Паутина

В темной воде канала дрожит персиковое солнце, под ногами скрипят укутанные в мох доски полуразвалившейся пристани. Фрэнк угнездился на перила пирса и теперь ухмыляется Джерарду, который все думает о том мертвом мужчине и его напряженной позе перед эвтаназией. «Сдохнуть, как уличный пес, — ежится парень, размышляя про себя, — да еще и от рук этого чекнутого панка. Отвратительно». — Будешь? — Фрэнк протягивает Джерарду упаковку «Марса». Парень мнется в поисках верного ответа, но не додумывается хотя бы отказаться, поэтому пялится на татуированные пальцы друга и на батончик, заключенный в них. — Ешь уже! — Ублюдок пихает Нолю в руки шоколадку. — Ты хоть видел себя? Такой страдальческий вид. Джерард знал, что выглядит не лучше заживо погребенного, поэтому избегал своего отражения в зеркале. Уэй как-то ненатурально оскаливается и принимает батончик, который ему настойчиво предлагали. «Спасибо», — почти успевает проронить Ноль, но Фрэнк быстрее: — Парень, ты серьезно умеешь улыбаться только так? У тебя что, всю семью вырезали? Или, может, ты подвергся травле? Джерард отрицательно мотает головой и видит в янтарных глазах напротив бесовской огонек, Фрэнк разоблачил ложь. Ублюдок вскидывает голову и с издевкой выдает: — Ты постоять за себя не можешь? — Не осуждай меня, сам-то наверняка не лучше, — бурчит Уэй, кутаясь в шарф от назойливого бриза. — Что они делали с тобой? — заинтересовано, но без должной тревоги. — Будто бы это и в правду тебя волнует. Изо рта Фрэнка вылетает глупый смешок, и он спрыгивает с перил, оставаясь на некотором расстоянии от Джерарда, но оно вскоре сужается до десяти сантиметров. Ноль пялится на железное колечко в нижней губе Ублюдка. — Знаешь, что бы ты там ни говорил, — он не подступается еще ближе, а это и не требуется, потому что ментоловое дыхание обжигает кожу даже сквозь эти чертовы десять сантиметров, — а мне и вправду наплевать. Уэй тут же отстраняется и закусывает губы. — Ты все-таки фантастический ублюдок, — шепчет парень. Фрэнк довольно кивает головой, не стесняясь проскочившей секунду назад искры. — Подкинешь меня завтра до школы? — Эй, я не твоя мамочка. На это уговора не было. — Я хочу забрать документы оттуда, это будет первый и последний раз, когда ты меня подвозишь, — Ноль флегматично пожимает плечами. — Пожалуйста? — Хочешь убежать от мудаков, что втаптывают тебя в грязь? Вот так свалишь, поджав хвост и скуля? — на его лице можно прочесть выражение разочарования. — Делай, как знаешь, я тебя жизни учить не стану. — Да разве ты можешь что-то смыслить в жизни? Ты не видел всех ужасов, что видел я. — Не забывайся, Ноль, — Фрэнк слегка раздражается нахальности друга, — тебе шестнадцать, ты не видел мира дальше этого затхлого города, и если бы не тот чат, сегодня ты бы снова заперся в своей комнате и до рассвета жрал бы свой ебаный новокаин, чтобы «не чувствовать себя униженным». И ты все еще думаешь, что хорошо знаком с настоящей жизнью, а не с ее жалким отголоском? Джерард весь будто бы вжимается внутрь самого себя и удивленно глядит в пустоту. — Я… То есть ты. Тебе двадцать, ты убиваешь людей, балуешься наркотой, никотином и алкоголем, вылавливаешь школьников в этом чате ради того, чтобы, избив их, деть в никуда свою ярость неизвестного происхождения. Ты ненавидишь все вокруг, не имеешь друзей и девушки. Живешь, словно ты болен раком, но одновременно с тем твердишь, что давно потерял вкус к жизни. Я не понимаю, почему ты взял за привычку считать себя самым развитым и здравомыслящим? Это не так. — Зато я свободный, не замечал? Фрэнк закуривает сигарету и выдыхает клубы дыма Джерарду в лицо, на что последний морщится. — Так дерьмово, — выдыхает Ублюдок на этот раз в сторону от парня. — Что именно? — Все, — он стряхивает пепел с сигареты. — Не думал, что я много курю? — Думал, но мне плевать, — Уэй не лжет. «Все равно все мы подохнем», — единовременно говорят оба, после чего перекидываются упадническими ухмылками. Джерард шуршит оберткой, откусывает шоколадный батончик и утыкается безразличным взглядом в закат. Наверное, самый холодный закат этой осени. Ноль поворачивает лицо к стоящему рядом курильщику и закатывает глаза: он, кажется, снова чувствует нечто похожее на судорогу. Даже сквозь новокаин. — Попытайся проучить тех, кто тебя унижает. Не оставляй их безнаказанными, — шепчет Фрэнк, скрывая за этими словами заботу. — Я пробовал пару раз. Но ожидание новых результатов от повторения одних и тех же действий — безумие. — Также это признак того, что ты — человек, — Ублюдок некоторое время молчит, докуривая сигарету. — Завтра в десять я отвезу тебя в школу, будь готов к этому времени.