Багровое лезвие: Отродье зла

      Машина пронеслась мимо последней фермы и скрылась в потемках, миновав вместе с домом и фонарь возле него. Девочка сладко спала на заднем сидении, подложив под щеку обе руки. Красивый маленький носик время от времени выдавал напряжение малышки слишком расширенными ноздрями или морщинками у переносицы, но Джеффу было все равно, ведь он вновь начал слышать голос этого слабого ублюдка внутри себя, а такое было в двух случаях: когда Джефф убил семью и остался один, и когда Блэйз сбежала с подругами и ребенком в животе. Возможно ли эти две ситуации сравнить? Конечно нет, зачем тратить время на сравнение если они полностью идентичны, это и дураку ясно. Джефф не привык быть один, поэтому его подсознание воспроизводит голос себя прошлого как защитный рефлекс. Интересно, почему все близкие люди, которые скрашивают одиночество убийцы бесят его? Джефф ощущал себя действительно одиноким, пусть сильным и опасным, но одиноким, а тот маленький человек на заднем сидении не в силах заполнить и половину места в его жизни и планах, которое занимала Блэйз. Да, девушка бесила его, он ненавидел ее политику и взгляды, ее маленький рост и то как она смотрела на него свысока при таком росте, последнее вообще уму непостижимо, но за нее он готов был на многое, о чем неплохо свидетельствовали зажившие шрамы на его руке с начальными буквами ее имени и имени сына. Не видя дальше света от фар, Джефф гнал машину вдоль дороги и мысленно прокручивал план своих действий, отмахиваясь от назойливого голоса в голове.        — Вот же дерьмо, такими темпами я нихера не уйду от полиции, а Сатана столько времени в машине не продержится, совсем как ее покойная тупая мать, чтоб ей там не просраться на небесах! — он раздраженно сжал руль пальцами и посмотрел на дочь через зеркало, девочка спала крепко.        — Чтоб тебя разорвало на кусочки, больной ублюдок! Они погибли из-за твоих прихотей и эгоизма, моя девушка и мой сын погибли из-за тебя! — голос внутри маньяка негодовал и метался в сознании словно птица в клетке, желая обрести свободу, но дверь этой клетки была надежна заперта.        — Хлопнись еблетом об асфальт, выскочка, твоего нихеранезначащего мнения никто нихера не спрашивал, потому что оно для меня ничего не значит, врубился?        — Умоляю тебя, пощади хотя бы Сантану, она все что у меня осталось, моя плоть и кровь, единственная живая душа, любящая меня также как Блэйз и Дэмиен. Отвези ее Ив и Лью, у них есть свой сын, но они примут ее как родную! Не дай ей стать такой же как ты, это убьет ее как и их!       Глаза убийцы загорелись яростью, а пальцы стали еще бледнее чем обычно. Он прошипел себе под нос какое-то ругательство, но собрался с силами и поджал губы.        — Она никуда не уйдет! В воспитании этих двоих был один большой косяк: Блэйз. Дэмиена она воспитывала от рождения, а Блэйз была собой всегда. Но Сатана МОЯ дочь, МОЯ кровь, МОЯ плоть и гордость. Все детство она провела со мной и видела прелесть убийств, пока я не буду уверен в том, что она в состоянии защититься, я не швырну ее в руки каким-то левым ебланам, пусть они и рвали жопу за наши задницы, а один из них мой якобы брат. Она останется со мной до конца! — Джеффу показалось, что рядом с дочерью что-то мелькнуло, он обернулся на нее, но никого не увидел.       Когда убийца вернулся к дороге, машина проехала мимо фонаря и Джефф заорал, когда его свет осветил тело Блэйз в отражении на заднем сидении. Машина с визгом остановилась, едва не наехав на колючую проволоку, растянутую через дорогу по асфальту, но Джефф не заметил этого. Какие-то секунды он сидел тише воды и ниже травы, вжавшись в спинку сиденья. Он медленно вдохнул через сжатые губы и повернулся назад. Сантана проснулась от внезапного крика отца и испуганно смотрела на него. Взгляд мужчины сразу упал на то место, где сидела Блэйз, и увидел куклу дочери, один в один напоминающую девушку.        — Сантана, блять, что это за херотень такая!? ― он резко указал рукой на куклу девочки.        — Папа, ты меня иногда удивляешь! — она с облегчением выдохнула, поняв, что тревога ложная. — Эту куклу мне подарили просто так. И ты впервые назвал меня по имени?        — Чего?! Не важно! Какого черта она... она такая стремная? У тебя нет других игрушек? Даже если и нет, то в дороге они тебе нахуй не нужны! — он потянулся к кукле рукой, но дочь перехватила игрушку и прижала ту к груди.        — Нет, папочка, не надо! Она напоминает мне о маме, она меня успокаивает.        — Да? А я из-за нее чуть в штаны не насрал! — увидев внезапную грусть в глазах ребенка, Джефф осекся и взял себя в руки. — Мандошка, ты же понимаешь, что эту женщину не вернуть? Она умерла вместе с твоим братом, их больше нет, а беспокоить память о мертвых хуево, можно напороться на проблемы! — он нажал на газ и наехал на ту самую проволоку, перед которой и затормозил. Колеса лопнули и машину наклонило вперед, вызвав у убийцы едва ли не приступ бешенства. — НУ Я ЖЕ БЛЯТЬ СКАЗАЛ! Вышвырни ее нахер из машины!       Санта ничего не ответила, лишь убрала куклу в портфель и укуталась потеплее в шерстяной плед, пока отец вышел из машины проверить колеса. Девочка посмотрела в окно, но ничего толком не увидела. Джефф обошел машину и оценил ущерб, остановившись возле передних колес. Он присел перед ними на корточки и поднял к ночному небу очи горе. Передние колеса были пробиты, продолжать дорогу в таком состоянии не представлялось мужчине возможным, а растянутая проволока только сейчас навлекла на убийцу неоднозначные мысли. Оба ее конца были накрепко закреплены тяжелыми камнями по обе стороны от дороги, но прежде чем сообразить, он услышал крик дочери и почувствовал, как боль в затылке тянет его к земле... Джефф прислушался к ощущениям и попробовал пошевелиться, но руки крепко были прикованы вплотную к чему-то. Глаза убийцы были завязаны тряпкой, ведь веки не смыкались почти. Он дернулся и услышал скрип, значит сидит на стуле. Джефф мотнул головой и вновь услышал скрип, но уже где-то со стороны, значит его заметили.        — Всего моего словарного запаса не хватит чтоб описать все, что ждет тебя за это! — Джефф стиснул зубы, прорычав через них предложение.       Тряпка с глаз быстро была снята, и убийца ошалел, увидев перед собой девушку лет девятнадцати. Ее волнистые светлые волосы забавной шевелюрой свисали до груди, обтянутой розовым топиком, а на ногах девицы красовались потертые джинсы и ковбойские сапоги. Ее голубые глаза играли озорством и интересом по отношению к убийце и бесили его. Девушка хлопнула перед ним ладонями в восхищенном жесте и отошла на шаг, рассматривая его получше.        — Боже, ты действительно также прекрасен, как тебя описывают!       Джефф опустил левую бровь и приподнял правую, приоткрыв рот. Впервые от человека он слышит эти слова, впервые человек смеет настолько неуважительно обращаться к нему, да еще и в таком виде. Джефф сделал резкий выпад вперед чтоб напугать девушку, но она и не дернулась. Тогда он дернулся сильнее и клацнул зубами перед собой, пытаясь достать девушку.        — О, это бесполезно, стул надежно приделан к полу, а я знаю где нужно стоять. Меня зовут Шери, я твоя большая фанатка, убийца Джеффри!        — Джефф, сука, не Джеффри! Что за хуйня здесь творится? Дочь моя где? Только попробуй с ней что-то подобное сделать, я отрежу твою тупую голову наполовину и обмотаю вокруг нее колючую проволоку! — воздух вокруг него будто накалился, он вжался спиной в спинку стула так, что та жалостливо заскрипела под его весом.       В помещение вошел мужчина лет тридцати пяти. У него как и у девушки были длинные светлые, но редкие волосы. Щетина пробивалась на немытом лице, а отрешенные озлобленные глаза настораживали даже психопата Джеффа. На нем была грязная белая майка-алкоголичка, потрепанные джинсы и ботинки на тяжелой подошве. От одной мысли, что он уже виделся с Сантаной, Джеффа забило в приступе гнева. Мужчина оттолкнул девушку в сторону и сел в кресло.        — Так вот он легендарный убийца всех времен, бессмертный Джефф убийца, маньяк, убийца, вор...        — А еще шизофреник и секс-мачо. Что за еботень здесь творится? Кто ты, мать твою, и где моя девка?        — Меня зовут Отис, а это моя сестра. Наша семья уже давно наблюдает за тобой и тем, чем ты занимаешься.        — Мне похер на ваши имена и ваше мнение. — Джефф нервно постукивал пальцами по ручкам стула, желая хоть как-то действовать, а не сидеть как девственница перед членом в первый раз.       Шери обошла кресло брата и забралась на спинку дивана, усаживаясь максимально удобно. Отис провел шершавой рукой по щетине на лице, заговорнически взглянув на собеседника.        — Мы финансировали ваши действия, прикрывали ваши жопы и платили копам за их тупость! Мы нихерово так вам помогали и поддерживали вашу политику.       Джефф впал в ступор и перестал двигать пальцами. Он не понимал смысла происходящего. Их машину остановили на дороге ночью, прокололи колеса, шибанули его по голове, увели куда-то дочь и рассказывают ему о неимоверном уважении к нему и к его политике? Кто их этой троицы чекнутый? Он тихо хохотнул под нос, затем более громко, пока звуки не переросли в полноценный смех. Шери смотрела на него как на божество, отбрасывающее от себя всевозможные блага и направляющее на путь истинный, Отис же смотрел на него с интересом и уважением.        — Давайте серьезно! Вы хотите сказать, что ебнули меня по бошке в знак уважения? Если ты думаешь, что ваши подачки что-то значат для меня, то глубоко ошибаешься, они НИХРЕНА не значат! Пусть ты хоть спонсируешь мою жизнь, я тебе в рожу харкну и нож всажу в знак благодарности, схавал? — Джефф плюнул прямо Отису на колено под одобрительный смех его сестры.       Шери вскочила с дивана, подошла к убийце и достала из его кармана нож. Тело убийцы напряглось, он никак не ожидал, что помрет от гипертрофированной копии куклы Барби, особенно при таких обстоятельствах. Взмах. Боли он не почувствовал, веревки на его запястьях ослабли, и Джефф дернулся, освобождаясь от них. Шери отошла от убийцы, с интересом рассматривая нож в руке, провела по лезвию пальцем и вдохнула его запах.        — ДА! Ты действительно Джефф убийца. Прости, но нас не раз водили вокруг пальца, после чего мы их просто убивали. Мы хотели удостовериться в том, что ты тот за кого себя выдаешь. — Шери весело рассмеялась и кинула нож прямо в руки раздраженного убийцы, явно теряющего контроль над эмоциями.        — ДА ВЫ ЕБАНУЛИСЬ ОБА!? Я вас прирежу нахуй! — он угрожающе приблизился к Отису.        Мужчина рывком поднялся с кресла и ударил себя в грудь кулаком, зазывая тем самым Джеффа ближе. От этого человека пахло потом и кровью, а эти запахи он знал как свои родные. Джефф осмотрел человека и мысленно прикинул его слова на действительность. Он уже давно заметил что счастливые случайности слишком часто происходят с ним в проблематичных ситуациях, но никак не ожидал узнать от незнакомого убийцы, что ему помогают со спины. Джефф убрал нож и отошел от человека, прохихикав.        — Ну ебнуть я тебя всегда успею, как и твою сеструху, почему бы и не послушать. — Джефф развел руки в стороны и спокойно улыбнулся, хоть это слово никак не вяжется с ним. Валяй парашу.       Отис рассмеялся в голос, он изучает Джеффа не первый десяток и точно может предугадать его действия... на процентов семьдесят. Он опустился обратно в кресло и принял из рук Шери банку пива, отпив немного.        — Мы живем не одни. Наш отец оповестил нас о вашем приезде с дочерью, это он подарил твоей девке куклу в виде Блэйз.       Убийца почувствовал некую ревность и неприязнь к этому человеку за то, что он посмел назвать имя его покойной малышки, но дерзить и перебивать не стал, лишь стиснул зубы и продолжил слушать, сев на диван. Отис продолжил.        — Люди... ― он вложил в интонацию, казалось, всю свою неприязнь к людям, он этого человека словно от шакала пахло падалью, и он, не в силах сдержать ее натиск, выплескивал на окружающих негатив. — люди прогнили в городах, стали однотипными, примитивными, пустыми и бесполезными сосудами с кровью. Мерзко, отвратительно и низко представлять себя в их обществе, лучше жить в такой глуши и чувствовать себя свободным от принятых гребаных норм, чем вблизи с этими заядлыми хлюпиками и курвами! Такие как мы должны держаться друг за друга, идет борьба, Джефф, твой внутренний голос твердит тебе об этом не первый год и ты это понимаешь сам.        — Эти твари облили бензином нашего младшего брата, он выжил и стал инвалидом! Мрази должны получать по заслугам, их крики должны с лихвой окупить наше отвращение к ним! — Шери звонко рассмеялась, но почти сразу успокоилась, словив недовольный взгляд брата.        — Допустим я согласен с этой невъебенной речью. Вопрос: и че? Что вы хотите от меня? — Джефф деловито рассмотрел свои ногти, сохранившие под собой недельные скопления грязи.        — Мы отлавливаем городских на дорогах, а они тут частенько проезжают, и убиваем! Прямо под нами в подвале таких изнеженных свиней около двадцати в клетках, и каждого из них ждет расправа. Мы убиваем как хотим, не боясь быть пойманными. Да и ты уже порядком устал от этих постоянных погонь и полиции, вам требуется время чтоб затаиться и переждать эту хуйню. — Отис отшвырнул пиво в сторону и поднялся с кресла, разговор с маньяком заводил его. Он уже и не помнил со скольки лет знает о нем, но еще в первые минуты разговора матери о неком мальчике с порезанным ртом он внушал ему чувство радости, адреналина, желание жить и убивать.       Джефф тихо напел какой-то мотив знакомой ему песни, содержащей в себе довольно извращенное и грубое составляющее. Шери с нетерпением крутила в руках свою банку с пивом, прикусывая губу, и поправляя волосы. Брат посвятил ее в политику этого человека еще в детстве, и она слепо следовала ей, но это не значит что она была бы против! Как она мечтала увидеть мальчика Дэмиена, первое потомство этих великих людей, но ей удалось увидеть лишь девочку, на которую до сих пор действовало снотворное у нее в комнате на кровати. Убийца допил свое пиво, смакуя напряженный момент. О, как он любил эти взгляды, это взгляд надежды, желания и нетерпения. Джефф медленно поднялся с дивана, раздавил пустую банку руками и изложил свое мнение:        — Идите на хуй!       Рука Шери повисла вместе с банкой, а сама девушка подняла к потолку очи горе, брат же словно не услышал его слов. Хотя даже не так, он будто ждал именно их. Отис подошел к Джеффу, улыбнулся и похлопал мужчину по плечу, не обращая внимание на угрожающие нотки в сопении маньяка.        — Давай ты встретишься здесь еще с одним человеком, возможно тогда ты передумаешь.        — Я тебе твои кости в жопу засуну если еще раз коснешься меня, уебок! — Джефф раздраженно скинул руку Отиса с плеча и прошел мимо него к выходу из комнаты.        — За лестницей направо и вторая дверь слева. — Отис чему-то улыбнулся и посмотрел на довольную сестру, добавив — И помни только, что это тоже мы финансировали.        — Да ебал я ваши бабки и твою сестру! — Джефф машинально направился точно к указанной комнате.       Он не спеша шел по коридору и рассматривал дом изнутри. На одной из стен находились головы кукол, которым не меньше десяти лет, это Джеффа позабавило, но виду он не подал, словно за ним кто-то мог наблюдать. Он дошел до нужной двери и почему-то остановился. И кто на этот раз ждет его за очередной дверью: маньяк, врач-психолог, папаша этого дикого антисанитарного общества? Но почему-то он колебался, стоя перед дверью. Рука потянулась к ручке двери и повернула ее, Джефф уверенно вошел в комнату. Комната была не очень большой, приблизительно четырнадцать на десять. В углу стояла чистая заправленная кровать, рядом не менее чистая тумбочка с настольным абажуром. У другой стены стоял деревянный шкаф, письменный стол с ноутбуком, но никого не было из живых людей. Джефф прошел мимо окна с длинными шторами и замер, повернувшись обратно к окну. За шторами кто-то стоял. Нет, это не могло происходить с ним на самом деле. Джефф замер на месте, не сводя взгляда с лица за полупрозрачными шторами. Его руки запотели, хотелось разнести чертову мебель, швырнуть ноутбук в видение и опять забыть. Шло время, а человек все стоял за шторами, пока наконец не выступил вперед к отступившему Джеффу. Еще шаг, Джефф пошатнулся, но удержался и наткнулся на кровать, едва не упав. Он вытянул бледную вспотевшую руку вперед и открыл рот, почувствовав тепло, так несвойственное его прежним галлюцинациям. Ее черные волосы были срезаны до плеч, а правая сторона руки обрамлялась следом от ожогов, часть которых попала на шею. Джефф колебался на пороге безумства и непривычного желания вонзить нож себе в глаза и больше никогда не вспоминать, а главное не видеть эту женщину. Она вытянула руку к его изуродованному лицу и коснулась широких выпуклых шрамов на лице, провела пальцем по неровностям на коже, сжала пальцами ткань его балахона и подошла. Живая.        — Детка...