Я - мое личное чудовище.

После сумрака коридоров свет, лившийся из софитов по центру огромного цехового помещения, почти нас ослепил, но обоняние подсказало - это здесь. Привыкнув к освещению, мы бегло осмотрели пространство, Чудовище дернуло нас с сторону дальнего угла, где была различима чья-то фигура, вздернутая за руки к невысокой конструкции. Я чуть не застонала, когда, приглядевшись, рассмотрела Сашку. Подвешенный за руки, парень не показывал признаков жизни, его голое тело было в крови, голова поникла на грудь. Мы рванули к нему, но тихий щелчок взведенного курка и плевок фонтанчика пыли под ногами прервал попытку добраться к нашему мальчику. - На колени, тварь… Мы ухмыльнулись, глядя на то, как три подонка выступают из затененных окраин, куда не доставал свет. Конечно, они опять вместе. "Слышишь, зараза, он опять с дружками!" Зверек потерся шкурой по нервам, подбадривая. - С чего бы? - мы тянули время, давая Вадиму время разобраться в ситуации, и надеясь, что сообщники твари наконец-то выйдут из тени, - мне и стоя хорошо… - А у меня есть весомый аргумент! Вернее, висящий вон там, - Тварь, которая снилась мне по ночам, кивнула на Сашку и его мерзкая улыбка расползлась еще шире, - ну, если не хочешь, можно его пристрелить, или тебе ноги прострелить, а потом резать его на твоих глазах? Медленно и со вкусом. Был еще один вариант, но вы нас его лишили! - Тварь перешла на визг, прихватив ладонью свою промежность. - В вашем случае, лучше раньше, чем позже… Выстрела мы не услышали, Чудовище среагировало по наитию, дернувшись в сторону, и бедро только обожгло, не пробив насквозь. Мы стали медленно опускаться на колени, не спуская глаз с твари перед нами. "Ну же, Вадим, где ты?!" В ухе пискнуло, и в продолжении мысли голос парня произнес: "Вижу тебя, сколько их там?" - А я вижу, вас только трое, где остальных потерял? - я постаралась говорить ровно, не выдавая ярости, что клокотала внутри. "Понял, трое. Постарайся вытащить их на открытое пространство", - Вадим говорил четко. Чудовище пригнуло нашу голову, не спуская глаз с Твари. - На кладбище, не все такие живучие, как ты, псинка. Надо было такую кликуху заиметь - "Цербер", - Тварь подходила ближе, поигрывая каким-то странным предметом. Приглядевшись, мы с Чудовищем резко вздохнули. В руках Твари был кнут. Разнообразие, о да… Боится близко подходить. Дружки держат на мушке, а сам поиграть захотел, падаль… Ловко крутанув рукой, экзекутор распустил витки кнута, и они кольцами улеглись на землю, оставляя в пыли темные полосы. Мы поняли, почему Сашка в крови. Ах ты ж, недоносок! Мы дернулись вперед, а кнут пришел в движение, ужалив и так ноющую руку и спину. Резкая боль вырвала рык из нашего горла. - О! Собачка научилась скалить клыки! Стой, где стояла, псина, иначе твоему ухажеру отстрелят чего-нибудь важное… Тебе он нравится? Согласен, смазливая мордашка, - еще один заход, и тело обожгло в том месте, где кнут оставил отметину, рассекая кожу. - Знаешь, мы тут с ним немного поиграли, интересно, теперь он тебе понравится? Удары следовали с небольшими перерывами, мы только стискивали зубы, следя за тем, чтоб незаметно продвигаться не от летящей к нам "змеи", а вперед. На Сашке тренировался? Зверь кружил во мне, рыча и скалясь. - Ближе… Подойди ближе, Тварь. Еще шаг, еще… Рано, Вадим, рано… Очередной удар, казалось, разрезал тело до костей, Чудовище билось от бессилия, желая одним прыжком достать эту мразь, но послушно подпускало его ближе. Отметив боковым зрением, что и двое других отвлеклись на этот спектакль-экзекуцию, выходя из-под прикрытия стен и подходя ближе, уже не так рьяно цепляются за оружие. - Ты чего там шепчешь? Лучше поори, попроси меня прекратить, отпустить твоего щенка. А знаешь, я пожалуй, оставлю его себе. Он такой милый и, если выживет, продам кому-нибудь, или на органы, а то может прям счас отрежу. Око за око, так сказать! Пелена ярости застелила глаза, придушу… "Аня, Аня! Еще чуть-чуть, они почти на линии! Аня!" - голос Вадима вытащил нас в реальность, убить одного, значит упустить двоих. Рано… - Так как тебе перспектива? Чего молчишь, язык откусила? - Тварь забылась и подошла вплотную, протягивая к нам руку. "Цербер, фас!" Наш резкий выпад слился со звуком бьющегося стекла, две фигуры моих противников, как в кино, оседали на пол, роняя дернувшееся оружие, нас чуть развернуло от налетевшего удара в плечо, но мы рванули Тварь на себя. Какая же хлипкая у него шея. Как червяка раздавила. Боль резанула, и мы уставились на торчащую из бока рукоять. Достал таки, сволочь… Каждый шаг отдавался в боку досадной болью, проведя рукой по плечу, ощутила край раны и липкую жижу, что текла из нее. Удивленно рассмотрев многострадальную руку, нашла ровное отверстие в плече, кто достал? Сознание путалось, но я шла к нему. Мы вырвали дебильную железку, которая мешала отвлекая от цели. "Хозяйка…" - Он жив, жив, жив… - как заклинание твердили мы одним голосом, снимая его тело с ремней, укачивая его на руках и пытаясь уловить дыхание, слыша медленное, чуть слышное биение сердца. - Саша, Сашенька… - я шептала его имя, забыв обо всем на свете, - маленький мой, родной. Мальчик мой. Очнись. Только живи, не умирай! - Аня, ты здесь, - уголки Сашкиных губ дернулись вверх, когда он рассмотрел мое лицо, - где они? - Их нет, больше нет. Радость моя, не уходи, будь со мной… Я люблю тебя, только не уходи… Саня улыбнулся и закрыл глаза. Вокруг суетились люди, голоса разносились эхом, крики и топот ног. Нас оттаскивали от Саньки. Какой-то придурок накрывал Саньку тряпкой, натягивая ее на лицо парня. Чудовище пригнулось, подныривая под ловящие нас руки, ор и маты раздавались повсюду. Мы нависли над Сашкой, рыча, и сорвали с него тряпку. Дыхание из губ в губы… Резко надавить на грудь… Ладони над сердцем… Разгоняя его и шипя: - Бля, я тебя из могилы достану, котенок! Живи, сука… Я ж без тебя сдохну! Сашка, Сашенька!!!

"Прости меня за каждый миг бессмысленных побед, Прости за то, что я жива, за то, что помню о тебе. Прости за тот недолгий путь, пожалуйста, постой, прошу, Не уходи, побудь еще немножечко со мной"*.

___________________________________ *Группа "Вельвет" - "Прости".