La Petite Mort

— Что тебе нужно? — обречённо спросил колдун. — Это не мне, — демон коварно улыбнулся. — Это тебе нуж-ж-жно. И поманил к себе изящным пальчиком. Колдун ощутил слабость в ногах. Демон пригласительным жестом указал на свой пах. Сердце колдуна словно упёрлось в горло, стало трудно дышать. Нервно поправив перчатку, мужчина, чувствуя какой-то подвох, оглянулся в поисках глиняной мисочки. В последний раз так нервничал на экзамене по практической алхимии. Обнаружив сосуд для треклятого ингредиента на столе с котлом, колдун на деревянных ногах направился туда. Руки так тряслись, что он едва не уронил мисочку. Демона всё это откровенно забавляло, колдун почти физически ощущал колкую насмешку в его взгляде. Чёрные с узором жёлтых полосок кольца змеиного хвоста любезно расступались перед колдуном, пока тот смиренно шагал в смертельные объятия, и снова с шуршанием чешуи по сухому камню смыкались за спиной, как створки ловушки. Колдун потянулся рукой к паху демона и дрогнул, почувствовав прикосновение холодных пальцев, обхвативших его запястье. Вторая рука демона коснулась подбородка, приподнимая его, чтобы приковать взор колдуна к своему лику. Покрываясь холодным потом под огнём жёлтых глаз, колдун почти не почувствовал, как тонкие пальцы ласково лишают его руки защитной перчатки. — Это не потребуется, — услышал колдун в голове и почувствовал, как удерживавшие его подбородок пальцы касаются губ. — Я ж-ж-же говорил… Демон опустил руки на плечи колдуна и плавно надавил, мужчине не оставалось ничего больше, кроме как подчиниться. Оказавшись на коленях, почти обезумевший от волнения и страха, колдун увидел перед своим лицом половой орган змеехвоста. В память чётко врезался этот образ в мельчайших деталях. Исследовательский ум колдуна отметил все анатомические особенности: отсутствие яичек и схожесть с человеческим половым органом. Хотя, колдун не помнил, чтобы ему когда-либо доводилось вот так разглядывать мужские гениталии. Когда решился начать и потянулся рукой к члену лабарита, колдун снова услышал голос в голове: — Нет, мой милый… Ты с-с-сделаешь это губами, у меня слиш-ш-шком чувствительная кож-ж-жа. Колдун с недоумением на лице поднял голову, демон в это время облизывал собственный палец, заигрывая с ним языком. «Только в извращённом разуме демона могла зародиться подобная мысль», — мелькнуло в голове. Губами?.. Языком? — Ты серьёзно? — взмолился колдун. — Как ты только до этого додумался? И услышал смех в голове, бесстыдный, откровенно издевательский смех. Колдун приоткрыл губы, лишь для того, чтобы нервно облизнуть их, и почувствовал смущение, предположив, как демон мог это трактовать. Раз попался в ловушку демона — он уже победил. Все попытки цепляться за какие-то ценности лишь обесценят их, — вспомнил колдун слова какого-то мудрого мужа. Они отлично описывали ситуацию. «Пусть всё это поскорее закончится», — подумал колдун и, раскрывая губы, потянулся к половому органу демона. Чешуя источала лёгкий земляной запах, а кожа отдавала каким-то острым ароматом, напоминающим анис с корицей. Колдун подумал, что таких подробностей нет в бестиарии, как и описания того, каков на вкус член лабарита, — мужчина пытался убедить себя, что это уникальная возможность подробнее изучить данный вид. С таким настроем он приступил к исследованию члена демона, неуверенно касаясь чувствительной тонкой кожи влажным и горячим языком. Демон немного опустился на хвосте, устраиваясь поудобнее, тихонько звякнули браслеты, колдун увидел перед своим лицом тонкие пальцы демона, скользящие вниз по смуглым бёдрам. Хоть и обрезанные, когти всё равно выглядели угрожающе в такой близости с лицом. Колдун неуверенно коснулся губами ещё вялого члена, но тут же услышал неодобрительный шёпот: — Поработай яз-з-зычком. Колдуну не раз доводилось вызывать эрекцию у звероподобных демонов низкого ранга, но то было рукой и через перчатку. На этот раз он очень тонко ощущал сокращение мелких мышц, когда член, наливаясь силой, твердел и, вырастая в размерах, будто оживал под языком колдуна, вытягиваясь ему навстречу. Было в этом что-то захватывающее, неудивительно, что фаллос являлся символом жизни во многих культурах. Было в этом также и что-то волнительное — заставить плоть подняться, подчиняя себе. Увидев перед лицом член лабарита во всей красе, колдун немного растерялся после своего маленького триумфа. Мужчина не знал, что делать дальше, опасаясь, что у него не хватит языка, чтобы ублажить чувствительный орган длиной с ладонь взрослого мужчины. К тому же, мутноватая слизь, которой сочилась головка, содержала в себе мощный токсин, колдун не мог придумать, как избежать контакта с ядовитой субстанцией и при этом удовлетворить демона без перчаток. Несмотря на принятое противоядие, в груди холодело от одного вида медленно стекающей по стволу бледной струйки смазки, которой у змеехвостов обычно выделялось довольно много. Демону заминка не понравилась, колдун дрогнул, когда прохладная ладонь коснулась его подбородка, притягивая к возбуждённому органу. Большой палец демона раздвинул губы, стремясь попасть в рот. Колдун расслабил челюсть и, замирая от ужаса, принял в рот головку члена. Смерть не наступила, когда губы сомкнулись, обхватывая её, и даже когда колдун распробовал сладковатую на вкус смазку языком. — С-с-с з-з-зубами поаккуратнее, не то я с-с-сломаю тебе ш-ш-шею, — пригрозил демон. Поначалу с большой осторожностью, удерживаемый демоном за подбородок, колдун медленно и неумело вбирал в рот настолько, чтобы контролировать возникающие рвотные позывы, что демона не очень-то устраивало. Он ласково провёл тонкими пальцами по лицу колдуна, поднимаясь к волосам, запустил в них пальцы, затем то же сделал и второй рукой. Колдун было расслабился, сосредоточиваясь на своём занятии и на том, куда девать заполняющую рот смазку и собственную слюну. Пальцы демона дошли до затылка, и тут колдун почувствовал лёгкий щелчок в голове, похожий на звук, с которым открывается замок. От удивления мужчина проглотил всё, что было во рту чуть ли не со всем членом, подавшимся вдруг глубже в рот. Демон нашёл защитную руну и снял её. Колдун не чувствовал больше неприятных позывов к рвоте, даже когда головка члена демона упёрлась в горло — лабарит взял контроль над разумом и убирал лишние ощущения. Больше не требовалось придерживать колдуна за подбородок, он сам, как марионетка на ниточке, делал всё как нужно. «Любовник демона», — промелькнуло в голове. Колдун почувствовал сожаление и горечь, но тут же их лишился. Он опустил на пол глиняную мисочку, которую так и сжимал в потеющей ладони, провёл пальцами по сухой гладкой, приятно холодящей кожу чешуе, миновав пересечения сущностей — по бёдрам, убегая вверх за спину и вниз по безупречной ягодице. Колдун в жизни не позволил бы себе таких откровенных ласк. Бесстыдно сжимая упругий зад демона, он продолжал ласкать губами его член, жадно вылизывать, вбирая всю смазку в рот, заглатывать по самое основание, щекоча языком нежную кожу у основания члена. Колдун и представить себе не мог, сколько существует различных способов ублажать мужчину ртом, но делал всё это для демона, одновременно и участвуя, и оставаясь сторонним наблюдателем, удивляясь и сгорая от стыда, которого демон не спешил отнимать. Развратное существо упивалось этим чувством, переполняющим захваченный в плен разум. Колдун уже не был уверен, принадлежат ли ему возникающие в голове мысли, он ли представляет себя на месте демона или тварь над ним издевается. Мужчина догадывался, что это должно приносить удовольствие, но никогда его не знал и не понимал шевелящееся в низу живота ощущение. Несмотря на близость демона, который будто бы поглощал тепло из воздуха, колдуну становилось жарко. Этот жар исходил от него самого, волнами пробегал по телу, сползал по позвоночнику и снова разливался, чтобы начать копиться в паху. Увлечённо обсасывая головку члена лабарита, колдун пытался понять, что происходит с его телом: воздействие яда или же шок. Когда до мужчины стало доходить, он услышал смех змеехвоста в голове: — Да ты воз-з-збуж-ж-ждён! Не так ему бы хотелось впервые это испытать — на коленях перед демоном и с членом в глотке. А как хотелось, и хотелось ли вообще, — колдун уже не помнил. Напряжение в паху возрастало, колдун невероятно отчётливо почувствовал, как по его торчащему члену скатилась маленькая капелька. Демон смеялся и толкался бёдрами, заталкивая свой член колдуну в рот. — Ж-ж-жарко тебе, дорогой? — слышал издевательское шипение. Всё ещё управляемый лабаритом, колдун остановился, выпуская член демона изо рта, гадая, что тот ещё для него придумал. Демон на мгновение отпустил, колдун почувствовал захлестнувшие его эмоции, которые змеехвост подавлял прежде. Они вплетались в возбуждение и тонули в нём — самом сильном ощущении, сковавшем тело и затуманившем разум. Удовлетворённый результатом, демон сплёл какой-то сложный узор ловкими пальцами вычерчивая руны настолько быстро, что колдун ни одной не смог разглядеть, а затем лабарит раздвоился. Колдуну показалось, что глаза его обманывают. Раскрыв рот от удивления и роняя капли слюны на мантию, мужчина наблюдал, как от демона отделяется его точная полупрозрачная копия, занимает место рядом, они с демоном переплетаются змеиными хвостами и сближаются, соприкасаются губами, начинают ласкать члены друг другу. От последнего колдун громко охнул, рука потянулась к собственному изнывающему члену и застыла — мужчина ощутил бесстыжий взгляд демона, вернувшего контроль над своей марионеткой. Копия лабарита невероятно быстрым движением перетекла в сторону, а затем за спину колдуну. Мужчина судил о её передвижениях по взгляду демона, с противной улыбкой наблюдающего за своей проекцией. Колдун почувствовал, как что-то касается воротника его мантии, от чего тот становится свободнее и начинает сползать вниз, а кожи на спине касается холодок, опускающийся вниз по позвоночнику. Затем мантию с него срывают, проводят холодной рукой по спине, толкая вперёд, заставляя опуститься на четвереньки, затем чуть царапнув когтями кожу, поддевают шнурок, придерживающий штаны и стаскивают их вниз, разрезая ткань острым когтём. Колдуну стало страшно, страх на мгновение затмил возбуждение, но демон тут же его заглушил. И колдун уже не вздрогнул, когда на его зад опустилась холодная рука и принялась его мять. Прикосновения сначала казались чем-то странным, но затем, под корректировкой демона, стали приносить удовольствие, которое мужчина вкушал всё с большим аппетитом, подставляя зад для ласк когтистой руки. Он не заметил, как ласкающие руки раздвинули его ягодицы, только когда между ними оказался скользкий от смазки член, колдун задумался, зачем демон всё это делает. Колдун потёрся об возбуждённый член копии лабарита ягодицами и замер, чего-то ожидая. «Весь этот секс — какая-то глупая игра», — подумал он. Мужчина не мог понять, как подобные действия могут приносить удовольствие, когда разумом не управляет демон. Холодные руки с силой раздвинули его ягодицы, будто демон пытался вывернуть его наизнанку через задний проход. Влажная головка члена упёрлась в него и… вошла внутрь. Колдун охнул и сильнее упёрся руками в пол, поскольку ноги едва держали — демон заставил его максимально расслабиться. Член копии лабарита медленно и плавно скользил, погружаясь всё глубже и почти не встречая сопротивления. — Тебе очень идёт эта поз-з-за, — услышал в голове слащавый шёпот. Лабарит, всё это время ласкающий себя рукой, придвинулся ближе, предоставляя свой возбуждённый орган к услугам ставшего безвольной марионеткой колдуна. Мужчина поднял голову и принялся преданно вылизывать член демона, пока его копия насаживала колдуна сзади. А вылизывать его можно было бесконечно, смазка не прекращала выделяться, размазывалась по губам и подбородку мужчины, оставившего все попытки собрать её всю. Колдун снова заглотил член демона, чувствуя, как второй член вошёл в него до упора, медленно скользит назад и снова заходит полностью. От этой заполненности ему словно было тесно в собственном теле, но это было тесно возбуждению, сковавшему низ живота и начинающий ныть от неудовлетворения член. Колдун хотел закричать о том, как ему необходимо освободиться и воспарить, но рот был занят активной стимуляцией ненасытной плоти лабарита. «Молю, прекрати это, прекрати…» — сначала тихо, затем всё громче и громче с каждым толчком в глотку, с каждым толчком сзади, обретая ритм, стучало в висках. Колдун умоляюще протянул руку, цепляясь за змеиный хвост. «Прошу тебя…» — кричали глаза, роняя слёзы. Демон взял его лицо в ладони, собирая капли большими пальцами, и, смеясь, притянул к себе, грубо заталкивая член по самое основание. «Избавь меня, ты можешь!» — колдун закрыл глаза, концентрируясь на мысли, пытаясь передать её демону. Если лабарит его и слышал, то игнорировал, полностью посвятив себя сношению глотки колдуна. Копия демона тем временем тоже ускорила темп, более уверенно обрабатывая уже не девственный зад. «Пожалуйста!» — вопил разум колдуна, он уже не чувствовал, как рука нашарила на полу глиняную мисочку и поднесла к паху демона. «Молю тебя!» — после невероятного натиска демон неожиданно отпустил. Колдун по инерции ловил выскользающий изо рта член губами, но демон оттолкнул его и притянул руку, держащую сосуд для семени. Колдун отстранённо наблюдал, как член лабарита извергается, как сперма расплёскивается и стекает по коричневым стенкам мисочки. Рука колдуна опустила наполненный сосуд, демон поймал его подбородок и размазал по губам последнюю каплю, заставляя слизать её, рассмеялся, глядя в глаза. — Получи свою награду, человек, — произнесли губы демона. Его голос звучал совсем как человеческий, всё это время демон дурачил колдуна. Разум обожгло осознание того, что маячило на его границе намёками и подсказками. Лабарит снова рассмеялся — уже по-настоящему, сотрясая своим смехом склянки на полках. Даже когда он ушёл, его смех ещё некоторое время звучал в стенах лаборатории. Влияние демона исчезло вместе с ним, в теле тут же проснулись все подавленные ощущения, колдун вскрикнул от боли. В его бедро впилась когтистая лапа, внутренности терзал член проекции демона. Мужчина попытался уползти, рванулся вперёд. Его, цепляющегося за камни пола, притянули обратно, оцарапав когтями бёдра. — Исчезни уже, тварь! — завопил колдун, начиная вычерчивать руны в воздухе. Змеиный хвост угрожающе зашевелился, когтистая рука с силой вдавила колдуна в пол. Ударившись челюстью об камень, колдун затих, приходя в себя. Тем временем двойник демона заломил руки мужчины за спиной, не оставляя возможности подняться. Только его зад остался торчать, очень выгодно подставленный лабариту. Чем тот непременно воспользоваться, загоняя твёрдый скользкий член обратно. Колдун взвыл на полу. Во рту смешался привкус крови и демонской смазки, исцарапанные бёдра саднили, болели выкрученные руки, но больше всего дискомфорта причинял насилующий его двойник демона. — Прекрати, пожалуйста… — прохрипел колдун. — Мне больно… Демон чуть ослабил хватку, но и не думал останавливаться, хотя и перестал вколачивать член с прежней силой. — Тебе же было так приятно, — колдун не сразу понял, слышит этот голос на самом деле или он звучит в голове. — Не было мне, не было! — дёрнулся мужчина, только усугубляя своё положение. — Расслабься и получай удовольствие, — двойник демона медленно вышел из него и снова стал проникать, медленно и деликатно вводя член. Колдуну не оставалось ничего, кроме как прислушаться и попытаться облегчить свои мучения. Он обмяк, расслабив спину и плечи, роняя голову. По щекам покатились слёзы обиды, стекающие на холодный безразличный пол. Демон оказался не пятого уровня, а шестого — он умел говорить. Поддавшись отчаянию, колдун дрожал, сотрясаемый рыданиями и толчками демона. Освобождаясь от груза эмоций, колдун не чувствовал облегчения, только усталость и апатию. И член демона — так невероятно отчётливо, будто по оголённым нервам. И снова тело содрогнулось, ноги разъехались в стороны, удерживаемые только спущенными по колено штанами. Ещё раз. Колдун простонал, снова чувствуя напряжение в паху и с новой силой свой восставший член, упирающийся в живот влажной головкой. Ощущение, что сильнее боли, охватывало, заглушая все прочие с такой силой, что темнело в глазах. Колдун осторожно стонал, игнорируя триумфальный смех двойника демона. Мужчину уже не волновало, его это ощущение или снова демон играется, но был уверен, что это его собственное. Рвётся наружу, ищет выход, просит: «Ещё, быстрее, ещё, ещё…». Демон отпустил руки колдуна, но тот не стал вырываться, опасаясь упустить невероятное и совершенно неведомое наслаждение. Колдун затёкшими онемевшими руками вцепился в каменный пол, двигая задом навстречу демону. Тот провёл холодной рукой по бёдрам — ласково, минуя глубокие царапины, по спине и бокам, словно извиняясь за всё перед истерзанным телом. Колдун прогнул спину, толкался ягодицами в бёдра лабарита, уже не прося — требуя ещё. Разум отключился, осталось только тело, желающее утонуть в удовольствии. — Будь проклят весь твой род… — стонал колдун. — Всё ваше Мироздание… Все ваши боги… Все элементы… Удовольствие на мгновение захлестнуло, парализуя грудь, сделав тело невесомым на миг. Колдун им захлебнулся и не смог уже вдохнуть. По животу стекало горячее семя, в глазах мерк свет, слух уловил: — В одном из далёких миров говорят: «Оргазм — это маленькая смерть». Лёгкие парализовало, яд начал действовать. Сначала колдун почувствовал, как сила покидает его, уходит из костей, потом жизнь вытекает из него теплом из мышц, уступая могильному холоду каменного пола. В один короткий миг, в несколько судорог. Никаких сожалений напоследок, никаких предсмертных хрипов — яд змеехвоста, любимое средство безнадёжно больных, забирал легко. Умирающий не успел осознать, в каком унизительном положении уходит из жизни, не успел представить, кто и когда обнаружит его труп, не успел пожалеть, что так и не обзавёлся друзьями или семьёй, что испытал один единственный оргазм за всю жизнь. Мир просто погас, разум растворился во тьме.