на лице моей матери и слова: "зайди обратно в комнату и жди". Я не знал, чего ждать от нее, хотя и предполагал, что именно сейчас случится тот самый "серьезный" разговор, про который она говорила вчера. Я снова был наполнен страхом до самых краешков своего тела. Руки начали леденеть, сердце бешено биться, я вновь становился прежним, таким же каким был еще несколько дней назад, со своими страхами и бесконечным потоком мыслей в голове. – Ты в конец рехнулся?! Моя мать заходит в комнату, открывая дверь нараспашку, отчего она с грохотом ударятеся об стену. Отец плетется за ней следом и пытается сделать серьезный вид, хотя на самом деле у него ничего не получается. Его слабую и бесформенную личность невозможно скрыть от кого-либо. Она стояла напротив меня, сейчас больше всего на свете мне хотелось вжаться в стену и раствориться в ней, стать невидимым, чтобы эта женщина прямо сейчас развернулась и ушла отсюда. Но увы, я не мог. – Помнишь, я говорила тебе о том, что будет, если ты забросишь учебу?! - она указывает на меня пальцем, и с каждой секундой в ней закипает злость, которая вот-вот кипятком выльется на меня. – П-помню, - я стараюсь не заикаться, чтобы не злить ее еще больше, но у меня мало что из этого выходит. – Тебе вообще плевать на нас с отцом! Тебе все равно, где мы, что мы делаем! Тебе плевать на всех, кроме себя! Я не могу выдавить из себя даже одного слова. Комок подступает к горлу все ближе и ближе. – Кто сегодня был здесь?! - она указывает на черную кепку, которую отец держит в руках. Джош забыл у меня кепку. Черт возьми. – Это моя кепка, - робко произношу я. – Ты никогда не носил кепки! Я еще раз спрашиваю, кто здесь был?! – М-мой д-друг. – Катись к своему другу! Ты - ничтожество и лжец! Я даже не знаю, в кого ты пошел такой. Мы с отцом даем тебе все, лишь бы ты имел хорошую жизнь, но ты ничего не ценишь! – Вы только делаете.. - я не успел договорить, как моя мать снова перебила меня. – Убирайся отсюда! Сейчас же! Я начал бегать по своей комнате, чтобы взять свой рюкзак и положить в него необходимые вещи. Я взял несколько вещей из шкафа, положил тетрадь с песнями и нотами, телефон, ноутбук и кепку Джоша. Я схватил укулеле, так как синтезатор я не мог с собой взять. Он был слишком большим и с ним слишком долго копаться. Я никогда больше не вернусь сюда. Я выбежал на улицу, стараясь не упасть на дорогу прямо сейчас и не разбиться на тысячи осколков, как разбиваются окна в заброшенных домах. Я чувствовал, как проваливаюсь вниз, как страх охватывает меня с еще большей силой, которую я не могу преодолеть. Я с трудом достаю телефон из кармана рюкзака и пишу Джошу сообщение. tj: «могу ли я зайти к тебе сейчас? Это очень важно ;;;:» Josh Dun: «я жду тебя» Руки тряслись, и я с трудом мог разбирать буквы, потому что мои глаза наполнялись слезами, но я пытался сдержать их, чтобы не заплакать прямо сейчас. Я бежал к дому Джоша настолько быстро, как только мог. Мое тело дрожало, перед глазами все расплывалось и иногда я терялся в пространстве, хотя и знал Колумбус как свои пять пальцев. Я стою у двери Джоша, нажимаю на звонок и передо мной стоит тот парень, который нужен сейчас больше всех. Я вваливаюсь в его дом и падаю на колени, потому что больше не могу держаться на ногах из-за сильной дрожи по всем телу. Я плачу, закрываю лицо руками, стараюсь восстановить дыхание. Но с каждым новым потоком слез все только ухудшается. Джош сидит рядом со мной и обнимает меня. Я утыкаюсь ему в шею и передаю полный контроль надо мной своим эмоциям, захватывающим меня с головой. Сейчас я чувствую все сразу, и одновременно не чувствую ничего. Джош, которого я любил больше всей вселенной, сейчас сидит со мной на полу и обнимает меня, прикасаясь теплыми губами к моему виску. – Тайлер, - шепчет Джош мне на ухо. – Ч-что? - все еще задыхаясь говорю я, стараясь произносить слова более менее внятно. – Успокойся, больше тебя никто не обидит, - он смотрит на меня своими темными глазами цвета горячего шоколада. Одни его глаза заставляют меня остановиться на мгновение и смотреть на него, не отрываясь ни на секунду. Джош сейчас находится в пяти сантиметрах от меня, я чувствую его обжигающее дыхание на своем лице, чувствую запах карамельного латте и миндаля. Чувствую, как его крепкие руки обнимают и слегка поглаживают мои плечи. Чувствую, как его взгляд останавливается на моем лице, пытаясь узнать, что я сейчас испытываю, как его мягкие волосы касаются моей щеки, когда он снова приближается к моему уху, чтобы сказать о том, что я в безопасности рядом с ним. Я чувствую, что больше не могу ощущать это расстояние в пять сантиметров от лица парня и сокращаю его до нулевой отметки, целуя Джоша в горячие губы. Внутри меня сейчас будто бы произошел взрыв, из-за чего все мои внутренности горят огромными пожарами. Я обещал спасти Джоша и вытащить его из бездны, которая окружает его, но в итоге, Джош спасает меня. Губы Джоша все еще прикасаются к моим, я задыхаюсь, но уже вовсе не из-за моего страха и истерики, а от теплого чувства, разжигающегося внутри меня. Будто сотня бабочек сейчас хотят вырваться наружу. Я выпускаю губы парня, приближаюсь к его уху, аккуратно отодвигаю прядь волос. – Я так люблю тебя, - аккуратно шепчу я. Джош обхватывает мои горящие пламенем щеки руками и вновь прикасается своими губами к моим. Он не сказал мне, что испытывает то же самое, что и я, но в этом и не было необходимости, все его движения и действия говорили сами за себя, и мы могли понимать друг друга без слов. Мы все также сидели на полу в коридоре, заполняя все пространство горячим, тяжелым дыханием и приятным трением наших тел. Я чувствовал себя в безопасности и больше ничего не боялся.