Семь лет тишины

      Через несколько дней настала дата следующего заседания по делу Ведерникова против Палмери. Утром они вместе вышли из дома. Рома поехал в суд, а Денис — в офис за материалами дела.       — Я думаю, сегодня надо выходить на решение, — сказал Рома, когда они шли от подъезда к машинам. Все эти дни Рома вел себя необыкновенно нежно с Денисом, чувствуя за собой вину.       — Ох, ну и ладно. Скорей бы все это закончилось. Меня это дело уже вымотало так, что сил нет.       — Малыш, ты еще обижаешься на меня?       — Нет, Ром. Просто как вспомню это… Не могу до конца отойти.       — Ну что мне еще сделать, чтобы загладить свою вину?       — Да не надо ничего гладить…       — Нет, надо! — сказал Рома, подмигнул Денису и сел в машину.       Заседание началось почти без опозданий. Объявив состав суда и пройдя прочие процессуальные формальности, Рома первым делом обратился к представителям Олега Ведерникова:       — Истец, ну что, вы готовы предоставить суду выписку по счету по кредитной линии?       — Да, уважаемый суд! — гордо сказала адвокатесса Олега. Она подошла к судье и вручила ему объемную распечатку.       — Копию второй стороне передайте, пожалуйста.       — Уважаемый суд, вы позволите? — поднял руку Денис и, получив разрешение, прокомментировал выписку. — Я хотел бы обратить внимание суда на то, что практически каждый второй платеж просрочен, и судя по выписке, банк постоянно начислял пени за просрочку. Компания часто допускала просрочки. Если мы посмотрим апрель, май и первую половину июня, то оплат по кредиту не было вообще, и даже по датам видно, что задолженность была частично погашена только тогда, когда на прошлом заседании вы, Ваша честь, сказали стороне, что если они не принесут доказательства оплаты, то это будет свидетельствовать о соответствующем финансовом состоянии нашего истца. И тут — раз! — у общества резко появляются деньги, и оно частично погашает начисленную задолженность.       — Вот что за бред вы несете? — крикнула с места адвокатесса. — У нас в стране все кредиты просрочены! Вы вообще видели хоть раз, чтобы компания безупречно платила по кредиту? Там проценты драконовские! Любая просрочка — штраф!       — Штраф и возможность банка досрочно потребовать возврата кредита и начисленных процентов и с общества, и солидарно с поручителя, коим является наш уважаемый истец! — возмутился в ответ Денис.       — Так, спокойно, спокойно, — прекратил перепалку Рома. — Суд услышал и понял мнение каждого. Суд приобщает выписку к материалам дела. Еще какие-то доказательства стороны желают предоставить?       Денис и адвокатесса покачали головами.       — Какие-либо заявления? Ходатайства? — продолжил Рома.       Адвокаты молчали.       — Что ж, в таком случае суд завершает стадию исследования доказательств. В прениях желаете участвовать?       — Да, Ваша честь! — громко сказала адвокатесса и встала. — Что мы установили в ходе этого беспрецедентно долгого рассмотрения дела? Что есть отец, который живет в России, в Москве. В чудесном городе, где родился и вырос мальчик. Олег Владимирович безупречен как отец, как сотрудник, как владелец бизнеса. Я не буду перечислять все те справки и характеристики в отношении него, которые имеются в материалах дела. Есть свидетель, мать истца, которая подтвердила суду, что мальчик сильно привязан к отцу и что мама, прямо скажем, не всегда заботилась о благополучии сына. Родная страна, родной город, родной язык, родной отец — все тут. Доказательств того, что проживание мальчика с отцом негативно отразится на психическом или физическом состоянии ребенка или иным образом будет противоречить его интересам, сторона ответчика не представила. Мать не приехала на судебную экспертизу, не обеспечила — вопреки указанию суда — явку мальчика для беседы с экспертом, что не может характеризовать ее как адекватного родителя. Она и дальше, очевидно, будет чинить препятствия отцу для встреч с ребенком. И еще. Согласно Обзору практики Верховного Суда от 2011 года, суд должен принимать во внимание морально-психологическую обстановку вокруг каждого из родителей, привлечение родителей к уголовной или административной ответственности. Я это говорю применительно к уголовному делу против нынешнего мужа Палмери. Также Верховный Суд предписывает нам принимать во внимание то обстоятельство, есть ли у другого родителя новая семья. У Палмери — есть. Там у нее и второй ребенок, маленький совсем, и меньше внимания к Карло, соответственно. Она заботится о своей личной жизни — тут я как женщина, конечно, ее понимаю, но это уже другой разговор! Также из Обзора практики следует, что нужно оценивать привычный круг общения ребенка — друзья, воспитатели, учителя. А они все здесь. Дедушки, бабушки, которые могли бы помочь родителю — они тоже здесь. Мальчик их любит, скучает по ним. Он сейчас находится в чужой обстановке, в чужой стране, с чужим языком. А эти фокусы, которые вторая сторона устроила с кредитом — это все не имеет отношения к делу. Реальных относимых доказательств, которые бы ставили под сомнение финансовую состоятельность Олега Владимировича, предоставлено не было. Уважаемый суд, я адвокатскую практику веду с 1996 года, и могу утверждать, что при таких обстоятельствах суды не оставляют детей за рубежом! Учитывая совокупность этих фактов, я прошу суд определить место жительства несовершеннолетнего Карло Ведерникова с отцом, Ведерниковым Олегом Владимировичем. У меня все.       — Спасибо, присаживайтесь, — сказал Рома.       — Уважаемый суд, уважаемые лица, участвующие в деле, — начал Денис. — Я, конечно, адвокатскую практику с 1996 года не веду. Я вообще в это время ходил в школу и прыгал в бассейн бомбочкой. Но представитель истца лишь бросает слова на ветер. С кем, как не с матерью, должен проживать ребенок? Это самый близкий, самый родной человек. Мама. Мы в течение всего периода рассмотрения дела пытались вести себя так, чтобы, в отличие от второй стороны, не опорочить персону Олега Ведерникова как отца. Мы не сомневаемся, что он очень любит мальчика и что это чувство взаимно. Напротив, мы были бы неприятно удивлены, вскройся при рассмотрении дела обратная ситуация. Но этого недостаточно, чтобы принять решение в пользу отца. Мальчик после развода проживает с матерью, уже два года. Если хоть на минуту представить, что его отрывают от мамы и возвращают обратно в Россию в то время, как он только ассимилировался и принял новый уклад своей жизни… Шок для ребенка, стресс. Мы предоставили в материалы дела документы итальянских компетентных органов, которые со всей ответственностью подтвердили, что быт мальчика прекрасно обеспечен. Один из лучших городов мира, прекрасный климат, европейское образование, школа, английский и итальянский языки, футбольная секция… Что будет делать папа с ребенком, прими суд решение в пользу отца? Почти уверен, что сначала будет эйфория, какое-то первое время, наверное. А потом? Потом работа, бизнес… И вот он приходит с работы домой все позже и позже… Ребенок то на няне, то на бабушке. Так ли это лучше, чем с любимой и любящей мамой? Да даже с точки зрения элементарных ежедневных проблем, уважаемый суд… Что ребенок любит есть? На какие продукты у него аллергия? Какое жаропонижающее ему давать? Сможет ли папа сориентироваться? Сомневаюсь… Формальную сторону этого дела мы обеспечили ничуть не хуже, чем истец — и зарплата у нашей доверительницы хорошая, и репутация как профессионала и коллеги прекрасная. Меня поражает позиция истца о личной жизни госпожи Палмери. Она жила в гражданском браке — плохо. Разврат! Грех! Стала жить в официальном браке — все равно плохо. Ее обвиняют в том, что она заботится о своей личной жизни. Прошу меня простить, но как раз после брака любая нормальная женщина уже не заботится ни о личной жизни, ни о внешнем виде!       По залу прокатилась волна смешков.       — Тишина! — строго сказал Рома, сам едва сдерживая улыбку, и обратился к Денису: — Продолжайте.       — Спасибо, уважаемый суд. Неявка на экспертизу никак не характеризует мою доверительницу. Ни одна нормальная, по-настоящему любящая и дорожащая своим ребенком мать не отправит своих детей в другую страну, зная, что потом будут проблемы с их возвращением. Формально можно спорить о том, исполнила ли она указания суда в этой части. Но представим, что не исполнила. И что — мальчик в этой связи должен жить с отцом? Потому что — что? Смешно… Во время проведения экспертизы госпожа Палмери находилась на поздних сроках беременности, и ей было явно не до перелетов. Я также хочу напомнить, что у госпожи Палмери нет недвижимости в России, но у господина Ведерникова таковая в Риме-то как раз имеется. Тем несуразнее звучат стенания о том, что общение с ребенком затруднено. Доказательства того, что моя доверительница чинит препятствия отцу в общении с мальчиком, в материалах дела отсутствуют. Да взять тот же визовый вопрос. Кто получал Шенгенскую визу? Плюс-минус тривиальная процедура. А виза в Россию? Это адская бюрократическая волокита. Хочу также прокомментировать допрос свидетеля, который мы склонны считать бесполезным. Ничего сверхъестественного мама истца нам не поведала. Ее просили время от времени приходить к ним домой и помогать, когда родители были перегружены работой — в чем здесь проблема? Это нормально, когда бабушка помогает занятым на работе родителям. Как это негативно характеризует маму? А даже если б и характеризовало — почему аналогичная тень негатива не падает в таком случае и на отца? Особо хочу высказаться по уголовному делу в отношении господина Монтали. Обвинительного приговора вынесено не было, а значит — его вина не установлена. Уголовное преследование прекращено. То, что оно прекращено не по реабилитирующим основаниям, а вследствие примирения сторон, ни в какую сторону наше дело не разворачивает. Прошу заметить, что он не по умышленному преступлению привлекался — не убийство, не насилие, не мошенничество. Стечение тяжелых жизненных обстоятельств — авария. Как это даже гипотетически может повлиять на воспитание ребенка? Да никак, уважаемый суд. И, наконец, история с кредитом. Он не погашен. Квартира истца по этому кредиту находится в залоге у банка. Компания выплачивает кредит, простите, через пень-колоду. Дефолт — и банк обращает взыскание на эту квартиру. Где будет жить ребенок? Хорошо, оставим в покое квартиру. Истец является солидарным поручителем по кредиту. Сегодня банк идет на уступки и снисходительно относится к просрочкам, обходясь лишь штрафами за несвоевременную оплату. А завтра он отнесется к этому уже без понимания. И если истолковать кредитный договор и договор поручительства в совокупности, то малейшая просрочка — и вся сумма может быть взыскана с Ведерникова как с физлица в безакцептном порядке с его счета в банке. Он приходит в супермаркет, дает карточку на кассе, а у него на счету ноль. А он даже этого не знает. Согласитесь, что такую перспективу сложно назвать радужной. На основании всех этих обстоятельств я прошу суд отклонить требования Ведерникова и удовлетворить наш встречный иск.       — Спасибо, — сказал Рома. — Опека?       — Уважаемый суд, — поднялась с места толстая представительница органа опеки. — В целом, я не думаю, что с кем-то из родителей мальчику будет определенно хуже. Оба родителя — достойные люди. Но наша позиция, уж если ее высказывать, заключается в том, что мальчик русский, здесь его родина, здесь центр его жизни. Поэтому его проживание в Италии… Но, с другой стороны, суд определяет не географическое место жительства ребенка, а родителя, с кем ребенку будет лучше. Мы в сомнениях. Орган опеки оставляет решение этого вопроса на усмотрение суда.       — Спасибо. Реплика будет? — спросил Рома сторону истца.       — Нет, — фыркнула адвокатесса.       — Да, будет, — поднялся с места сам Олег. — Карло сейчас — это единственное ценное, что есть у меня в жизни. Только в нем я вижу свое счастье и смысл своего существования. У меня не складывается личная жизнь после развода с Франческой. У нее же — вполне все хорошо на личном фронте. Я очень боюсь, что в конечном счете мои контакты с сыном будут сведены на нет, если он останется с матерью. Мне ничего больше не надо — только дайте мне моего сына.       — Спасибо, присаживайтесь, — после небольшого раздумья сказал Рома. Денис понял, что проникновенные слова Олега зацепили Рому. — Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения решения по делу.       Когда дверь за ним захлопнулась, все присутствующие в зале сели. Воцарилась мертвая тишина.       — Много времени обычно судьи проводят в совещательной комнате? — заметно нервничая, спросил Олег своего адвоката шепотом, но Денис хорошо слышал его вопрос.       — Ну, когда как. Когда десять минут, когда и полчаса, бывает и полтора часа. Думают, взвешивают, листают дело, — ответила ему его адвокатесса.       — А мы прямо сейчас решение получим? — спросил он.       — Да нет, что вы. Сейчас он просто озвучит решение. Так называемую резолютивную часть. А мотивы будут изложены в полном тексте решения, его нам долго ждать придется. По закону вообще-то пять дней дается на написание полного текста, но в наших судах такой загруз, что неделями, а то и месяцами ждать приходится.       — А потом что? После решения?       — Ну вот как только вы его в полном объеме получите, будет месяц на то, чтобы подать апелляцию, если не согласны. Или вторая сторона подаст апелляцию, если она не…       Она не договорила, потому что дверь в совещательную комнату распахнулась. Рома вышел оттуда с распечатанным на листочке решением. Он взошел на судейскую трибуну и встал, приготовившись зачитать свой вердикт. У Дениса бешено забилось сердце.       — Оглашается резолютивная часть решения суда, — начал Рома негромким спокойным голосом. — Именем Российской Федерации суд решил: в удовлетворении иска Ведерникова Олега Владимировича об определении места жительства несовершеннолетнего Ведерникова Карло Олеговича совместно с Ведерниковым Олегом Владимировичем и о взыскании алиментов с Палмери Франчески отказать. Встречный иск удовлетворить, определить место жительства несовершеннолетнего Ведерникова Карло Олеговича с матерью, Палмери Франческой, по месту ее проживания. Решение может быть обжаловано в Московский городской суд в течение месяца с момента его изготовления в окончательной форме. Решение суда вам понятно?       — Да, Ваша честь, — тихо радуясь, ответил Денис.       — Порядок и сроки его обжалования понятны?       — Понятны, — сквозь зубы сказала адвокатесса, собирая в папку разложенные на столе документы.       — Простите, вы мне отказали? — робко спросил судью Олег.       — Нет, не я отказал. Вам суд отказал. Заседание окончено, всего доброго, — ответил Рома и скрылся в совещательной комнате.       Денис вышел из суда, сел в машину и позвонил Франческе на мобильный рассказать, что решение принято в ее пользу.       — Дэннис, я поражена! Спасибо огромное! Не знаю, как я должна благодарить вас! — Франческа очень эмоционально отреагировала на новость о победе.       — Франческа, я очень рад нашей с вами победе. Единственное, они сто процентов обжалуют это решение. Все будет зависеть от того, насколько хорошо и полно суд обоснует свое решение. Пока на несколько недель можно взять тайм-аут.       Когда Денис вернулся с работы, Рома уже был дома.       — Привет, мой малыш, — сказал он, целуя Дениса. — Ну что, как ты?       — Ромочка, спасибо, — улыбнулся Денис.       — Теперь-то можно считать, что я загладил свою вину?       — В смысле? — оторопел Денис. — Ты из-за меня принял такое решение?       — Из-за тебя. Точнее, нет, не так. Я сегодня утром решил, что удовлетворю ваш иск. Дело спорное, весы могут качнуться в любую сторону. Но когда ты выступил в прениях, ты меня окончательно убедил. Убедил и сразил. Так что считай это заслуженной победой.       — Ром…       — И ты был невероятно сексуальным. Так красиво, так правильно говорил. Мой малыш…       — Рома?       — Ау?       — Я тебя очень сильно люблю.       — И я тебя люблю, малыш. Будешь ужинать?