Времена года или четыре женщины Драко Малфоя

Зима.

Драко/Астория.

***

Петь по ночам нельзя. Нот-то нет в темноте. Ноты - на то и ноты, чтоб избегать темнот. (Аля Кудряшева)

      В гостиной Малфой-Мэнора над камином висит картина. Она появилась в доме более двадцати лет назад, но Драко кажется, что он до сих пор ощущает запах свежей масляной краски, исходящей от холста.       С портрета на него смотрят двое: он сам, будучи еще совсем молодым человеком, держит под локоть свою жену – Асторию Гринграсс. Мистер Малфой до сих пор изумляется, сравнивая оригинал с картинкой, – красота этой женщины не подвластна времени.       Каждый день за завтраком и ужином он видит все те же юные озера синих глаз, подернутые острыми льдинками светлых ресниц. Тихий голос, как жизнь леса зимой – почти не слышен. Пальцы ее словно тонкий рисунок мороза на стекле, его дыхание – душа этой женщины.       Робкий луч света, проникший за тяжелую пыльную портьеру, бежит по бордовому платью Астории, останавливается на ее щеке. В этом робком освещении ее прелесть становится почти неосязаемой, но совершенной, и Драко не в силах оторвать от жены восхищенного взгляда. – Милый друг, – обращается он к ней, – не окажете ли вы мне честь? Я прошу, сыграйте что-нибудь для меня.       Женщина коротко кивает и встает из-за стола. Грациозная походка – дорожка мелких шажков в лаковых туфлях. Спина идеально прямая и чуть потуплен взор. Настоящая леди – то о чем он всегда мечтал. Ту, которую одобрили родители, он любил всей душой.       Астория аккуратно открывает крышку рояля и в задумчивости пробегается пальчиками по клавиатуре, а Драко думает, что в ее исполнении хороши и нежны даже гаммы. Наконец, не найдя нужной композиции, она вопрошает: – А что бы вы хотели услышать, любезный мой друг? – Вивальди «Зима».       И она аккуратно выводит мелодию. Будто снег скрипит под ее пальцами, а не клавиши старинного инструмента. Астория заканчивает играть, позволив себе лишь одну неверную ноту в конце. Мужчина замечает. Это является достаточной причиной подняться с места и подойти к жене. Он садится рядом с ней, на длинную деревянную скамью ближе, чем нужно, чтобы чуть коснуться бедром складок ее целомудренного платья.       Драко роняет руки на пальцы жены, и чуть поглаживая их, говорит: – А теперь давайте то же самое в четыре руки, – она молча кивает и вступает.       Пока в прохладном воздухе плохо протопленной столовой порхают ноты, мужчина думает о том, что это весьма глупо – содержать огромный дом для такой маленькой семьи, как у них. Может быть лучше переехать в уютный коттедж, как у многих друзей. Драко хотел бы одну на двоих с Асторией опочивальню, и засыпать под широким одеялом, а лучше вообще не на огромной кровати, а на скрипучем диванчике под колючим, шерстяным пледом.       Мелодия все еще звучит под пальцами женщины, когда руки Драко ложатся на ее талию, а сам мужчина лбом упирается в ее узкое плечо. Он целует тонкую ее шею, едва касаясь губами, чувствуя, что эта нежность может растаять от слишком горячего дыхания и… Астория действительно высвобождается из его рук, чуть скривив губы: – Мой Господин, вы смущаете меня. Так неловко. Нас может увидеть ваша матушка или застать эти любопытные эльфы. – Тогда пойдемте в Вашу спальню, милая моя. – Не теперь, любезный друг мой. У меня дела в Благотворительном Обществе, и я вынуждена покинуть вас сию же минуту.       Но перед тем, как уйти, Астория, вдруг, ловит лицо мужа в ладони, и подушечками пальцев проводит по его губам. Затем нежно целует мужчину, и так же быстро отпрянув, встает. Она покидает его, тихо попрощавшись, оставив в стенах столовой только легчайшее дуновение ветра.       И тогда он ломает стену между их спальнями. Заклинание разрушения и гора камней, пыли и искр разлетается по всему дому. Прочными чарами он соединяет супружеское ложе и укрывает его белым, пушистым одеялом. Больше Астория никогда не будет одинокой, он не позволит ей замерзать, будет согревать ее собственным теплом, пока эта Снежная Королева не оттает.       Она возвращается ближе к полуночи и на цыпочках крадется в свою комнату. Возможно, Астория не хочет разбудить мужа, вечно устающего на работе, скрипом половицы под ногой, а может быть, причины гораздо глубже. Женщина аккуратно отворяет дверь в свою спальню и замирает от удивления прямо на пороге.       Потолок из черного гранита занавешен пузатыми тучами, из которых прямо на пол, на дорогую обивку итальянского спального гарнитура и туалетный столик, идет снег. Крупные, как лебяжий пух снежинки, долго кружатся в воздухе, прежде чем лечь ровным, белым покрывалом. По всей комнате в голубых стеклянных подсвечниках самой причудливой формы горят свечи, а в изножье кровати сидит ее собственный муж и чертит в воздухе непонятные знаки.       На кончике волшебной палочки Драко розоватые искры. И, несмотря на то, что пахнет Рождеством, в комнате необыкновенно тепло. Астория неуверенно приближается к мужу и останавливается в шаге от него. Он тогда убирает палочку и долго-долго смотрит на женщину, будто видит впервые. Но взгляд не настороженный, скорее мужчина наслаждается ее красотой. – Присядьте рядом, дорогая моя, – он чуть отодвигается, освобождая место для нее.       Астория покорно опускается на пушистый белый плед. Руки мужчины заботливо освобождают ее волосы от заколок, и когда локоны замерзшим водопадом остаются на плечах, Драко целует ее прохладные губы. Он знает, что все эти ласки не будят в жене и грамма тепла, что, несмотря на все усилия, с ее губ ни разу не сорвется стон, но он все равно целует бледную мягкую кожу, шею, высокую полную грудь жены. Он спускается вниз и избавляет ее от белья, а дыхание Астории остается таким же ровным, как свет звезд в ночном небе.       Она фригидна, как замерзшая степь, равнодушна, как северное сияние. Вспомнив про него, Драко тут же зажигает такое над их головами. Астория прекрасна и любит холодную красоту; так пусть любуется этим зрелищем, глядя в волшебный потолок их спальни, пока он сам будет наслаждаться ее телом. – Милый мой, – она старается вложить в голос нежность. – Что? – нехотя отзывается он, готовый уже перейти к самому сладкому. – Вы часто говорите, что я холодная и похожа на зиму. – Да, но это не имеет значения. – Я о другом, – перебивает она и в голосе женщины легкое волнение, – погасите, пожалуйста, свет. В зимнюю пору темнеет рано, и я хотела бы… вы понимаете…я очень смущена.       Драко приподнимается на локтях и любуется ей прежде, чем исполнить просьбу. Он, конечно, покорен любым капризам этой хрупкой женщины, но все же будет долго и упрямо ласкать ее неотзывчивое тело. Так, чтобы растопить лед, сковавший сердце, чтобы оно начало таять и цвести, превращаясь в весну.       – Nox, – заклинание погружает их во тьму.