Паутина

«Уста их полны злословия и горечи». — Новый завет, 3:14.

***

Джерард поперек пересекает аллею слегка поредевших в листве кленов, запинаясь о громоздкие корни деревьев. — Блядские деревья… — шипит парень, яро укутывая молочное полноватое лицо в болотный шарф, подальше от назойливого ветра. Аноним скрещивает руки, стоя на пологом склоне в тени парковых массивов. Полумрак стелется по лицу парня, он предстает, как нечто по-настоящему неблагонадежное и одиноко-холодное. Как нелюдимый призрак, забывший о собственном существовании. Настойчиво сражается с гравитацией Уэй, взбираясь широкими шагами к Ублюдку. Он прекращает лишь достигнув цели, умирающе вздыхая и выдыхая. — Дыхалка у тебя некстати, — опрометчиво колет Аноним. Джерард лишь наклоняет голову и пожимает плечами, как бы говоря «а мне-то что до нее?», и поправляет длинную черную лямку спортивной сумки. — Тяжело? — Ублюдок придает себе движения, за ним следует Ноль. — Тяжело, — парень готовится отдать ношу другу, полагая, что это лишь взаимовыручка. — Тогда сам неси. Уэй ухмыляется в спину Анониму и едва расплывается в улыбке, но останавливается. Ему ненавистны чужие оскалы, так с чего бы уподобляться?

***

— Будь как гость, — Ублюдок не касается Джерарда, сопровождая его в подвал. Со счастливым лаем парней настигает поджарый доберман, забавно цокая когтями. — Это Сатана, знакомься, — подросток мягко хлопает питомца по голове, и в его взгляде проскальзывает что-то такое, чего невозможно было разглядеть ранее, что-то теплое и ласковое. — Привет, Сатана, я Джерард, — Уэй грохает сумку на пол, опирается на колени и гладит пса по загривку. Наблюдающий за собакой Аноним переводит янтарный взгляд на друга. В его голове проскальзывает что-то похожее на умиление. — Джерард? — с неведомой интонацией спрашивает Ублюдок. — Можешь звать меня как хочешь, без разницы, — он поднимает сумку и спускается в темень подвала, уповая на отсутствие там затхлого запаха водопровода. Аноним дает продольным лампам жизнь, они монотонно жужжат, искря холодным больничным светом. Ноль сквозь приспущенные веки созерцает комнатушку: одноместная кровать, прикрытая относительно чистым и, кажется, новым пледом, офисный стол, железный табурет, два шкафа-двойника, зеркало в пол — ничего сверхъестественного. Уэй плюхается на кровать, запихивая под нее сумку, и выжидающе пялится на Ублюдка. Последний скупо информирует Джерарда о предстоящих делах и удаляется из подвала. — Я, кстати, Фрэнк, — вполслуха замечает он, растворяясь в дверном проеме. И Ноль бормочет себе под нос, вторя словам Анонима.

***

Полуденное солнце вечно теплее утреннего, но светит тусклее и назойливее, кажется совершенно иным, хотя на деле попросту меняет свое местоположение на атласе неба. Фрэнк подмечает эту закономерность, ровно как и Джерард, пока вышагивает рядом с парнем по хрустким темно-желтым листьям вдоль дороги. — Собираешься говорить хоть что-то? — Уэй нехотя напрягает голосовые связки. — Слышал об эвтаназии*? Мы сейчас будем заниматься этой дрянью. — Эвтаназия незаконна в штатах, — Ноль подсознательно питает уважение к Фрэнку по этой причине. Ублюдок многозначительно качает головой и закуривает, отчего имеет вид еще более бунтарский. Его кисти все в ссадинах, через кожу зримо просвечивают голубые вены, ногти и пальцы совершенно аккуратны, что удивительно, ведь создается впечатление, что подобные люди не следят за собой и крайне нечистоплотны. От Фрэнка приятно пахнет чем-то холодным и горьковатым, может, свободомыслием. — Мне жаль, что я недостаточно завлекательный и интересный, — говорит Джерард, забираясь в глубины шарфа, и безразлично глядит на друга. — Ты навязал мне себя, поселился в моем доме, лезешь в мою жизнь, хотя мы видим друг друга второй раз в жизни, а теперь говоришь, будто бы ты постный тухляк, — парень чувствует на своем лице взгляд идущего рядом, но не оборачивается на него. — Тебе бы неплохо познакомиться со здравой оценкой ситуации. Пораскинь мозгами, стал бы зануда сбегать из дома, связался бы он с незнакомцем из интернета и занялся бы нелегальщиной? В ответ молчание понимания, Уэй улыбается глазами, ведь ему, кажется, сделали комплимент.

***

— Давай еще раз, ты усыпляешь людей, которые платят тебе за это, сотрудничая с несколькими парнями, разбросанными по штату и городу, а полиция до сих пор не поймала вас? — Ноль недоверчиво хмурится. — Полицейские пытались что-то с этим сделать, но на самом деле их апогей — это ловля граффитистов в подворотнях. Небольшой железный амбар с грохотом, который обыкновенно присущ грузным развалинам, открывается, конечно, не без помощи Фрэнка. Парень пробирается внутрь и сует во внутренние карманы черной джинсовки шуршащие упаковки шприцов, лезвия для бритья, непонятные склянки и пачки таблеток. Джерард внимательно наблюдает за происходящим, попутно оглядывая бесконечные стеллажи вдоль стен помещения. В воздухе жутко воняет спиртом и нашатырем, от этого кружится голова. — Мы идем убивать, Ноль. Как фантастические ублюдки, — скандирует парень, закрывая амбар и покидая безлюдные дворы пригорода. Движимые против ветра, подростки настигают мотель у шумного шоссе. Уэй вытряхивает из карманов плаща мусор от нечего делать, преследует спину Фрэнка и лишь иногда шумно вздыхает. Они проникают в холл заведения, где регистрируют себя Сэмом и Тайлером. Консьержка заметно краснеет и мямлит что-то несвязное, подавая ключи от номера. Она приняла их за геев и смутилась. — Ты видел ее лицо? — беснуется Ублюдок. — Ребята, я толерантна с вами, но не забывайте про моральные устои общества, — Джерард искажает свой голос в глупой манере. — И не забывайте про смазку, педики, — «Сэм» сперва глядит на реакцию друга, а после морщится от неприязни к сказанному. Уэй почти улыбается, но резко меняется в настроении.

***

— Давай уже, свинья! — раздраженно и с ненавистью повторяют все одноклассники Джерарда, их голоса сливаются в унисон. Парень послушно, но больше униженно, спиной ложится на деревянный пол спортзала, его ноги зажимает один из «умников». Уэй сцепляет руки в замке за головой и поднимает торс к коленям. Совершая простейшее упражнение на пресс, полноватый подросток громко дышит, иногда выдох производится с не нарочным добавлением голоса. Одноклассники расползаются в раздевалки со звонком, вокруг Джерарда остаются только умники, на лицах некоторых читается то ли отвращение, то ли насмешка. — Посмотрите на него, он стонет даже при таком уровне нагрузок! — издевательски выкрикивает регбист, зажимающий голени Ноля. Тут же Джерард останавливается, тяжело дыша и чуть ли не плача от обиды. Регбист недовольно хмыкает и раздвигает ноги Уэя, усаживаясь между них. Окружающая компания одобрительно шумит. — Не против, если мы сделаем оставшиеся двадцать раз вот так? — он делает небольшую паузу, а затем выразительно добавляет. — Педик. Ноль дергается, дрожащими от волнения руками отцепляя костлявые пальцы умника от своих коленей, он с силой пинает парня в грудь и истерично ноет, отползая к стене от движущихся на него регбистов. — Нет, нет, пожалуйста, оставьте меня, — тараторит он, поднимаясь с пола, но его сталкивают обратно в ноги. — Ты такой жалкий выблядок, тебя все ненавидят, — холодно бросает один из компании, — лучше сдохни, всем станет только лучше. Джерард испуганно смотрит на кашляющего от сильного удара умника, что сидит на полу в метре от Уэя. Группа школьников довольствуется видом парня, загнанного в угол, как избитое животное, и удаляется из зала. За ними следует пострадавший регбист, но он предварительно замирает возле Ноля и харкает в того, попадая на внешнюю сторону ладони. Весь в поте и слезах, униженный и оскорбленный, грязный и отвратительный. Джерард громко всхлипывает и сквозь затуманенный взгляд пялится на плевок на своей руке. Тебя все ненавидят. Лучше сдохни. Уэй дергает рукой, приближая ее ко рту, и лихорадочно слизывает слюну регбиста. Он не сглатывает и держит вязкую, еще теплую жидкость в полости рта, представляя, каков на вкус поцелуй того парня.

***

Фрэнк входит в чужой номер мотеля, за ним как обычно следует Джерард и видит сидящего на кровати мужчину в годах. — Я Сэм, Ваш спаситель и Бог, — на этих словах они обмениваются рукопожатиями. — Оплата вперед. — Все в сумке, — хрипит незнакомец и указывает на саквояж. Уэй бесцеремонно лезет к чемоданчику и проверяет наличие денег. Он широко распахивает глаза при виде крупной суммы. Клиент укладывается на постель, прикрывает дрожащие веки, и Ноль замечает скованность в действиях мужчины, его напряженные губы, витающий в атмосфере страх смерти. Ублюдок с серьезным лицом освобождает шприц из упаковки, наполняет его жидкостью и останавливается на время. Фрэнк с омерзением разглядывает без пяти минут покойника, являющего собой жалкую картину. Парень хмурится, шепча что-то невнятное, но вряд ли это молитва, и вводит препарат внутримышечно. Джерард подходит ближе и кладет озябшую ладонь на горло незнакомца, нет ни дыхания, ни пульса. Впервые лицом к лицу с мертвецом Уэй встретился в эту секунду, в свои кошмарные семнадцать лет. Кончина приходит быстро и бесславно. — Зачистка на подходе, — откашлявшись, бубнит Ублюдок, — если хочешь получить часть денег, то сейчас подстрой самоубийство. Он вкладывает между пальцев Ноля упаковку лезвий и велит тому торопится, пока кровь не свернулась. Плавно, каждый новый раз с большим нажимом, Уэй полосует вены холодеющего мужчины. Лезвие застревает в тканях кожи, словно в тряпичной кукле, и остается на вечный покой впившимся в кожу клиента. Ноль сжимается всем телом в попытках остановить нервный тремор конечностей, у него скверно получается, что не упускает из виду Фрэнк, куривший поодаль, утопленный в бархатное кресло. — Теперь ты запятнал свою совесть и честь, — говорит он, словно читает приговор, — тебе не сбежать, мы оба в этой змеиной яме. Под маской спокойствия, такого холодного и прекрасного, Джерард пал так низко, как это только возможно. Думается, он будет жить недолго, а после него хоть потоп.