Расколотые сердца/Splintered hearts

      Сплинтер снова проделал третий ката, выплёскивая часть скопившегося в нём раздражения.       «Почему люди так жестоки друг с другом? Какой человек причинил бы столько страданий своей собственной дочери?»       Он раздраженно фыркнул и сделал выпад…       И вдруг почувствовал легчайшую тень дрожи в мускулах. Тут же Сплинтер принял стойку, готовясь повторить движение. Он замер, сначала делая глубокий, очищающий вдох, а потом медленно выдыхая, и начал сначала, в этот раз убедившись, что нашёл свою точку опоры.       И всё же напряжение гудело в глубине его сознания.       «Всего несколько дней назад мои сыновья были довольны. А теперь кажется, что в доме царит раздор. Этот мальчик… Леонардо винит его, но на самом деле ребёнок не виноват в происходящем. Как это часто бывает, вина лежит на отце. А Донателло и Беверли расходятся во мнениях по поводу тренировок Коки. Они думают, что я не слышу их споры поздно по ночам, но они забывают, какой у меня острый слух. Я боюсь за своего внука, но не могу позволить себе встать между ними. Это выбор, который им придётся сделать самим, как его родителям. Я только надеюсь, что Донателло больше повезёт в разговоре с братом, чем ему повезло в разговоре с женой.       Леонардо, сын мой, иногда ты самый упрямый из своих братьев — даже более упрямый, чем Рафаэль. Я знаю, что ты хочешь защитить их, но, боюсь, на этот раз ты не видишь, кому на самом деле нужна твоя защита».       Едва заметный звук у двери прервал его мысли. Сплинтер неохотно вышел из стойки и повернулся ко входу в додзё.       Сиерра, босоногая, проскользнула внутрь, звук её шагов на татами был похож на шёпот. Её взгляд был устремлен в пол, и Сплинтер понял по её опущенным от напряжения плечам, что она не заметила его. Она несла небольшой проигрыватель — один из тех, что когда-то принадлежали Микеланджело. С благословения Остин тот потратил часть своего заработка на покупку стереосистемы, большей по размеру и по громкости, но старый прибор продолжал отлично работать.       Сплинтер тихо прокашлялся, но всё равно Сиерра вздрогнула и резко подняла на него глаза.       — О! О, Сплинтер… Я не знала, что вы здесь. Извините. Я не хотела вам мешать. — Ещё не закончив говорить, она начала пятиться к двери.       — Ты не помешала мне, музуме, — ответил он. — Пожалуйста, Сьерра, проходи.       — О, ну я… — Она заколебалась. Её покачивание на самых носках, метание взгляда между его лицом и дверью напомнило Сплинтеру диких кошек, которые бродили по переулкам. Как они, Сиерра источала подозрительность, готовая бежать при малейшей угрозе.       — Сиерра. Ты ведь пришла сюда с целью, — мягко сказал он. — Пожалуйста, не дай моему присутствию тебе помешать.       — Я… я просто собиралась… попрактиковаться в хореографии, — призналась Сиерра, неловко топчась на месте.       — Для меня будет честью, если ты присоединишься ко мне в додзё, — ответил Сплинтер. — Скажи, не буду ли я тебя отвлекать, если понаблюдаю за тобой?       — Я… эм… — Глаза Сиерры слегка расширились. — Вы… хотите посмотреть, как я танцую?       — Если это не доставит тебе неудобств.       — Думаю, что нет. — Лёгкая улыбка коснулась ее губ. — Однако прошло много времени. Я не обещаю ничего изящного.       — Мне будет достаточно того, что ты занимаешься тем, что доставляет тебе удовольствие.       Он подошел к скамейке, которую его сыновья установили в додзё для наблюдателей, и устроился поудобнее, пока Сиерра подключала проигрыватель. Вскоре из динамиков раздались первые ноты инструментального произведения.       Заинтересованный, Сплинтер слегка повернул уши в их сторону. Ему нравилась классическая музыка, и он тут же узнал выбранную Сиеррой музыку — «Времена года» Вивальди набирали темп, пока Сиерра на полу начинала знакомую ему процедуру разминки.       Сплинтер наблюдал с одобрением. Влияние Леонардо было очевидным в позициях, что она принимала во время разминки. Некоторые формы, которые она использовала для растяжки и укрепления своих мускулов, сильно напомнили Сплинтеру ката, которые по утрам проделывал его сын.       К вступлению флейт второго концерта Сиерра поднялась на ноги, постояла, находя точку опоры — а потом проделала серию движений столь плавных, что у Сплинтера перехватило дыхание. Она перемещалась по залу спокойно и неторопливо, ее тело сохраняло идеальный ритм под нежную музыку. Она кружилась на бегу и вращалась на месте, и каждое движение напоминало стройное молодое деревце, покачивающееся на ветру.       Покачивание и возвращение, а потом повтор, повтор, повтор — Сиерра была сама сосредоточенность, и ничто не напоминало в ней о прежней неловкости.       Сиерра вся растворилась в танце.       Музыка нарастала. Зазвучала счастливая серия нот флейты и скрипки, и танец Сиерры становился все более оживленным, серия коротких шагов и прыжков передавала ощущение чистой детской радости.       Она легко приземлилась на правое колено, потянулась носком левой ноги вперёд, а потом спрятала его под правую. И вдруг Сиерра пустилась в целую череду прыжков, вокруг всего додзё — и снова оказалась в центре, где она вытянулась к потолку, как цветок, протягивающий свои лепестки к солнцу.       Сплинтер краем зрения уловил движение, но прежде, чем он успел перехватить мальчика, тот бросился в комнату.       Но всего через несколько шагов Исаму остановился, словно зачарованный, глядя на Сиерру.       Сначала Сплинтеру подумалось, что женщина не заметила маленького нарушителя, но та повернулась с лёгкой улыбкой на лице. Словно в продолжении танца, она наклонилась к Исаму и протянула ему руки, приглашая присоединиться к ней.       Целых десять секунд Исаму смотрел на женщину, прежде чем неуверенно двинуться к ней. В ответ же она медленно сделала несколько шагов назад, всё ещё протягивая ему руки. Исаму взглянул на Сплинтера, а затем робко подошел к ней.       Сиерра остановилась на мгновение, позволив ему почти коснуться её рук, и снова подняла руки к потолку, одними глазами говоря ему повторять за ней.       Исаму еще мгновение смотрел настороженно, а затем поднял руку, имитируя ее движение. Улыбка Сиерры стала шире, и она одобрительно кивнула, вставая на носки и вытягиваясь, как будто она хотела коснуться потолка кончиками пальцев. Лицо Исаму просветлело, и он встал на свои ещё некрепкие пальцы ног, повторяя движения Сиерры.       Она снова кивнула и перешла к более медленной версии вращения, ранее виденного Сплинтером, следя за тем, чтобы Исаму не отставал от неё. Его хихиканье трелью разнеслось по додзё, стоило ему развернуться по кругу, со всей возможной внимательностью вторя её движениям. И хотя танец его был по-детски неуклюж, он явно получал массу удовольствия.       Сиерра улыбнулась мальчику и закружилась вокруг него, словно Земля, совершающая свой оборот вокруг Солнца. Исаму поворачивался вместе с ней, взгляд его тёмных глаз ловил её каждое движение; улыбка его казалась столь широка, что ещё немного, и его тонкие щёчки треснут.       Сьерра сошла со своей орбиты и плавными скачками полетела по додзё, приглашая его следовать за ней. И хоть двигалась она медленнее, давая мальчику возможность не отставать, она была также грациозна, как и прежде.       Закончив круг, Сиерра остановилась и повернулась к Исаму, опускаясь на колени на и снова протягивая руки. Исаму колебался всего мгновение, прежде чем броситься вперёд. Сиерра подхватила его, прижимая к своей груди — и закружилась.       Исаму закричал в испуге — но первый крик умолк, и вместо него зазвенел детский смех.       Поворот, ещё один, и ещё, не прыжки, нет, полёт по комнате, столь стремительный, что у Сплинтера закружилась голова.       Наконец Сиерра медленно опустилась на циновку, усаживая мальчика себе на колени. Он протянул руку, похлопав её по лицу.       — Ещё, Си-ра! Ещё! — он хихикнул, потянув её за руку, будто пытаясь поднять её на ноги.       — Подожди минутку, Исаму, — ответила она со смехом. — Дай перевести дыхание. Ты тяжелый самолётик.       — Исаму самолётик! — воскликнул он, снова потянув её за руку с широкой ухмылкой.       — Да, Исаму. Ты хороший самолётик, — сказала Сиерра, обнимая ребёнка. Инстинктивно его руки обвились вокруг её шеи. Он склонился к её груди со счастливым вздохом.       Сердце Сплинтера пропустило удар. Он сглотнул, борясь с тёплым комом в горле.       «Ребёнок приносит столько радости Сиерре-чан, а она — ему. Как если бы…»       — Сэнсэй? Сэнсэй, вы здесь? — Голос Леонардо раздался из дверного проема. Он вошёл, оглядывая комнату с выражением, похожим на беспокойство.       — Я здесь, сын мой.       — Отец. Могу я поговорить с вами? Боюсь, у нас возникла проблема… — Леонардо вдруг замолчал, заметив свою жену.       Сиерра напряжённо встала, продолжая держать Исаму на руках. Мальчик, всё ещё цепляясь за её шею, бросил застенчивый взгляд на Леонардо.       — Исаму самолётик, — прошептал он.       — Чего? — Леонардо нахмурился, выглядя одновременно смущённым и раздосадованным.       — Мы танцевали, — отозвалась Сиерра с ноткой воинственности. — Спасибо, Сплинтер, за то, что дали мне воспользоваться додзё. Пожалуй, мы пойдём.       Она коротко поклонилась Сплинтеру. Взяв проигрыватель, она двинулась к двери.       — Сиерра, подожди, я… — Леонардо протянул к ней руку, но Исаму весь съёжился, захныкав, и прижался лицом к плечу Сиерры. Она отступила, качая головой, и вышла из додзё, не сказав больше ни слова.       Леонардо так и застыл, глядя ей вслед. У него было такое ошеломлённое, обиженное выражение на лице, что Сплинтер подошёл к нему и положил руку ему на плечо.       — Мой сын. О чём ты хотел со мной поговорить?       — Я… — Леонардо с явным усилием перевел взгляд на отца. — Примите мои извинения, Отец. Надеюсь, они вас не потревожили.       Сплинтер подавил вздох.       — Моя дочь не потревожила меня, — тихо ответил он. — Её танец принёс много радости мне и ребёнку. Но ты хотел поговорить со мной. Что случилось, Леонардо?       Лео бросил на него такой взгляд, будто его только что предали.       — Всё дело в мальчике. Мы с Донни вернулись туда, откуда они с Майки забрали его, и… — Лео осёкся и сделал глубокий вдох. — Там были Фут, Отец. Они искали в развалинах его останки. Даже сейчас они рыщут в поисках его. Мы должны унести его отсюда, пока он не навлёк на нас ещё большую опасность.       Сплинтер решительно покачал головой.       — Леонардо, мог бы ты предложить вернуть Остин её отцу?       — Что? Нет, конечно, нет! — Лео посмотрел на Крысу, и потрясение и ужас на мгновение отразились в его глазах, прежде чем он смог взять себя в руки. И тогда словно маска спокойствия накрыло его лицо.       — Она ведь опасна для нас, не так ли?       — Конечно, нет, Отец. Остин — наша сестра.       — И все же она была частью Клана Фут. И теперь её отец тоже ищет её.       — Мы защитим её.       — Леонардо. — Сплинтер крепко сжал плечо сына. — Таким же образом мы должны защитить и этого ребёнка.       Лео моргнул. Из-за хмурого выражения он казался сейчас Сплинтеру очень молодым и дерзким.       — Он не один из нас, — пробормотал Леонардо.       Сплинтер кивнул.       — Но мы несём за него ответственность, — тихо ответил он.       — Я прослежу, чтобы Донателло передал его властям, — сказал Леонардо, выпрямляясь.       — Леонардо. — Сплинтер не говорил подобным тоном с сыновьями уже много десятилетий, но теперь он не колебался. — Мой сын, слишком опасно возвращать мальчика на поверхность. Он останется здесь, пока мы не найдём для него безопасное место. Вернуть его сейчас, когда Фут ищут его, значило бы подписать ему смертный приговор.       Лео замер, глядя на него в неверии.       Сплинтер просто ждал. Он почти никогда не отменял решений своего сына, когда дело касалось руководства Кланом, но не было сомнений, что он все ещё имел на это право.       На мгновение лицо Леонардо ожесточилось, но он наконец кивнул.       — Как пожелаете, Отец.       Он коротко поклонился, прежде чем повернуться и выйти из додзё — но ярость проступала в каждом его бесшумном шаге.       Сплинтер вздохнул.       «Мой сын. Ты должен отказаться от своей упрямой гордости — боюсь иначе, ты узнаешь, насколько труден может быть твой путь».