Первый луч рассвета

Так много лет душа была крылата, Но ты велел мне пасть, Ты отнял все, что раньше было свято, И дал взамен мне страсть. Ты сам отвел слабеющие руки, И нет путей нигде... Моя любовь — она родилась в муке, Сомненьях и стыде. Ты погасил молитв горячий пламень И заградил уста, Ты вместо сердца дал тяжелый камень, И вот душа пуста. Меня гроза Господня посетила И возмутила кровь... Но я боюсь — вдруг не достанет силы, И обратится в ненависть любовь Ч. де Габриак

От автора, прежде чем вы начнете читать: Многих шокирует реализм в работе. А что вы хотели? Нежную деву и доброго гнома? Дева дарит миру смущенные улыбки, а гном уважает чужие границы и не имеет ни одной тёмной мысли? Тогда смело закрывайте фанфик. Моя Бри жестока, она может убить и получить от этого удовольствие. Я знаю, о чем пишу. Торин - не просто красивый мужик. Давайте видеть в нем нечто большее. У него есть характер, тяжёлый, авторитарный. После всего, через что он прошел, по другому быть не может. Он не добр, он имеет свою цель, ради которой пойдёт на все. Он ревнив, собственник, жесток и суров. Далеко не каждая женщина смогла бы быть рядом, только с характером, закаленным, как сталь. И с глубокими чувствами, длинною в жизнь.

***

      Торин сидел на золотом троне, откинув спину на меховую накидку.       Сегодня он первый раз самостоятельно встал с постели, почти полностью оправившись от ран, полученных в Великой Битве Пяти Воинств; снял с головы тяжелую массивную корону и положил ее на колени. Предстоит еще очень большая работа: Эребор в разрухе, как и вся прилегающая территория на много лиг*. Но это такие мелочи по сравнению с тем, что враги всего живого на земле — дракон Смауг и силы зла — повержены. Со скоростью ветра полетела весть о том, что Король-под-Горой вернул своё царство, уже потянулись со всех концов света его соплеменники, много лет прожившие в бедности и угнетении. Теперь у них есть возможность начать новую жизнь, как и у него.       Единственное, что омрачало его радость и сжимало до боли сердце — потеря любимых племянников. Фили и Кили, молодые, достойные, погибли в кровавой бойне.       Он и сам не сидел на этом месте, если бы не эта женщина. Ее роль во всей этой истории он видел теперь совершенно ясно и, пройдя через все невзгоды, не мог не преклоняться перед ней. Поистине, Валар играют с жизнями всех существ — людей, гномов, эльфов, смешивая и переплетая их судьбы в причудливом танце. Для одних окончание этого танца — смерть. Для других — любовь.       Король печально улыбнулся. Как все это началось? Ночь предстояла быть длинной, и гном погрузился в воспоминания…

***

      После захвата Эребора и битвы при Азанулбизаре Торин потерял почти всё: дом, друзей, родных. Остались только сестра и маленькие племянники, ради которых он дал себе клятву выжить в любых условиях.       Не только он стал жертвой этих печальных обстоятельств. Все гномы оказались в чудовищном положении нищих и отверженных. Никто не пришел на помощь, ни люди, ни эльфы. Каждый из его народа побрел своей дорогой в поисках крова и пропитания.       Это были настолько тяжелые времена, что существо послабее давно издохло бы в придорожной канаве, но только не он. Принц, привыкший, что даже его таз для умывания был из чистейшего золота, брался за любую работу в деревнях, не чурался никакого труда. Он копал землю, собирал урожай, чинил телеги, смотрел за скотом, только чтобы иметь возможность накормить Дис и малышей. Гном имел профессию — он был очень искусным кузнецом, мог творить с металлом чудеса, а так же знал ювелирное дело, но в местные кузницы его брали только подмастерьем за очень маленькую плату, а на свои инструменты денег не было.       Скитания продолжались много лет. Торин работал как проклятый, не зная усталости. Внутреннее пламя ярости и боли горело в его сердце, затмевая все остальные чувства, заставляя двигаться только вперед. Семья долгое время отказывала себе во всем, но, наконец, смогла скопить денег на оборудование кузницы, которую решено было открыть на северо-западе, в Дунланде, самом большом торговом узле.       Прибыв в город, гномы вновь столкнулись со злобой, жадностью и презрением со стороны людей. Если рабочее помещение удалось худо-бедно найти, то с жильем были проблемы. Никто не хотел давать кров представителям горного народа за те небольшие деньги, что они могли пока предложить. Совсем отчаявшись, Дис случайно узнала про некого Уилла Андерсона, богатого купца со странностями, проживающего не в центре города, как положено людям его сословия, а на самой окраине, у леса. Старик был владельцем земли, на которой, помимо всего прочего, были расположены два дома, отделенные лишь условным забором и двором. Один был хозяйской усадьбой, другой — обветшалым домиком давно умершей тещи. Именно его и пришли просить в аренду Торин с сестрой.       Уилл оказался крепким стариком с совершенно седой пышной бородой и веселыми голубыми глазами. Кроме него в доме жили два сына — Скотт и Эйден, высокие смуглые молодые парни.       Переступив порог дома, гномы были готовы к тому, что их выставят за дверь, даже не выслушав. Каково же было их удивление, когда семья Андерсон не пожелала говорить о важных делах до ужина, и Торина с родными усадили за хозяйский стол, отлично накормив. После еды мужчины сели в гостиной, закурив трубки. Уилл выслушал предложение об аренде и, совершенно неожиданно, дал согласие, да еще и на невероятных условиях: он сдает им домик совершенно бесплатно, взамен — починка жилья и дальнейшее его поддержание в сносном для проживания состоянии. Гномы не верили своим ушам, первый раз за много десятилетий столкнувшись с добротой!       Найдя жилье, Торин с племянниками взялись за обустройство кузницы, которая вскоре была открыта. Старый купец не ограничился помощью с домом, он так же выделил Дис участок под огород, позволив взять со своего участка все необходимые семена и ростки. Каждое утро им совершенно бесплатно приносили молочные продукты, а за мясо брали символическую плату. Торин видел, как разглаживаются горестные морщинки на лице его сестры — теперь она могла каждый день достойно кормить своих мужчин. В долгу гномы не остались, полностью приведя в абсолютный порядок жилище, поменяв в нем каждую доску от пола до потолка.       Жизнь потекла своим чередом: кузница пусть медленно, но начинала приносить доходы, а люди все больше шли к странному суровому гному, признавая его мастерство. Племянники Фили и Кили работали там же, в свободное время общаясь с братьями Андерсон, с которыми успели крепко сдружиться. Да и Торин частенько заходил к старику. Вечерами они сидели на крыльце, дымя трубками, и вели неспешные разговоры о ценах на металл, лошадях, и прочих, понятных только мужчинам, делах. Два раза в год Уилл с одним из сыновей уезжал навестить свою дочь, которую невесть почему воспитывала тетка. Он ни разу не рассказывал о ней, да гном и не спрашивал.       У каждого есть свои секреты.

***

      Каждое утро кузнеца и его племянников начиналось с ушата ледяной воды, который они выливали друг на друга на заднем дворе.       — Задержи дыхание, Кили, — и Торин обрушил на молодого гнома ледяной водопад.       — Ух, хорошо, — потянулся молодой гном, растирая спину жестким полотенцем.       — Теперь ты, Фили, — мужчина уже поднял над собой кадку, когда боковым зрением уловил какое-то движение в кустах на садовом участке Уилла. Он мгновенно повернулся и прислушался.       Так и есть. В зарослях смородины кто-то полз, на секунду показалась белобрысая, коротко стриженная макушка. Мальчишка-вор явно пробирался в сторону дома. Непорядок, совсем обнаглели. Торин дал знак племянникам, и они быстро и бесшумно последовали за ним. Через пару мгновений Фили и Кили легко подняли над землей… девушку.       Брови кузнеца взметнулись вверх. Девушка была очень молода, едва вышла из подросткового возраста, ростом выше его на целую голову, очень худенькая, мальчишеская стрижка, светлые волосы, молочно-белая кожа, острый прямой нос, большие зеленые глаза. «Что это и откуда взялось? — подумал он. — Какой странный воришка, надрать уши не получится».       Племянники также находились в замешательстве, вопросительно глядя на старшего.       — Тебя родители не учили, что воровать не хорошо? — грозно спросил он, сдвинув брови и сложив на груди мощные руки.       — Я не ворую! И никогда этого не сделаю! — запальчиво крикнула девчонка, пытаясь освободить локти из хватки гномов. — Вы кто такие и что здесь делаете?!       Торин проигнорировал ее вопрос, но задал свой:       — Не воруешь? Тогда что ты делала в этих кустах?       — Червей искала! А эти болваны, — она бросила гневные взгляды на Фили и Кили, — перевернули миску, и все расползлись!       Торин ожидал услышать все, что угодно, только не это.       — Зачем тебе черви, девочка?       — Зачем нужны черви, все мужчины знают. Но вы, я вижу, к ним не относитесь, поэтому, так и быть, объясню. Для рыбалки.       Гномы вспыхнули. Кузнец чувствовал, как ярость наливается тяжелым комом в сердце. Его так никто никогда не оскорблял. Следует взять ее за шкирку и оттащить к родителям, те уж надерут уши слишком дерзкой дочери.       В следующую секунду он увидел старого Уилла и Скотта, бегущих к ним.       — А вот и хозяин. Посмотрим, как ты теперь запоешь, — усмехнулся гном.       — Торин! Ради всего святого, что тут происходит! — старик совсем запыхался. — Зачем Фили и Кили держат мою дочь?!       — Твоя… кто? — кузнец не верил своим ушам. Он удивленно перевел взгляд со смуглых отца и сына на белоснежную девушку. «Это странно, очень странно и неожиданно. К балрогам, как же неловко!», — думал он.       Племянники тут же отпустили её локти и юркнули за спину дяде, стыдливо пряча глаза.       — Это моя дочь Брианна. Она приехала вчера вечером, я думал позже представить вас друг другу.       — Простите ради Махала, Уилл. Мы увидели ее в саду и приняли за воровку. Нам очень неловко, — с этими словами он повернулся к девушке и поклонился.       — Леди, приносим свои глубочайшие извинения за недоразумение.       Торин был очень зол, так неловко он не чувствовал себя уже многие десятилетия.       Она коротко кивнула и снова ушла в заросли, занявшись прерванной подготовкой к рыбалке.       — Мы идем удить рыбу на спор! Бри в этом мастер, но и я не хуже, — Скотт светился улыбкой. — Она, наше солнышко, вернулась домой!       — Очень рады, — Торин слегка кивнул головой, — а теперь мы вынуждены откланяться, дела в кузнице не ждут, — и гномы направились в свой дом.        «День начался из рук вон плохо», — подумал гном.       Он редко пребывал в хорошем расположении духа; его душа почти разучилась радоваться, а сердце очерствело. Тяжелые думы о трагедии его народа не покидали головы, заставляя снова и снова прокручивать события прошлого.       — Дис, мы уходим, заверни завтрак с собой.       — Почему так поспешно? — поинтересовалась женщина.       — Да, настроение испортилось.       — Мы чуть не приняли за воровку дочь Уилла, мама. Я и Фили держали ее за руки и, боюсь, наставили синяков, — Кили был смущен.       — Что вы сделали? Вы накинулись на бедную девушку, как стая волков? — гномка начинала злиться. — Чья это была идея?       — Моя, — мрачно произнес Торин. — Откуда нам было знать, что это его дочь?       — А она хорошенькая. И ничего, что высокая, — хитро улыбаясь, произнес Фили.       — Даже не думай, — Торин начинал злиться по-настоящему.       — Я зайду к Уиллу позже с мазью от ушибов. Идите уже, — вздохнула Дис.       Брианна сидела в своей комнате, опустив руки в чан с холодной водой, надеясь, что хоть это поможет остановить стремительно распускающиеся синяки.        «Вот же противные гномы! Двое молодых еще терпимо, но вот старший дядька — настоящий наглец. Из тех, кто считает, что раз повезло родиться мужского пола, то можно делать что угодно, а особенно лезть не в свое дело. Я не могу не признать, что он опасен», — думала она, вспоминая мощную коренастую фигуру.       Но не в фигуре дело. Глаза. Яростно горящие сапфиры прожигали до глубины души. А еще крупный, но на удивление правильный нос и тонкие презрительные губы. Бри поежилась. Надо держаться от него подальше.

***

      Где-то совсем рядом кипел бой: мечи встречались со звоном, выбивая искры из металла; мечники же тяжело дышали и сдавленно ругались.       Торин вскочил с постели в одну секунду, схватил меч и бросился к окну своей комнаты на втором этаже, откуда открывался полный обзор на дворы обоих домов.       Дети Уилла — сыновья и дочь, сошлись в поединке. Мужчины медленно кружили вокруг девушки, принявшей боевую стойку. Выпад Скотта — она легко скользнула чересчур длинным для своей комплекции мечом и увернулась. Выпад Эйдена — то же самое. Молодые люди взмокли, тяжело дышали, но сдаваться никто не хотел. Очевидно, братья решили прижать ее к стене. Брианна разгадала их намерения и, сделав фальш-бросок, выпорхнула из ловушки. Ее тактика была понятна гному — вымотать противников как можно больше, самой при этом сохраняя силы, но с таким неподходящим оружием вряд ли это удастся, тяжесть меча сделает свое дело. Мужчины напали вместе, девушка молниеносной подсечкой сбила с ног старшего и отразила удар младшего. Торин смотрел на поединок, подняв брови: «Вот уж не думал, что девчонки могут так драться!»       Внезапно раздался крик Уилла:       — Дочка, осторожно, Толстячок под ногами! — прямо в гущу драки забежал щенок.       Девушка сделала попытку резко остановиться, чтобы не наступить на животное, потеряла равновесие и, раскрыв руки, рухнула прямо в лужу с грязью. Братья схватились за животы от смеха, старик тоже хохотал.       Бри сидела в луже, а Толстячок облизывал ей руки, словно прося прощение за вторжение. Она и сама бы рассмеялась, но почувствовала чье-то присутствие. Резко повернув голову, заметила соседей — молодых гномов, смотрящих на нее со своего крыльца. Ах, наглецы! Девушка встала и ушла в дом.       Торин тоже заметил племянников, завороженно наблюдающих за соседкой, и ему это не нравилось. Она — нахалка и дочка Уилла, а этого достаточно, чтобы держаться от нее подальше.       Придя в кузницу, он ловкими, доведенными до автоматизма движениями начал растапливать печи и готовить инструменты. Снял рубашку, надел кожаный фартук и завязал волосы в толстую косу.       В отличие от других кузнецов, Торин работал без перчаток. Его руки были сплошь покрыты шрамами от искр и капель металла, а ладони огрубели от многочисленных мозолей. После всего, что с ним случилось, он перестал чувствовать физическую боль. Она казалась ничем по сравнению с болью душевной, что каждую секунду терзала мужчину. Каждая мысль летела в Эребор, где погребены тела его друзей и родных, а также судьба всего его народа.       Мысли прервало какое-то оживление, доносившиеся из угла, где находились Фили и Кили. Молодые гномы тихонько смеялись, прикрывая рты руками. Торин вздохнул. Они еще мальчишки, и не несут груза обломков своей жизни.       — Эй, друзья мои, может, и мне расскажете, отчего такое веселье? — мрачно спросил он.       Смех мгновенно умолк, две пары рук усиленно взялись за меха, раздувая огонь.       Вечером, перед сном, Торин с племянниками обычно занимались во дворе, где находились турники, «козлы» и перекладины. Уилл поставил их для сыновей, но мальчики не проявляли интереса к силовым упражнениям.       Выйдя на крыльцо, они сразу заметили тонкую фигурку, легко порхающую на турнике. Дочь Уилла в мужской одежде — брюках и рубахе — проделывала на снарядах потрясающие вещи. Сами гномы были тяжеловесными и не могли бы одолеть что-то потрудней подтягиваний и отжиманий.       Торин с удивлением наблюдал за девушкой. Она висела в воздухе, держась за перекладину лишь кончиками туфель. Затем поднялась на руках и села в воздухе на шпагат, затем повисла вниз головой, соединяя ноги. Прокрутилась несколько раз вокруг своей оси и изящно приземлилась. Фили и Кили захлопали в ладоши, не в силах сдержать восхищение.       Когда Брианна занималась, она полностью уходила в себя, не видя и не слыша ничего вокруг. Это была музыка ее тела, девушка чувствовала, как сладко напрягается каждая мышца. Движения рождались спонтанно, и она представляла, что танцует в воздухе. Звезды мелькали перед глазами, ветер ласкал волосы на макушке. Она наконец опустилась на землю и услышала горячие аплодисменты. Мгновенно обернувшись, увидела гномов. Взрослый стоял неподвижно, а молодые хлопали в ладоши, что было сил. Девушка залилась краской, но мгновенно взяла себя в руки. Ну что же, это шанс посмеяться над ними. Интересно, много ли могут столь тяжелые тела с короткими ногами.       — Добрый вечер. Желаете позаниматься?       — Нет, леди, мы уже уходим, — отрезал кузнец.       — Дядя, ты передумал? А мы с Кили, пожалуй, разомнемся, — Фили взялся большими пальцами рук за подтяжки штанов и деловито спустился с крыльца. Кили стоял в нерешительности, поглядывая на дядьку. Торин бросил на него свирепый взгляд и зашел в дом. Младший гном расценил это как согласие и бросился за братом.       — Фили, к вашим услугам, — галантно поклонился он. — И Кили тоже, — парень расцвел в улыбке.       — Брианна. Можно просто Бри.       Вот уже добрых полчаса девушка наблюдала за двумя гномами, бешено подтягивающимися на турнике. Что ни говори, а руки у них очень сильные.       — Господа, признаюсь, вы меня впечатлили. Еще немного, и сможете давать представления на площади. Поборите медведя или кабана голыми руками, — они вместе посмеялись.       — Леди, вряд ли наше выступление будет пользоваться успехом. Вот вы — другое дело, настоящий талант.       Через два часа Торин услышал стук входной двери, и в комнату завалились племянники, возбужденно жестикулирующие и с улыбками на лице. Он молчал и, смотря в стену, пускал кольца дыма из трубки.       — Ох, дядя, зря ты ушел. Бри… то есть леди Брианна на самом деле очень милая девушка, мы сто лет так не смеялись. Она может…       — Мне все равно, — спокойно сказал гном.       Он был зол — парни ослушались его молчаливого приказа, но, с другой стороны, Дис была довольна тем, что сыновья подружатся с девушкой.       — Идите оба спать, на завтра много заказов.

***

      В заботах и повседневных мыслях кузнеца была только скорбь, печаль и ярость, которую он обрушивал огромным молотом на наковальню. Это немного помогало, выматывало физически, и сознание притуплялось, а вечером удавалось заснуть непрерывным сном на пару часов. Со дня событий в Эреборе он не спал целиком ни одну ночь.       Близость соседского дома не скрывала жизни его обитателей. Торин знал, что Уилл занимается закупкой и реализацией товаров, его сыновья помогают отцу, охотятся, дерутся на мечах, дурачатся с его племянниками — обычная жизнь, в которой вдруг появилось еще одно существо женского пола.       Дочь Уилла была очень странной. Каждый день она упражнялась с оружием, без устали снова и снова нападая на невидимого противника. В углу двора появился внушительный деревянный столб, который она яростно крушила мечом, топором, кинжалом. Девушка явно не интересовалась обычными женскими увлечениями типа шитья и стряпни. Старик подарил ей лошадь, и леди передвигалась по дороге со скоростью ветра, оставляя за собой клубы пыли и недоуменные возгласы прохожих. Коротко остригала волосы и носила простые закрытые платья без украшений, без малейшего намека на кокетство или другого намерения привлечь внимание противоположного пола.       Как-то раз ночью, мучаясь бессонницей, Торин выглянул в окно и, с наслаждением вдыхая свежий воздух, заметил на крыше Уилла какое-то движение. Острое зрение выхватило во мраке высокую фигуру, легко идущую по тонкому остову кровли. Он инстинктивно потянулся вперед, готовый закричать об опасности, но сдержался, ибо его крик мог напугать странную особу, и тогда она бы полетела вниз. Девушка дошла до середины, села на краешек, обхватив руками колени, подняла голову к небу и, не отрываясь, смотрела за звезды. С тех пор каждую ночь по хорошей погоде Андерсон проводила часы, наблюдая за небесными светилами.       Наконец вернувшись домой, Брианна решила вести свою обычную жизнь, заниматься тем, что делала у тетки — совершенствовать навыки боя на мечах, развивать гибкость и ловкость, совершать конные прогулки, исследовать близлежащий лес… Девушка понимала, что для отца это неожиданно и не совсем понятно — любимая дочь ведет себя как мальчишка. Всему этому научила тетка Августа. Будучи не замужем и презирая мужчин, она учила племянницу держаться от них подальше, а в случае чего дать достойный отпор. Бри прекрасно видела, что тетя права. Женщину постоянно считали товаром, собственностью, полностью зависящей от воли мужа. А что же мужчины? Они напивались, жутко воняли, отращивали отвратительные животы, таскались по доступным особам, нещадно лупили своих детей и колотили жен. Исключение составляли ее отец и братья, но это единичные экземпляры, днем с огнем не сыщешь подобных. Девушка поклялась, что никогда не станет жить такой жизнью, никогда не покорится недостойному, лучше вступит в поединок и победит, или погибнет. Но первое все же предпочтительнее, как любила шутить Августа.       Бри с удивлением обнаружила, что ее молодые соседи весьма приятны, отчаянны и безбашенны, как она сама, а их мать — ласковая женщина с печальными добрыми глазами.       Исключение составлял вечно угрюмый взрослый гном. Она видела его, когда сидела по ночам на крыше. Ему часто не спалось, он сидел у окна, курил трубку и иногда смотрел ей в спину колючими сапфировыми глазами, она чувствовала это. Словно холодок пробегал по спине, хотелось обернуться и вернуть ему взгляд, но играть в гляделки по ночам со взрослым, неизвестно что имеющим на уме мужиком — это не про нее.       Хотя, если признаться, эти глаза почему-то манят, в них какая-то тайна. Она вспомнила их первую встречу. Бросив первый же взгляд на стоящего перед ней гнома, ее пронзило ощущение силы и власти. Захотелось… опустить глаза и поклониться, словно перед ней стоял кто-то значимый, кто-то особенный. Девушка всегда чувствовала такие вещи, но взяла себя в руки, стряхнула странные мысли, и сделала первое, что пришло в голову — нахамила, о чем пожалела с первой же секунды. Но назад дороги уже не было.

***

      Пролетели весенние месяцы, настало лето. Солнце садилось поздно, оставляя длинные вечера, наполненные густым запахом разгоряченной земли.       Торин возвращался домой из кузницы. День прошел как обычно, от тяжелой работы приятно покалывало мышцы, он предвкушал прохладное питье и трубку крепкого табака.       Проходя по пыльной дороге, увидел знакомую фигуру. Дочь Уилла сидела на траве под большим раскидистым дубом, держа перед собой на вытянутой ладони… полевую мышь и что-то ей говоря. Зверек не проявлял ни малейших признаков беспокойства, шевелил усами и хвостиком. Торин хотел было пройти мимо, но, поравнявшись с деревом, услышал…       — Добрый вечер, господин кузнец, — звонко поздоровалась Брианна.       — Добрый вечер, леди, — он посмотрел на нее, подняв брови.       — Это Колосок, он рад вас видеть и передаёт привет, — она указала на зверька.       — О… — Торин не знал, что и ответить. Он с сомнением посмотрел на своих собеседников.       — Не удивляйтесь, что он всего лишь мышь. Я ведь тоже, знаете ли, мышка, — сказала девушка.       Внезапная догадка осенила сознание, и все стало понятно. «Ну конечно! Вот в чем дело! Девушка — слабоумная, поэтому ее столько лет прятали. Болезнь мозга изменила ее поведение. Бедняжка! Опасно оставлять ее одну, неизвестно кто может воспользоваться помешанной, но красивой девой. Наверняка отец и братья уже ищут ее, надо отвести к ним», — он ласково улыбнулся и присел рядом на одно колено, заглядывая в прозрачные зеленые глаза.       — Да, я вижу, вы мышка! Вы маленькая мышка, и я отведу вас в вашу норку, к вашему папе-мыши и братьям, они накормят вас отличными зернышками. — Он протянул ей руку.       Глаза девушки округлились, брови взлетели вверх, и через секунду она залилась звонким смехом, испугав мышонка, который юркнул в траву. Она закрыла глаза ладонью и продолжала хохотать.        «Так, это приступ веселья, за которым может последовать агрессия», — понял Торин и поднялся на ноги, раздумывая, как обезвредить ее в случае чего и не нанести увечий.       Брианна поднялась на ноги, утирая слезы от смеха:       — Извините меня. Я не хотела вас обидеть. Очевидно, вы решили, что я не здорова. Пойдемте к дому, я объясню.       Торин нахмурился, но пошел рядом, бросая подозрительные взгляды на спутницу.       — Звери всегда приходят ко мне, — начала девушка. — Сколько я себя помню, они были рядом: кошки, собаки, мыши, белки, птицы, кто покрупнее. Мы общаемся, я чувствую их эмоции. Я действительно мышь, родилась в год почитания этого зверька. Там, где я жила всю жизнь, верят, что двенадцать зверей оказывают покровительство людям, родившимся в тот или иной год. Они передают им свою силу и оказывают влияние на судьбу и характер.       Он внимательно посмотрел в ее глаза, чистые, ясные. Он помнил, как выглядят взор охваченного безумием, и от воспоминаний заныло сердце.       — Я вас понял. Извините и вы меня. Первый раз слышу о таком культе. Мы, гномы, почитаем Махала. Животные для нас — это источник пищи и других нужд.       Бри хотела сказать, что это естественно для варваров и дикарей, живущих в подземельях, но прикусила губу. Они подошли к воротам дома.       — Господин кузнец, — девушка храбро заглянула в сапфировые глаза.       — Да, леди Брианна.       — Извините меня за мои слова при нашем знакомстве. Я была невежлива и оскорбила вас.       — Я извиняю вас, — он коротко поклонился и зашел в свой дом.       Признаться, это удивительно. Дочь Уилла здорова психически, и даже воспитание имеется. Войдя в гостиную, гном тут же забыл о своей спутнице и разговоре с ней.       Брианна поднялась в свою комнату и села на кровать. Она чувствовала смущение, заговорить с этим мрачным гномом было почти безрассудством. Внезапно девушка поняла, что ее так взволновало. Его улыбка. Он ласково ей улыбнулся, когда принял за сумасшедшую. Этот простой для всех живых существ жест был для него в новинку и явно дался тяжело, но как разгладились черты лица, мужчина преобразился, и Бри ясно поняла, что он еще молод. Какие-то неведомые потери оставили на челе кузнеца печать вечной угрюмости и скорби. Она попробует выяснить, что приключилось с этой семьей.       Вскоре пришли молодые гномы и позвали Бри прогуляться вдоль речки. Торин видел в окно, как троица отправилась за ворота, и сам вышел во двор. На крыльце своего дома сидел Уилл, раскуривая трубку.       — А, Торин, друг мой, присаживайся. Как твои дела?       — Спасибо, Уилл, все как будто хорошо. Заказов хватает, мальчишки при деле. А ты что? Спина не беспокоит? Дис приготовит еще своей чудо-мази.       — Спина в порядке, поблагодари сестру от меня еще раз, ее мазь и правда отлично помогла. Меня беспокоит другое, — старик опустил глаза. — Моя дочь. Я, похоже, совершил ошибку, доверив ее Августе. У моей сестры слишком свободный и мятежный дух, она воспитала девочку по образу и подобию своему. Брианна очень хорошая, добрая, но не умеет совершенно ничего, что пригодится ей в замужестве, да и с самим замужеством явные проблемы. Знаешь, что она мне заявила? Что не желает вступать в брак, вообще никогда. Я ей сказал, я не вечный, твои братья женятся и разъедутся, что будет с тобой? Моя дочь в таком случае собирается пойти куда глаза глядят, ей это кажется заманчивее, чем иметь свою семью. Что мне делать, Торин? Выдать силком?       — Ни в коем случае. Не горячись, Брианна еще совсем дитя. Все эти мысли похожи на юношескую горячку. Вот встретит красивого парня и запоет совсем по-другому, вот увидишь.       — Ты так думаешь? Мне очень нужен взгляд со стороны, боюсь, я схожу с ума от беспокойства.       — Я уверен, — гном похлопал старика по плечу. — Она образумится. А все эти женские умения приходят быстро. Дис совсем ничего не умела, когда мы… остались одни, но через пару месяцев научилась.       — Я буду надеяться, — Уилл воздел руки к небу.

***

      Следующим утром Торин поднялся раньше обычного и направился на задний двор колоть дрова для кухни.       Он любил эти тихие минуты сразу после первых лучей рассвета, когда еще не были слышны звуки людей и домашних животных, казалось, он один в это мире, и от этого наступало умиротворение, мысли текли спокойно и неспешно.       Мужчина вышел на ступеньки, разминая затекшие мышцы. Он снял рубашку, обнажая мощную грудь с жесткими темными волосами и спину, покрытую татуировками. Несколько рисунков, изображавших руны, хвалы Махалу и надписи на кхуздуле причудливо переплетались, беря начало под лопатками и обрываясь на сильных огромных руках. Белесые шрамы прерывали рисунки и смотрелись страшно. Длинные волнистые волосы с проседью заплетены в тяжелую косу.       Он взял в руки топор и услышал невдалеке чей-то сдавленный ох и звук падающего тела. Мгновенно обернувшись, увидел дочку Уилла, сидящую на земле у турника и потирающую ушибленную спину. Без сомнения, девушка, находящаяся в отличной физической форме, упала во время упражнений. Это можно объяснить только одним — испугалась его безобразного тела. Чертыхнувшись, он быстро надел рубашку и ушел в дом.        «Я просто идиот, о чем только думал, да и она хороша, вместо сладкого сна в своей кровати болтается по крышам и турникам», — злился мужчина. Вот противная девчонка, скорее бы уже вышла замуж и исчезла с горизонта.       Брианна встала пораньше, так и не сумев толком поспать ночью. Стоило закрыть глаза, и перед ней вставал суровый сосед. Он то ослепительно улыбался, то хмурился и сверкал сапфировыми очами. Решив остановить эту пытку, девушка пошла на турник.       Начав заниматься, как обычно ничего не видела и не слышала, но внезапно взгляд скользнул по соседнему двору. Мрачный виновник ее бессонницы стоял на крыльце голый по пояс, выставив на обозрение умопомрачительно красивое тело. Татуировки смотрелись грозно, шрамы — мужественно, ведь он явно получил их, сражаясь за какое-то правое дело, иначе и быть не могло. Роскошная коса дополняла образ.       Брианна мгновенно потеряла дыхание, ладони вспотели, и первый раз в жизни она полетела вниз с турника. Он сразу же обернулся, гневно сдвинув брови, и ушел в дом. Девушка залилась краской: «Вот стыд-то, кошмар, что кузнец обо мне подумал? Понял ли мое восхищение или оскорбился? Явно плохое начало дня. И понесло же меня на этот турник!»       В следующие несколько дней кузнец работал до поздней ночи, приходя домой в свете луны. Племянников отпускал пораньше, уж слишком юношей манили лес, прогулки, общение с детьми Уилла. Он вспомнил себя в их годы, когда радовался всему на свете и надеялся на лучшее. Когда в солнечный день бежал по полю навстречу ветру, и сердце билось в предвкушении приключений. Для него самого все хорошее в жизни уже кончилось, толком и не успев начаться, но у мальчиков все должно быть по-другому.

***

      Брианна, Фили и Кили устроили гонки на лошадях. Молодые гномы отлично держались в седлах, но и леди не отставала. А уж отчаянностью и превосходила. Просто скакать на скорость ей показалось мало, и девушка решила брать барьеры — стога сена.       — Эй, Фили, ты что, боишься? — лошадь Бри в нерешительности стояла перед самым большим стогом.       — Не то чтобы боюсь, но определенно опасаюсь, что ты слетишь с седла и ушибешься, — с улыбкой сказал светловолосый гном.       — Я? Слечу с седла? Кили, ты это слышал?       — Слышал. Брианна, мой брат редко говорит дело, но тут, боюсь, он прав, не прыгай через этот стог.       Глаза девушки блеснули упрямством, она резко развернула коня и направила набирать скорость для взятия высоты. Гномы напряженно наблюдали, готовые в любую минуту броситься на помощь подруге.       Миг — и черный вороной конь полетел над землей. Приземление было тяжелым, но Бри удержалась в седле, увидев выбитые искры из-под копыт животного.       — Ну, что я говорила! — леди была довольна.       — Признаю, ты великолепный наездник. Вот только подковы слетели.       — Ух ты, вот беда, — Бри спрыгнула на землю и осмотрела животное. — Вы же кузнецы, поможете?       — Конечно! Поехали, там дядя, он будет рад помочь.       Девушка сомневалась, что суровый гном будет рад шумной троице, завалившейся в его мастерскую, но выбора не было.       Торин находился на рабочем месте, выполняя заказ на доспехи. Он сосредоточенно обрушивал огромный молот на раскаленный металл, пот стекал по черному от копоти лицу, мощная спина блестела от жара печей.       Искры то и дело падали на руки, затухая в густой короткой растительности. Мыслями мужчина был далеко, снова и снова вспоминая день и час, когда потерял все. Внезапно до раскаленного тела донесся свежий ветерок. Кто-то открыл дверь и вошел.       Он обернулся, и увидел леди Андерсон, застывшую у входа с широко раскрытыми глазами. Он чуть не застонал. Опять она, и опять он выглядит, как балрог из преисподней. Этот бедный ребенок, наверно, ночью не заснет от ужаса, думал он, тыльной стороной ладони вытирая лоб.       Перед дверью кузницы храбрость покинула Брианну. Она бы лучше совершила десять безрассудных прыжков на лошади или забралась на самое высокое дерево, чем вошла в эту мастерскую. Там внутри царствует суровый холодный гном, и вряд ли он будет рад гостье.       — Заходи, дядя хоть и бывает страшным, но точно не кусается, — с улыбкой Фили подтолкнул ее, и девушка ступила на порог.       Первое, что увидела Бри, была огромная спина с бугрящимися напряженными мышцами, пот стекавший по тяжелым заплетенным волосам. Он мгновенно обернулся, сверкнув сапфировыми глазами на черном лице и положил молот.       — Леди? Вы точно не ошиблись адресом?       Из-за Брианны показались племянники. Торин вздохнул. Вот кто привел ее сюда. Ну они и получат, ума совсем нет — тащить девчонку в такое неподходящее место.       — Дядя, у нас дело. Конь Бри потерял две подковы, мы сейчас переоденемся, и займемся им, — сказал Фили.       Ах, вот оно что.       — Не надо. Я сам сейчас посмотрю.       Кузнец вышел во двор. Он хмурился, мужчине не понравился странный лихорадочный взгляд дочки соседа. Бедняжка храбрится, чтобы не броситься вон из кузнецы и не оскорбить хозяина.       Оставшись в мастерской одна, Бри шумно выдохнула и положила руку на горящий лоб. Первый раз в жизни она видела такое пугающее и в то же время прекрасное зрелище. Да, он чумазый и мокрый от пота, из верхней одежды только кожаный фартук, но как выглядит! Как… король, ни больше, ни меньше. Ровная прямая спина, царственная осанка, гордая посадка головы. О Эру, зачем я сюда явилась?! Его глаза не дают покоя, а теперь еще и эта спина будет являться по ночам.       — Леди, у меня есть несколько образцов подков, выберите, — Торин зашел в помещение. — Вот здесь, у стены.       Она подошла к грубым деревянным полкам, на которых находились экземпляры различных работ кузнеца. Чего там только не было! Потрясающей красоты изделия из металла, шлемы, части доспехов, посуда, столовые приборы, наконечники стрел, мечи. Последние особенно интересовали, и Бри осторожно взяла в руки длинный тяжелый меч, сверкающий голубоватым сиянием в тусклом свете печей, с искусно выгравированным рисунком вдоль лезвия — совершенное орудие убийства. Чувство восхищения оружием и его создателем затопило Брианну, она повернулась и посмотрела на кузнеца.       — У меня нет слов. Вас, видно, при рождении сам Ауле благословил, подарив редкий талант, дар, вы мастер.       Торин посмотрел на девушку, в ее глазах ясно читалось восхищение. Он привык к тому, что его заказчики были всегда довольны работой, никто ни разу не отказался от заказа, некоторые даже платили сверх за быстроту и красоту изделия, но никто никогда не говорил подобных вещей, не смотрел на него так, как эта девочка. Люди вообще предпочитали отводить от него глаза, не желая встречаться взглядом с мрачным субъектом. А она смотрела прямо, явно не пугаясь и не испытывая отвращения от мокрого и грязного рабочего вида. Это было неожиданно и приятно.       — Леди Брианна, благодарю вас, — гном склонил голову. — Мечи я люблю ковать более всего. Вы выбрали подкову?       Девушка сказала слова про дар и талант, и сильно смутилась. Было ощущение, что она выдала себя с потрохами, так неосмотрительно и горячо выразившись. Он внимательно посмотрел в прозрачные зеленые глаза и, казалось, прочитал ее мысли по поводу ночных видений. Вспыхнув до кончиков ушей, схватила первую попавшуюся подкову.       — Вот эти, пожалуйста.       Во дворе кузнец встал на колени перед лошадью, предварительно что-то ласково нашептав ей в ухо, и довольно норовистая кобыла спокойно дала себя подковать.       — Наш дядя отлично все сделал, теперь можно снова прыгать через стога, ничего не отвалится, — подмигнул Фили.       Брианна подошла к Торину, вытирающему руки около таза с водой.       — Господин кузнец, что я вам должна? — девушка потянулась к кошельку. Он нахмурился и отступил.       — Махал с вами, леди, вы мне ничего не должны. Ваш отец — мой друг.       Сказав это, он отвернулся и быстрым шагом пошел в кузницу, всем видом давая понять, что разговор окончен. Визит нежданных посетителей отвлек его, но неприятно не было. Дис была права, дочь Уилла — приятная особа, пусть Фили и Кили с ней дружат.

******

      Вернувшись вечером домой, Торин застал племянников и сестру за столом. Гномы пили чай и что-то горячо обсуждали.       — Ничего ему не светит! И как вообще наглости хватило заявиться! — горячился Кили.       — А кому тогда светит, может быть, тебе? — насмешливо спросил Фили.       — При чем тут я! — вспыхнул младший. — Я ее друг и желаю только добра. Я вижу, кто ей не пара. Кстати, ты туда тоже относишься.       — Ну, это не тебе решать, дружище, — Фили вытер усы салфеткой и бросил на брата раздраженный взгляд.       — Друзья мои, вы говорите так, словно девушка ваша собственность, и уже готовы поделить ее между собой. Это возмутительно, немедленно прекратите это обсуждение! — осадила сыновей Дис.       — Что за шум, а драки нет? — спросил Торин, садясь за стол.       — О, брат, у нас переполох. Роланд сын Ронана сегодня приезжал к дому Андерсонов, хотел видеть леди Брианну, пригласить сопровождать его на праздник Солнца. Она не вышла, тем самым отвергнув самого завидного юношу. Девушка уже, должно быть, забыла об этом, а твои племянники до сих пор кипятятся, скоро пар из ушей повалит, — покачав головой, сказала женщина.       Торин усмехнулся:       — Действительно, это не ваше дело. Если леди не вышла первый раз, это не говорит о том, что не выйдет и второй.       — Она к нему не выйдет! Он негодяй! Неужели ты не знаешь, какая репутация у него и у его отца! Они никого не уважают, не соблюдают законов, золото сделало их неприкосновенным, — Кили был в ярости.       Действительно, кузнец знал, какие слухи ходят про эту семью. Якобы Ронан сделал себе состояние на грабежах и разбоях, жену взял силой, убив ее семью, и его сынок шел по стопам отца, портя девушек направо и налево, совершая мелкие и крупные преступления, откупаясь потом золотом или угрозами. И высмотрел же этот субъект Брианну! Хотя, сделать это было не сложно, гордячка на вороном коне, таинственная, не похожая на других — Торин мог понять, почему юноша пришел к дому соседа.       — Фили, Кили, я понимаю ваше беспокойство за подругу. Но это действительно не ваше дело. Сын Ронана — человек, он очень богат и хорош собой по их меркам, леди вполне может воспылать чувствами. А вы — всего лишь соседи, бедные гномы, и не имеете никакого права судить, — ровным убеждающим тоном сказал мужчина.       Кили скрипнул зубами, и вышел со стола. Фили, опустив глаза, последовал за братом.       — Ну что с ними поделаешь, — вздохнула Дис. — Они привязались к этой девушке, и принимают все близко к сердцу.       — Не переживай, сестра. Она — человек. Я думаю, не пройдет и пары месяцев, как выйдет замуж, и в этом доме снова воцарится спокойствие, — Торин улыбнулся сестре.       — Я даже не знаю, что сказать, брат. С одной стороны — ты прав, с другой — она действительно хорошая, а у меня два сына, один из которых вполне может быть счастлив.       — Я не думаю, что это возможно. Она слишком молода, да и они еще мальчишки. Иди спать, — он поцеловал сестру в лоб, и сел ужинать.

******

      На следующий день работа шла как обычно, только молодые гномы были надутыми и рассеянными. Торин выполнял большой заказ на оружие для личного отряда охраны одного приезжего купца. В темных и душных недрах кузнецы без устали стучал молотом, бросая взгляды на племянников. Вот у кого все проблемы в жизни сводятся к выбору зеленоглазой соседки. Сам он не мыслил ни о чем, кроме трагедии своего народа. Как последний оставшийся в живых правитель своего рода, раз за разом пытался придумать какой-то выход, мозг судорожно представлял исходы тех или иных действий, каждый раз обреченных на провал.       Кили настолько задумался, что пролил из ковша раскаленный металл не в форму, а на пол, едва не ошпарив брата.       — Эй, друг мой, что ты творишь?! — Торин разозлился. — Не можешь контролировать свои мысли и действия — иди, собирай навоз за лошадями, в кузнице тебе не место.       — Прости, дядя, ты прав, — племянник выглядел настолько огорченным, что мужчина сжалился.       — Хорошо. Даю последний шанс. Останетесь после работы и приберете тут все.       Было уже темно, когда он наградил молодых гномов вениками и скребками, и, пожелав удачи, пошел домой. Торин любил свои вечерние прогулки, дыша полной грудью после спертого тяжелого воздуха кузницы. Луна светила ярко, освещая кусты и деревья, отбрасывающие причудливые тени.       Дойдя до развилки, находящейся на половине пути, его чуткое ухо уловило звуки борьбы. На полянке у кромки леса кипел бой, две серые тени бросались на одну, отбивающуюся и хрипящую низким голосом. Лунный свет упал на место сражения, и мужчина мгновенно, ни секунды не раздумывая, бросился туда. Ярость взорвалась в нем, затопив сознание яркой вспышкой. Леди Брианна с окровавленным лицом отчаянно сопротивлялась сыну Ронана и его дружку, вооруженных кинжалами.       Он подбежал сзади и нанес сокрушительный удар по Роланду, от чего тот отлетел на несколько метров, затем кинулся на второго, сумевшего увернуться и убежать в лес.       — Это кузнец, он ненормальный, бежим! — донеслось до его слуха. Через несколько секунд две фигуры исчезли в зарослях.       Брианна все еще стояла в боевой стойке, тяжело дыша. Половина лица была залита кровью из рассеченного лба, на второй под скулой расцветал багровый синяк, губы разбиты, на шее темные следы пальцев, платье разорвано на груди и бедрах.       — Леди, это я, Торин, все теперь будет хорошо. Я отведу вас домой, — говорил он тихо, не подходя близко к девушке, явно не владеющей собою.       Меч выскользнул из ослабевших, дрожащих пальцев, она осела на землю.       — Я знаю. Дайте мне минутку.       Он подошел ближе, и присел на колени.       — Вам досталось. Вот, возьмите, — оторвал рукав своей рубашки и протянул ей.       Дрожащей рукой леди взяла ткань, вытерев лицо.       — Брианна, вы сильно ранены? Дышите без боли?       — Дышу с болью, но это от того, что правый бок — сплошной синяк. Ребра, похоже, целы, — она ощупала себя. — В целом, жить буду, — нашла в себе силы улыбнуться девушка.       — Давайте я понесу вас на руках?       — О, нет, я не настолько пострадала.       Бри попыталась подняться. Торин протянул ей руку. Встав на ноги, она зашаталась, схватив его за плечо.       — Вы не дойдете. Полезайте на руки, вы весите едва ли больше моего молота, я с легкостью донесу вас до дома.       — Нет же, не настаивайте. Дайте вашу руку, этого будет достаточно.       «Вот упрямая девчонка! Едва дышит, а пререкается».       Взяв его под руку, леди, морщась от боли, потихоньку пошла в сторону дороги.       — Как вы очутились в лесу в столь поздний час, да еще и вступили в драку с двумя противниками? — спросил он неодобрительным голосом.       — Я возвращалась домой пешком, когда из кустов мне наперерез бросились два всадника. Пришлось убегать, а затем принять бой. Благо, меч всегда при мне. Не зря я будила вас своими тренировками, эти умения помогли достойно продержаться, а если бы не вы, то и принять смерть.       Он похолодел, когда представил, как бы эти подонки разделались с жертвой. Она словно прочла его мысли.       — Торин, я прошу вас не говорить никому, особенно моему отцу, кто именно напал на меня.       Он остановился, и удивленно посмотрел в зеленые глаза.       — Почему же это? Или вы не хотите, чтобы они понесли наказание?       — Я хочу этого больше всего на свете, и они понесут его. Но мой отец и братья сразу же поедут туда. Я знаю, кто такой Ронан и сколько у него людей. Умоляю, не подвергайте опасности моих родных, я этого не перенесу.       Она права, как это ни прискорбно. Ронан и слушать не станет старика и двух юношей.       — Хорошо. Надеюсь, леди, вы знаете, что делаете.       Брианна, хоть и была выше на голову, прижималась к его плечу, обхватив за мощную руку. От него исходит такое приятное тепло, сила, надежность, а так же совершенно головокружительный запах — смесь трав, металла, табака…. Ей очень нравилось идти, держа его под руку.       Торин чувствовал небольшую приятную тяжесть, когда девушка опиралась на его плечо, а так же тонкие пальцы на своем запястье. Повернув голову, его взгляд упёрся в ее губы, распухшие и посиневшие. Бедное дитя. Что ей пришлось пережить на этой поляне? Прощание с жизнью?       — Уилл! — Торин гулко стучал в ворота. — Уилл, открывай скорее!       Отворивший двери Скотт с ошалелыми глазами бросился к сестре.       — О Боже, что случилось! Заходите скорее в дом. Отец, Эйден! — кричал молодой человек.       Старик и старший брат поспешно вышли на крыльцо, замерев от ужаса при виде девушки.       Только войдя в комнату, ярко освещенную, Торин увидел, насколько она пострадала. Гнев, уже было потухший, разгорался опять.       — Что случилось? Кто это сделал, Торин? — отец взял себя в руки.       — Уилл, я шел домой, когда заметил, что на девочку нападают… двое неизвестных. Я им вмазал как следует и привел ее домой.       — Папа, так и было. Они пытались схватить меня у развилки, я боролась, к счастью, господин кузнец оказался рядом.       — О, друг мой, ты спас мою дочь, ты спас не только ее жизнь, но и мою, — старик положил руку ему на плечо и едва не плакал.       — Ну, ну, полно. Все закончилось хорошо, я лишь немного помог. Леди сама, того и гляди, изрубила бы обидчиков на куски, — он улыбнулся и подмигнул. — Мне пора, — пожал руки молодым людям, поклонился Брианне и вышел.        «Я знаю, что делать», — подумал гном, и прошел мимо своего дома по дороге назад. На половине пути встретил племянников, немало удивленных дядьке.       — Я в кузницу. Не ждите меня, срочное дело.       Всю ночь напролет и часть утра Торин занимался ковкой, вкладывая в работу все свое мастерство, всю свою душу, всю ярость и злость. Не замечая усталости и пота градом, обрушивал молот на раскаленный металл. На свет появился удивительной красоты легкий меч, сделанный специально под маленькую девичью ручку — Шатур, или «облако» на кхуздуле, такой же невесомый, но опасный и смертоносный.       Оставив молодых гномов хозяйничать в мастерской, он завернул меч в кусок ткани и пошел домой. Свет солнца ударил в глаза, слишком долго находившиеся в сумраке, мужчина хмурился, но настроение было на удивление хорошим. «Я сделаю ей подарок. Хорошее оружие — вот что нужно этой отчаянной девчонке, вот что может предопределить ход любого сражения», — думал он.       Торин зашел к себе, поздоровался с Дис, умылся, пригладил волосы и пошел к соседу.       — Уилл, можно? — гном заглянул в гостиную.       — А, привет, заходи! — старик сидел у стола и делал какие-то записи.       — Как леди Брианна? Я к ней на минуту, хочу сделать подарок.       — Моя дочь очень храбрая девушка. Столько ран и синяков — любая другая сделалась бы больной и много времени лежала в постели, а Бри как ни в чем не бывало где-то в саду продолжает свои упражнения. Иди к ней, — Уилл махнул в сторону задней двери.       Торин вышел в сад и пошел по мощеной дорожке, смотря по сторонам. Завернув за поворот, резко остановился. Между двух грубо сколоченных скамеек, вытянувшись на шпагате, спиной к нему, сидела девушка.       Одетая в мужские брюки и белую сорочку, выглядела великолепно. Только сейчас он заметил, насколько ровна ее спинка, прямы плечики, грациозна шея, и вообще, вся она тонка и изящна, от макушки до маленьких ступней и ладоней. Мужчина внезапно почувствовал усиленное сердцебиение, словно впервые увидел незнакомку, и сразу же горячо застыдился. «Ее вчера чуть не убили, а ты ведешь себя, как животное», — подумал он и выдохнул. Уловив этот звук, Брианна повернула шею и начала терять равновесие, заваливаясь на спину.       Одним быстрым рывком он преодолел разделявшее их расстояние и подхватил девушку рукой под грудь, усаживая на лавку.       — Торин, это вы? — Брианна была очень удивлена.       — Доброе утро, леди. Как ваше самочувствие? — он внимательно посмотрел на разбитое лицо с багрово-синюшными пятнами и ссадинами, и его сердце сжалось.       — Спасибо, терпимо.       — Я принес вам подарок. Ваш меч никуда не годится, ни по размеру, ни по качеству. Я сделал это, — он развернул ткань, и достал оружие. — Это Шатур, облако, и он ваш.       Глаза девушки расширились от удивления и восхищения. Она протянула к лезвию тонкий белоснежный пальчик:       — О Эру Единый, я впервые в жизни вижу такое совершенство! — и тут же отдернула руку. — Я не могу его принять, это слишком дорогой подарок!       — Послушайте, мне это ничего не стоило. Я делал свою работу с удовольствием, ваш отец — мой большой друг, а вы — его единственная дочь, не перечьте и примите этот знак внимания и уважения. — Он решительно вложил меч ей в руки и встал, показывая, что разговор окончен.       — Леди, до свидания, — гном поклонился и ушел.       Брианна сидела словно оглушенная. Слезы катились из ее глаз. Не заплакав вчера, после нападения, она дала волю чувствам сейчас, после проявления его доброты и заботы. Этот суровый мрачный мужчина сделал для нее так много — спас жизнь, потратил не один час своего времени на этот прекрасный меч, смотрел так ласково и нежно, что сердце решительно не могло это выдержать. Девушка закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.

******

      Со дня нападения прошла неделя. Фили и Кили все еще горячились по поводу нападения на подругу и мечтали разделаться с ее обидчиками, раз за разом пытая Торина вспомнить приметы нападавших. Было очень неприятно обманывать племянников, покрывая негодяев, но гном знал, что для мести нужен план, продуманный холодной головой, а не сгоряча, как в омут с головой. Стоя у наковальни, он прикидывал, какой несчастный случай может произойти с сыном Ронана и его другом, когда придя домой услышал от сестры новость.       Рональд и его лучший друг Сет погибли. Ужасный трагический случай произошел с молодыми людьми во владениях Ронана — средь бела дня из небольшого леса вышла стая волков и молниеносно утащила юношей. Крики слышали несколько крестьян, но без оружия никто не осмелился подойти. Когда на место прибежал Ронан со свитой, все было кончено.       Окровавленные останки, разбросанные на много метров — вот что осталось от его сына.       Торин был впечатлен рассказом. Волки, целая стая, днем? Смерть мальчиков была ужасной, но они заслужили. Какое совпадение, возмездие нашло своих адресатов, леди Брианна теперь может быть спокойна.       На следующее утро дунландцы устраивали большой ежегодный праздник — день Солнца. В этот день никому не полагалось работать, устраивались ярмарки, концерты, уличные постановки, проводились обряды — на здоровье, удачу, деньги, свадебные. Небесному светилу преподносились дары — его собственные изображения из хлеба, металла, бумаги, цветов, из всего, чего угодно.       Торину был не по душе незапланированный выходной, но племянники горели желанием посетить конную выставку, а Дис не прочь пополнить запасы продуктов. Сам он планировал провести несколько утренних часов в рядах торговцев металлом, а затем уйти домой и плотничать.       Гном шел по многолюдной площади, сосредоточенно высматривая интересующие его ряды. Внезапно какой-то предмет просвистел в воздухе и ударил его по лбу. Кузнец на секунду опешил, опустил глаза — под ногами лежала…. кожаная женская туфелька. Он поднял ее и положил на ладонь — обувка чьей-то маленькой ножки с легкостью помещалась в его мощной мозолистой руке. До слуха донеслось хихиканье, Торин поднял голову и посмотрел вокруг. Перед ним пробежала стайка девушек, оживленно жестикулируя, показывая на него пальцем и взрываясь хохотом.       Следом прямо на него выскочила леди Брианна, пунцовая от гнева. Ее взгляд упал на содержимое руки кузнеца, и кровь отхлынула от лица. Девушка сначала отшатнулась, но взяла себя в руки.       — Добрый день, господин кузнец. Не будете ли вы так любезны, верните мне мою обувь, — она приподняла полы платья, показывая босую запыленную ножку.       — Да, конечно, извините, — он протянул ей туфель.       — Это вы извините. Я ее не бросала, это дело местных шутниц, — девушка была очень бледна, слова давались ей с трудом. Бросив взгляд куда-то за его плечо, она поспешно попрощалась и убежала.       Торин вышел из оцепенения и посмотрел вокруг. Сотни глаз были устремлены на него, сотни губ шептали одно слово — помолвка. «О нет, вот недоумок!» — простонал мужчина. Только сейчас он, наконец, вспомнил, что обозначает женский башмачок в его руках.       По местным традициям, если девушка бросает свою обувку в молодого человека, а он ее поднимает — это означает только одно, публичное оглашение своих чувств и намерений вступить в брак. Естественно, туфелька или сапожок летит не к случайному субъекту, а в давно и взаимно любимого с одобрения предков обоих сторон. Вечером того же дня мужчина обязан прийти к дому избранницы и попросить ее руки у родителей. Если этого не происходило, или он вовсе не поднимал обувь с пола — девушка считалась отвергнутой и опозоренной.        «Вот так вляпался, у всех на виду! Мне плевать на людские традиции, но тут затронута леди Андерсон!» — Торин шел домой быстрым шагом. Главное — оказаться за крепкими стенами, в тишине, и все обдумать.       Брианна прибежала домой сама не своя, отказалась от обеда и закрылась в комнате. Перед глазами мелькали события — местные девушки сбивают ее с ног и забирают туфельку, затем она бежит за ними по площади и видит кузнеца, держащего на вытянутой ладони ее вещь. Он абсолютно спокойно отдает, но она видит не его, а сотни любопытных лиц, шепчущихся за спиной, считающих это недоразумение… помолвкой. Эта традиция, которую девушка всегда считала наиглупейшей, ударила по ней самой.       А что думает по этому поводу Торин? Как он отнесется к этому? Все-таки весь город стал свидетелем того, что она якобы открыла ему свои чувства, а он якобы их подтвердил и принял. А что, если он придет вечером просить ее руки? Брианну затрясло. Закрыв лицо руками, она забилась в угол комнаты. С ужасом пришло понимание, что… ей это приятно, ей этого хочется! Хватит ныть, посмотри правде в глаза. Из всех известных ей посторонних мужчин кузнец был самым — самым, в нем привлекало все — сапфировые глаза, красивый породистый нос, тонкие ироничные губы, аккуратная густая борода, тяжелые волнистые пряди волос, а тело! Девушка залилась краской. Нет смысла врать себе, его мощный крепкий стан вызывал желание обвить руками и прижаться к сильной груди. Несмотря на низкий рост, от этого мужчины исходит почти осязаемая уверенность, надежность, благородство. Он точно не напьется до свинячьего визга и не станет поднимать руку на жену и детей. Он тот, чьей женой она станет с трепетом, считая себя самой счастливой на свете.       Бри больше не дрожала. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смущенно улыбалась. Фантазии захлестывали ее. Воображение рисовало заманчивые картины — он подходит к ней совсем близко, его прекрасные глаза светятся теплотой и нежностью, сильная мозолистая ладонь ложится ей на щечку… Девушка знала о том, что происходит между супругами в спальне, и чувствовала отвращение от того, что кто-то будет прикасаться к ее телу, но если это будет кузнец — Бри замирала от восторга и смущения. Торин именно тот, кем она бесконечно восхищается и… любит!        «Да, он странный, молчаливый, суровый, многие считают его мрачным и злым. Ну и пусть! Я люблю его таким, какой он есть, и никто другой мне не нужен!» — эти мысли и надежды, слаще которых нет ничего на свете, занимали все ее существо.       Брианна то вертелась у окна, то прыгала по кровати, всей душой ожидая звука тяжелых кованых сапог на своем крыльце.       Торин сидел в гостиной и чинил прохудившийся стул. Работа помогала сосредоточиться и разложить все по полочкам. Безусловно, мысль о молодой девушке — жене в своей постели была заманчива. Но на этом все. Если ночью на пару часов она будет ему нужна, то что с ней делать все остальное время? Девушка очень молода, абсолютно дика, верит в какие-то глупые культы, болтает с мышами, явно его боится… и ничего не знает о реальной жизни. Придется отдавать ей все свое время, которого и так мало. И, в конце концов, она человек! Хотя сейчас не то время, чтобы пытаться следовать традициям, которые разрушены до основания, но это и не та женщина, чтобы рискнуть.       Хлопнула входная дверь, и вошла Дис. Разложив покупки на кухне, она подошла к брату и села рядом на кресло.       — Торин, ты ничего не хочешь мне рассказать? Я была на ярмарке, весь город только и говорит о твоей помолвке с Брианной Андерсон. Ты что, тайно общался с этой девушкой и действительно хочешь жениться?       Гном взвился:        — Конечно, нет! Это глупость, недоразумение. Какие-то идиотки швырнули ее туфлю, а я, не хуже них, поднял ее по запарке. Мне абсолютно наплевать, что там говорят. Да и леди, думаю, тоже. Она дрожит от ужаса в моем присутствии и, думаю, молится всем богам, чтобы избежать такого жениха.       — Брат, — Дис закусила губу. — А знаешь, лично я не вижу ничего плохого, если ты посватаешься к ней. Уилл точно не будет против, и у тебя появится молодая жена, источник радости и счастья!       Гном был в ярости:        — Ты хочешь, чтобы я женился? Завел семью, кучу детей, стал добрым папашей и забыл обо всем, что произошло? Перестал думать о тысячах смертей? Чтобы я радовался, как ты выражаешься, пока мой народ скитается и гибнет в нищете?!       — Ну конечно же нет! — женщина всплеснула руками. — Я не хочу, чтобы ты забыл, кто ты есть, или что с нами случилось! Эта трагедия у нас в крови, в каждой клеточке живой плоти. Я знаю, куда устремлены все твои помыслы, так было, и есть, и будет. Я лишь хотела сказать, что у тебя будет нечто свое, личное, что будет начинаться и заканчиваться за дверями вашей комнаты, глоток свежего воздуха, первый луч рассвета, сладкий сон. Знаешь, женщины не так бесполезны, как ты думаешь. Мы умеем лечить души и давать силы для завтрашнего дня.       — Женщины, Дис, может и умеют. Но не эта девчонка, а теперь давай закончим этот разговор.       Не успев остыть от общения с сестрой, кузнец услышал стук в дверь. На пороге стоял Уилл Андерсон.       — Торин, Дис, приветствую! — старик зашел в комнату и замешкался у входа, явно смущаясь.       — Торин, друг мой, я был в городе. Что за странные слухи там бродят, будто Брианна бросила тебе туфлю, а ты ее поднял. Это правда?       — Уилл, — гном положил руку на плечо пожилого сэра. — Это произошло по ошибке. Нелепая шутка местных девиц. Они каким-то образом завладели обувкой твоей дочери и швырнули в меня. Я шел, задумавшись, и имел неосторожность ее поднять, вот и все. Я очень сожалею и приношу свои извинения. Многие видели, что туфельку кинула не твоя дочь, а эта шайка, скоро и эта новость будет известна, и от нас, наконец, отстанут.       — О, теперь мне все понятно. Признаюсь, был удивлен, что моя дочь и ты….       — Это абсолютно исключено. Твое прелестное дитя в безопасности.       — Ну, хорошо. Извините за поздний визит, — старик поклонился и сделал шаг к двери. Затем остановился и подошел к гному, положа руку ему на плечо.       — Знаешь, Торин, я был бы счастлив иметь такого зятя, как ты, — сказав это, он улыбнулся и ушел.

******

      Уже совсем стемнело, когда в дверь комнаты Бри постучали.       — Дочка, открой, пожалуйста.       — Да, папа! — девушка открыла и кинулась на шею отцу, пребывая в отличном настроении.       — О, я вижу, ты ничуть не расстроена, я так рад, я боялся твоей реакции.       — От чего я должна быть расстроена? — тут же нахмурилась девушка.       — От всей этой ситуации с твоим башмачком. Не волнуйся, я уже был у Торина, он все объяснил.       — Ты был у соседа? — леди вспыхнула. — И что же он тебе сказал?       — Что это ошибка и недоразумение, глупая шутка неумных девиц. Он заверил, что скоро этой сплетне придет конец, так что не о чем беспокоиться. Он, по крайней мере, точно спокоен.       — О, это отлично! — к горлу Брианны подкатывали рыдания. — Я рада, что он спокоен и все правильно понял. Извини, папа, я пойду, подышу воздухом.       Ей понадобились все силы, чтобы выйти из дома ровным шагом, а не броситься бежать, что есть сил, что она и сделала, оказавшись на улице.       Забившись в самый угол сада, закрыла лицо руками и горько беззвучно зарыдала. Думать не было сил, мозг полностью опустошен, только слезы катились градом.       Проплакав с четверть часа, девушка поняла, что если не остановится, то просто растерзает себе сердце. Нужно успокоиться и подумать холодной головой.       Забравшись на свое любимое место — крышу, она положила голову на колени и закрыла глаза. Смотреть на небо не было сил. Казалось, звезды смотрят на нее с жалостью и осуждением. Мысли потекли тягучим горячим потоком: «Итак, он не придет. Он и не думал приходить! Глупая, дура, идиотка! Посмела надеяться, что этот нереально достойный мужчина посватается к тебе?! Открой глаза! Он шарахается от тебя и наверняка крутит пальцем у виска, когда видит твой образ жизни…» Вот если бы у тебя были длинные волосы до пояса, маленький курносый носик, губки сердечком, носила элегантные наряды с глубоким декольте, ходила, медленно покачивая бедрами, занималась цветоводством и вышивкой, падала в обморок при виде мыши, а еще стряпала бы пироги и носила ему в кузницу (говорят, путь к сердцу мужчины лежит через желудок) — вот тогда он бы думал о тебе по-другому: «Какая прелестная леди, из нее получится отличная жена, милая и тихая, настоящее сокровище». А что же есть на самом деле? Долговязая фигура, совершенно без приятных округлостей, таких желанных мужскими сердцами, куцые соломенные волосы, длиннющий нос, мозолистые от владения мечом и лазания по деревьям ладони…       Невыносимая тоска сжимала сердце. Воздушный замок рушился, погребая под собой все доброе и светлое, что успело зародиться. «Если любовь — это настолько больно, мне это не нужно, никогда! Пусть все живое на земле будет свидетелем — это был первый и последний раз, когда я желала мужчину и брака. Обстоятельства ясно дают понять, что все это не для меня».       Все к лучшему. Вот что случается, когда сворачиваешь со своей дороги и пытаешься идти чужой. «Я забыла, кто я есть на самом деле, и наказана самой жизнью. Боец, бунтарь, одиночка. Тетя была во всем права».       Тетя, ах, милая тетя! Вот кто поможет зализать раны. Она не раз говорила: то, что нас не убивает — делает нас сильнее. Брианна поднялась на ноги. Надо собирать вещи. Отец будет удивлен, но вполне поймет желание увидеться с женщиной, заменившей мне мать.

******

      Торину не спалось. Это дурацкое происшествие выбило из колеи. Вроде все объяснил и себе, и окружающим, но все равно на душе было муторно.       Мужчина подошел к окну. Глаза искали в темноте силуэт на соседской крыше. Так и есть, сидит на месте, вот только на звезды не смотрит. Сгорбленные плечи, опущенная голова, придавило видать девчонку. Ну конечно, не каждый же день светит брак с чудовищем. Он вздохнул и закрыл ставни.       На следующий день после ужина племянники отправились к соседу, намереваясь позвать подругу на прогулку, но неожиданно быстро вернулись с надутыми лицами.       — Что так быстро? Леди не здорова? — поинтересовалась Дис.       — Она уехала. Уилл сказал, собрала вещи и отправилась к тетке. Когда вернется, неизвестно.       Дис бросила взгляд на брата, дремавшего в кресле у камина. Он на секунду приоткрыл веки, но сразу же снова погрузился в абсолютное спокойствие. Чутье подсказывало женщине, не все так просто в этой истории. Брат разложил все по полочкам, заверив, что ситуация с помолвкой ни по кому не ударила, но похоже, он ошибся.

******

      Жизнь текла своим чередом. Торин, как обычно, много работал в кузнице, совершенно забыв про события на празднике, хотя прошло не так уж много времени, всего несколько недель.       В эту ночь он на удивление крепко уснул. Сон был тягучий, черный, больше похожий на забытье…       — Дядя! Дядя, вставай же! — кричали над самым ухом и трясли за плечо. Затем холодная вода окатила с ног до головы, и мужчина резко поднялся.       Мучительный кашель вырывался из груди, вся комната была в черном едком дыму, Кили стоял рядом с круглыми от ужаса глазами.       — Что случилось?! У нас пожар?! Где Фили и Дис?! — кричал гном.       — Фили и мама на улице. Горим не мы, а дом Уилла! Скорее побежали!       Кузнец схватил штаны и рубашку и бросился вниз по лестнице. На улице его глазам открылась ужасающая картина. Дом соседа пылал, как стог с сеном. Из окон и дверей вырывалось бушующее пламя, крыша вот-вот рухнет, войти уже не получится.       — Где Уилл и мальчики? Вы их видели? — кричал он, заглядывая в глаза родным.       — Мы никого не видели… Они остались там. Мы вышли, когда стало уже слишком поздно… дом полыхнул за считанные минуты… — Дис не сдерживала рыдания.       — Сестра, слышишь! — Торин встряхнул ее. — Скорбеть мы будем потом, а сейчас это пламя может переброситься сюда, надо бежать за водой и лопатами! Фили, Кили, быстрее!..       Почти всю ночь семья гномов без устали таскала воду и закидывала огонь землей и песком. Все были черными от копоти и пота, физическая усталость вызвала отупение всех чувств и эмоций.       Утром, с первыми лучами солнца они взглянули на черное пепелище, которое осталось от дома и семьи их друга.       Потихоньку, один за другим, подтягивались остальные соседи. Женщины плакали, мужчины снимали головные уборы. Одна из старушек подошла к Торину.       — Я знала Уилла пятьдесят лет… Не заслужил он такой конец. А мальчики! Вся жизнь была впереди… Хорошо, что Брианна была не дома. Бедное дитя. Я напишу Августе.       — Напишите. Мы все в шоке и скорбим, — кузнец обнял сестру и повел в дом.

******

      Со дня пожара прошло уже почти три недели, а к дому, ставшему могилой для семьи Андерсон, так никто и не приехал, ни дочь, ни сестра.       Эта трагедия потрясла семью гномов. Дис не могла без слез смотреть в окно, племянники ходили как в воду опущенные, да и сам Торин чувствовал, что все валится из рук.        «О небеса, почему вы забираете хороших людей? Почему подонки бродят по земле, а мои друзья лежат под ней? Я и так потерял почти всех, кто мне дорог, зачем был еще и этот удар?» — гном смотрел в небо широко раскрытыми глазами, но ответа не находил.       Проснувшись, как обычно, раньше родных, кузнец сел на кровати, сладко потягиваясь и разминая затекшие мышцы. Медленно подошел к окну, подавляя зевоту. В следующую секунду сонное состояние как ветром сдуло. Около пепелища спиной к нему, опустив голову, стояла Брианна Андерсон в черном плаще.       Повинуясь порыву, Торин резким движением распахнул рамы.       — Брианна! — закричал он надрывно и бросился из комнаты, на ходу натягивая одежду.       Через несколько секунд гном уже выбежал во двор, удивленно озираясь по сторонам. Ни на пожарище, ни во дворах никого не было. Фигура в плаще словно растаяла в воздухе, не оставив и следа.        «Что за чертовщина, — хмурился мужчина. — Куда она могла подеваться? Если это вообще была она, и тебе не приснилось», — подсказал внутренний голос.       Вздохнув, Торин бросил последний взгляд на печальное зрелище и зашел в дом.