Бездомный

В своем возрождении я как солдат на войне... (с) Мелко моросящий дождь заливал город уже на протяжении недели. По асфальтовым дорожкам лились реки воды, сильным потоком несущие с собой в канализационные решетки опавшие листья и мелкий мусор. Газоны в парках превратились в сплошное месиво из травы и почвы, уличные фонари мерцали на бордюрах длинным косым желтым светом. Стив поднял повыше воротник пальто и в который раз за вечер проклял свою забывчивость. Зонт сейчас висел в шкафу на работе, а Роджерс успел отойти довольно далеко от больницы, прежде чем понял, что весь вымок и продрог. Сегодня смена длилась двенадцать часов вместо привычных двадцати четырех, но за день он устал больше, чем за все годы работы в отделении скорой помощи. То ли звезды так сошлись, то ли полнолуние, однако в отделение градом сыпались самые разные люди. Было некогда даже отбежать в туалет: нож в печени, две попытки суицида, шесть ДТП, зубочистка в пищеводе, перерезанное горло, алкогольная кома, ушиб пятки, лампочка во рту… Серьезно, кто-то еще заталкивал лампочки в рот?.. Он дошел до подземного перехода и почувствовал, как в правом кармане пальто завибрировал телефон. – Да, Тони, – Стив прижал телефон к уху плечом и начал снимать перчатки. В переходе пахло затхлой сыростью. Тусклые светильники помигивали, озаряя мраморные стены белыми «зайчиками». Вокруг никого не было: все, кто хотел, уже сидели дома, либо торчали в автомобильных пробках. Только в середине перехода возле колонны, прислонившись спиной к холодной стене, сидел человек. – Тони, хватит жевать, говори, чего хотел, – голос Стива гулко разлетелся по переходу и улетел под потолок. Человек у стены даже не шевельнулся. Это был «знакомый незнакомец», местный безликий бомж, которого часто гоняла полиция, но он все равно каждый раз оказывался на привычном месте у колонны перехода. Возле него всегда лежала либо перевернутая кепка, либо картонная коробка для сбора мелочи. Сегодня кепка была на голове и коробка отсутствовала. Человек, по-видимому, просто спал, свернувшись внутри грязной, болотного цвета, куртки. – Роджерс, – Тони Старк, доктор отделения интенсивной терапии, чавкал ему в трубку бутербродом. – Где журнал отходов? – Положил на окно в ординаторской, – Стив снова посмотрел на бесформенную кучу возле стены. Почти каждое рабочее утро он кидал в коробку или кепку мелочевку, сомневаясь, что персонаж не пойдет и не купит на выпрошенные деньги дрянную, паленую выпивку в ближайшей палатке. – Нет его на окне в ординаторской, – судя по присоединившимся звукам, доктор запивал бутерброд чем-то вроде обжигающего чая. – На посту посмотри. – Нашел, – в трубке зашелестела бумага. – Знаешь, я грущу. Единственный медбрат в смене, и тот до вечера. От медсестер толку нет, они слишком ласковые, а с этими скотами, м-м, людьми, которые напились в хламину и требуют медицинской помощи… с ними надо построже. – Напомнить тебе, кто каждую неделю наведывается ко мне, почти насмерть упившийся? – Уж не Тони Старк ли? Несмотря на взбалмошный характер и приступы неконтролируемого самолюбия, Старк умел признавать свои ошибки и поражения, но легче никому не становилось. Тони действительно регулярно приползал в квартиру Роджерса пьяный в дым и либо продолжал возлияния, либо отрубался прямо на ковре гостиной. – Но, заметь, я не прошу медицинской помощи. Я тихий алкоголик, – продолжал Тони. В трубке шелест бумаги сменился на шаги по полу и скрип двери. – Ты не тихий. Ты очень громкий. Ты горланишь песни в три утра, и… – Все, я устал от твоих лекций, мамочка. До связи. Стив положил телефон обратно в карман и зашагал по переходу, проходя мимо бродяги. Тот действительно спал, уткнувшись носом в воротник поношенной куртки и надвинув кепку на лицо. Он никогда не видел этого лица. Оно вечно скрывалось под козырьком кепки или, если та была занята сбором мелочи, то бездомный так низко наклонял голову, что можно было разглядеть грязную макушку. У Стива не хватало времени разглядывать бомжей, он либо торопился на работу, либо с работы. Просто конкретно этот бомж стал уже привычным дополнением к рутине жизни. Он появился здесь около полугода назад и практически всегда встречался на пути. И всегда один. Либо с какой-нибудь прибившейся дворовой собакой под боком или голубем на коленях. Стив потряс головой, выкидывая из нее бомжа и прошедшую смену, воткнул в уши наушники и вышел из перехода, сворачивая за угол. Еще бы выкинуть Старка с его большими оленьими глазами и бронебойным характером. Их отношения находились в том самом подвешенном состоянии, когда один уже давно определился с тем, чего хочет, а другой все еще сомневался в своих желаниях. И сомневался далеко не Старк. Черт… Старк, Старк, Старк… Тони, мать его, Старк сначала жутко бесил медбрата до такой степени, что Стив бегал с мешками со стерильным материалом из автоклава через улицу, только чтобы лишний раз не напороться на доктора Старка. Да и доктор питал к нему далеко не дружелюбный настрой. А теперь тот же самый Стив, но чуть старше, размышляет, а не сказать ли «да, давай встречаться» этому самому доктору. – Что ж так все сложно-то, – не удержавшись вслух пробормотал Стив, когда оказался возле своего дома. Он снял наушники, поднялся по каменным ступенькам на крыльцо и открыл дверь квартиры, проваливаясь в темное нутро жилища. Только оказавшись дома, он понял, насколько сильно устал. Сел на пуф возле тумбочки и поднял лицо к потолку, закрыв глаза. Что-то мягкое, неуклюже прыгнув к нему на колени, чуть не перелетело через них, но вовремя зацепилось коготками за штанину. Стив на автомате ойкнул от острых когтей, царапнувших бедро, и потянулся к выключателю, врубая яркий свет во всем коридоре. На коленях, хрипло мурлыкая, сидела Марс и потиралась об его живот треугольной головой. Фактически и биологически это была кошка. Но все, кто ее видел, сходились во мнении, что это не кошка, а выкидыш Сатаны, по четкому определению Тони. Кошка и правда выглядела, как с обложки лучших книг Кинга. Стив подобрал ее еще котенком в начале лета. Она лежала под крыльцом овощного магазина и жалобно скулила, пытаясь отползти подальше в угол. У котенка вытек правый глаз, хвостик напоминал кровавые тряпки с торчащим позвонком, шерсть местами была обуглена, как будто бы об животное тушили окурки. Спустя три месяца упорного лечения кошка стала выглядеть менее пугающе. Хвост и сломанное ухо купировали, рана на месте глаза стала затягиваться шерсткой, после ожогов начала отрастать новая шерсть, пусть грубая и торчавшая пучками во все стороны. А вот с поврежденной мордочкой ничего сделать не смогли, и кошка скалилась на мир оголенными передними зубами с кривым клыком. Однако жить и есть ей это не мешало: Марс уплетала все подряд, обожала свежую рыбу и сыр. Но больше всего усатая мадам любила Стива. Когда ее Человек приходил домой, она забывала обо всех своих кошачьих делах и, хромая на две лапы, спешила в объятия хозяина. Так иногда проходили их уютные домашние вечера. Марс терпеливо выслушивала новости с работы, потом получала миску корма, Стивен ужинал и отправлялся ко сну. После работы адекватно соображать он не имел права и старался как можно скорее оставить смену позади. Завтра надо было встретиться с Тони и сходить на больничную организационную конференцию. Стив уже на протяжении трех месяцев сомневался и метался, как подросток, в нерешительности то приближая к себе Старка почти вплотную, то вновь его отталкивая. Это непостоянство сильно бесило обоих, но решительности сдвинуться с мертвой точки не хватало. Он скинул всю посуду в посудомойку, подхватил с пола громко мурчавшую кошку и отправился в гостиную, падая на диван и водружая Марс себе на живот. Старый диван едва выдерживал его вес и ворчал пружинами каждый раз, когда он позволял себе вот такие прыжки. Когда-нибудь Стив возьмет в привычку доползать до кровати, но она была не такой мягкой и замечательной, как старый продавленный диван с накинутым на подушки цветастым пледом. Вытянув ноги до противоположного подлокотника, он сразу засыпал, убаюканный кошачьим мурлыканьем. *** Старк предложил встретиться в холле больницы в десять утра. Сейчас на часах была половина десятого, и Стив не то чтобы опаздывал, но собирался крайне расторопно, жертвуя завтраком и наспех застегивая рубашку. Сегодня вчерашний ливень был представлен моросящими каплями чего-то непонятного. То ли дождь, то ли снег, то ли все вместе. Холодно. Мокро. Зябко. Даже рук из карманов не вытащишь. В переходе возле стены по-прежнему находился бродяга-незнакомец. Вот только сегодня он неподвижно лежал на сыром полу, подогнув ноги, и закрывал руками голову. Стив присмотрелся внимательнее, останавливаясь в людском потоке. Из-под сбитой, криво сидевшей серой кепки по напольным плитам перехода еще недавно бежал кровавый ручеек, сейчас уже засохший, со следами грязных подошв ботинок прохожих. Человек не двигался, и под слоями одежды было не понять, дышал ли он вообще. – Эй, вы в порядке? – Стив подошел к нему сквозь безразлично спешившую толпу. Бездомный не шевелился. Где-то в заднем кармане были медицинские перчатки… Толпа на ходу оборачивалась, удивленно посматривая на молодого человека, присевшего на корточки перед беспризорником и трясшего того за плечо. От бездомного пахло, как и от всех вокзальных бездомных, которые когда-либо поступали в больницу. Уличный запах сточных вод и полной свободы. – Вы в порядке? – тупо повторил Роджерс, руками в перчатках продолжая тормошить бродягу. Тот, наконец, зашевелился и привстал, поворачиваясь к Стиву. Его масштабно избили, это стало понятно сразу, как только Стив взглянул на заросшее густой щетиной лицо. Свои били или копы – это второй вопрос. На виске запеклась кровь, нижняя губа лопнула, под глазом на скуле созревал фиолетовый кровоподтек. – Я в порядке, – севшим голосом ответил незнакомец и вытер рукавом куртки закапавшую из левой ноздри кровь. Видимо, носу тоже хорошо досталось, он на глазах краснел и распухал. – Вам нужна помощь, – Стив попробовал осмотреть сердитое лицо поближе, но внезапно бездомный стал сопротивляться, повернувшись к нему боком и накинув на голову капюшон. – Мне не нужна помощь, – сипло заверили его из-под капюшона. – Иди, куда шел. Оставь меня в покое. Стив вздохнул и встал с корточек. Ему сказали отвалить, а он продолжал испытывать сострадание к избитому существу, грустно свернувшемуся в клубок. Да и о чем он думал? Какая помощь? Без страховки к нему даже не прикоснутся и выгонят обратно на улицу. В лучшем случае, в приют. Если только Тони… Пока он раздумывал, человек вдруг выглянул из-под капюшона и посмотрел на него снизу вверх. – Как ты можешь мне помочь? – он прижал ко рту ладонь в стертой полуперчатке, видимо, его сильно мутило. – Отведу тебя в больницу. Тут недалеко. Бродяга сплюнул на пол розоватую слюну. – Выгонят, – он простуженно закашлялся в ладонь. – Не выгонят. Я работаю в больнице. Бездомный отнял руку ото рта и посмотрел на него. В тусклом свете перехода его глаза невнятного оттенка влажно блестели, и только сейчас Стив понял, что перед ним сидит ровесник. Морщинки у глаз только начали собираться, да и сами глаза были слишком… живыми. – Давай, поднимайся, – Стив снова присел перед ним на корточки. – Давай справа, – попросил бомж и оперся правой рукой на плечо Роджерса, пошатываясь и медленно поднимаясь на ноги. Левый рукав висел плетью, видимо, там еще был и перелом руки. – Болит? – Стив кивнул на рукав. – Что? – он сильнее навалился на Стива. – Рука. Левая. Болит? – Нет. Они осторожно, шаг за шагом, пошли к выходу из перехода. Побитого сильно тошнило, но в целом он умудрялся хорошо держаться прямо. Шаг… Шаг… Еще один… Ступеньки… Рука, перекинутая через шею Стивена, принадлежала кому-то, некогда очень сильному. – Как тебя зовут? – спросил Стив, когда они миновали лестницу и двинулись к скверу. – Не знаю. Не помню… – Так сильно ударили? – Я уже давно не помню. Глухая трель телефона из кармана заставила Стива замедлить и без того черепаший темп шагов и поднести трубку к уху. – Ну и какой ветер тебя носит, горошинка салата моего? – пропел Тони. – Конференция через пять минут. – Тони, кто сегодня в отделении дежурит? – Точно не я. Тебе зачем? – Это долго рассказывать. Можешь осмотреть одного моего знакомого? – Как ты предлагаешь мне свалить с конференции? Сказать: «Ой, мать вашу, я вас всех имел, имею и буду иметь в виду, но я пошел, пришлите мне протокол конференции на мыло, чертовы твари»? – Сколько раз я просил при мне не выражаться? – Сейчас спущусь. Надеюсь, твой знакомый стоит того, чтобы я надевал халат в нерабочее время. – Все будет хорошо, – эта фраза адресовалась уже пострадавшему. Тот хмыкнул и ниже наклонил голову. Не поверил в такую же избитую фразу, как и он сам. Грязные волосы сосульками свисали на лицо и придавали их обладателю еще более мрачный вид. – Долго еще? – Пересечь квартал. Почти пришли. Из распухшего носа опять закапала кровь, прямо на старую куртку. Но вытереться он не мог; правая рука цеплялась за Стива, а что творилось с левой, пока понять было невозможно. Рукав продолжал безжизненно висеть. Последние пятьсот метров Стив буквально тащил на себе ослабевшего незнакомца, который уже не так крепко обнимал рукой его шею и еле передвигал ноги. Шаг… Шаг… Еще один проклятый шаг… Ну же, давай… – Стив? – удивлено подняла брови медсестра, когда Роджерс с чужим телом наперевес ввалился в отделение через раздвижную дверь для автомобилей скорой помощи. Они бы не добрались до отделения так, как полагалось всем – обычный вход располагался на вершине девяти ступенек. А здесь был удобный пандус, можно дойти почти без потерь. В отделении снова был аншлаг. Наверное, он не заканчивался с прошлого вечера. Раненые, битые, на каталках, на стульях, на креслах-колясках… С больными животами, головами, глотками и сердцем, люди ждали свободную койку или перевода в другое отделение. Бесплатная больница всегда поражала объемом работы на один квадратный метр отделения скорой помощи. Он увидел Тони в другом конце коридора. Доктор стоял к ним спиной, разговаривал с кем-то по телефону и почесывал карандашом бородку, нервничая и не стесняясь в выражениях для своего собеседника. Он был без халата, в белой рубашке и выглаженных синих брюках - специально принарядился для конференции, не мог не воспользоваться шансом блеснуть собой. – Тони, – позвал Стив и удобнее перекинул лежавшую на плечах руку. Старк обернулся, выключил телефон и громко шикнул: – В третью смотровую. Быстр-ро! В смотровой, аккуратно усадив побледневшего уличного скитальца на кушетку, Стив снял с себя пальто. Кажется, бомжу после такого приключения стало еще хуже. Нос выглядел отвратительно, в щетине засохли капли крови, спутанные волосы тоже вымокли в крови, да и, оказавшись в теплом помещении, запах сточных вод и затхлой кислятины тут же усилился раза в два. – Стиви, – Старк надел перчатки и подвинул к кушетке процедурный столик. – Это кто? – Мой друг. – О, ответ на все мои вопросы… Привет, я – доктор Энтони Старк, – Тони тщательно осмотрел разбитый висок и вскрыл упаковку с бинтами. – Документов нет? Какой-нибудь справки из приюта?.. Стив, его никто не возьмет в больницу. – А то ж я не знал, – съязвил Стив. Бомж тихо вздохнул. – Может, если оформить на другую фамилию… – Нет. Извини, я не буду рисковать местом ради неизвестного мужика. Даже ради тебя, Стиви. – Не называй меня так. – А то что? – натянуто улыбнулся доктор, накладывая повязку на висок страдальцу и ловкими движениями пальцев фиксируя бинтом. – Та-ак, а с носом что? – он пощупал переносицу под неодобрительное шипение беспризорника. – Не сломан, просто ушиб. Забирай свое чудо-юдо, или я позвоню в приют. Кстати, это самый лучший, просто гениальный, вариант. – Тони, прошу тебя. – Да как ты себе это представляешь? – Тони устало посмотрел на него тоскливым взглядом загнанной косули и снял с рук перчатки. – Давай позвоним в приют. Эй, человек из-под моста, ты же не против? – Нет, не надо, я лучше пойду, – ожил бомж и попытался встать. Упал бы, если бы его не подхватил Стив, позволив рукой упереться о свое плечо. – Не смей дуться на меня, – предупредил Тони, откатывая столик обратно к стенке. – Ты знаешь, я за мир во всем мире, но иногда я не имею влияния на обстоятельства. Он бомж без страховки, без документов, без имени, без... – Я знаю, – ответил Стив и стащил с вешалки пальто. – Не наделай глупостей. И пойми меня. – Все в порядке. Спасибо, Тони. – Позвонишь? – Позвоню. Он отбуксировал бомжа до свободного места на скамейке в отделении. О чем он только думал? И куда теперь деть несостоявшегося пациента? Скиталец молча потрогал повязку на голове и надел кепку. По его бледному лицу было видно, что он смертельно устал и измучился. Стив перевел взгляд на висевший рукав. Хорошо бы сделать рентген… – Помоги мне добраться назад, – вдруг попросил бомж. – У меня есть мысль получше. – Роджерс напряженно думал. Смотреть на этого бомжа уже не было никаких душевных сил. Смотреть, как несчастный прячет пальцы в карман и сидит, сгорбившись, в этом притоне для болезных калек с документами, как шмыгает носом, стараясь не накапать кровью на полы отделения, как закрывает глаза от невыносимой головной боли. Большое и горячее сердце Стивена Роджерса больше не могло биться ровно к чужим страданиям. – Пойдем. – Куда? Он открыл глаза. В больничном свете ламп они слишком ярко выделялись на фоне грязного заросшего лица. Голубые глаза в припухших от бессонницы красных веках. – Ко мне. – Ха-ха, – гнусаво хохотнул бомж и снова наклонил голову. – К тебе домой? – Я смогу оказать помощь. Не отказывайся. – Ты доктор? – Медицинский брат. Если это имеет какое-то значение, – Стив нажал на телефоне кнопку быстрого вызова такси. На экране вспыхнуло белыми буквами: «Машина подъедет в течении 4 минут». – Вставай. И снова сильная правая рука легла на шею. Стив невольно посмотрел на замызганные пальцы, выглядывавшие из обрезанной перчатки. Бомжи, которых они с Тони периодически выкидывали из отделения, были слабыми и хилыми от количества алкоголя и постоянного голода. Этот тоже был слаб, едва двигался, но хватка у него была стальная. – Все еще не думаю, что это хорошая идея. – Каждый имеет право на спасение. – Не каждый, – качнул головой бомж. Стив не стал с ним спорить. Было неудобно физически рассуждать о чем-то, таща на себе килограмм восемьдесят, а то и больше, живого веса. И эти килограммы еще умудрялись мешать, нижними конечностями по инерции упираясь в пол. Они добрались с двумя передышками до такси и уселись на заднее сидение (Стиву перед этим пришлось сбегать в сестринскую комнату за одноразовой простыней, ибо штаны у пациента оставляли желать лучшего), повязка на виске бродяги намокла от крови, и дышал он только приоткрытым ртом – воздух уже не проходил через распухшие ноздри. Водитель с подозрением посмотрел на обоих в зеркало заднего вида и завел мотор. Они ехали в полной тишине, насколько тишина вообще возможна в машине. Не играло радио, мотор глухо рычал, бомж сидел, все так же наклонив голову. Одна рука лежала у него на коленях, другая – левая – продолжала висеть. Точно, Стив совсем забыл заглянуть в кабинет к рентгенологам и попросить снимок для своего нового приятеля. Черт… Настало время для того, чтобы вынести себе мозги и позаниматься самобичеванием. Итак, зачем он это делает? Зачем притащил его Тони? Малодушно надеялся, что влюбленный Старк тут же кинется выполнять его прихоти? Чего хотел добиться-то? Может, действительно стоило оставить бомжа там, на улице, или отдать, в конце концов, в приют. Что, теперь всех бомжей города тащить к себе домой? Это уже попахивает нездорово. Да, не самая твоя блистательная идея, Роджерс. С другой стороны, ведь можно обработать раны и выгнать. – Спасибо. – Пока еще не за что. *** – Как ты относишься к водным процедурам? Они стояли на пороге квартирки Стива, но бездомный словно бы не услышал вопроса. Он разглядывал кошку, которая рассматривала непрошеного гостя с высоты самой верхней полки. – Знакомься, это Марс. Она не любит гостей, так что лучше ее не трогать, – Стив снял пальто, разулся и сходил на кухню за большим пакетом для мусора. – Пойдем, я отведу тебя в ванную. Нет-нет! Не раздевайся, лучше… лучше в ванной, – попросил он, заметив, что гость начал расстегивать молнию на куртке. Ванная комната была слишком маленькой для них двоих, и Стив то и дело врезался задом то в стиральную машинку, то в бортик раковины. Он помог бродяге сесть на табуретку возле машинки и положил рядом мешок для мусора. – Так как же мне тебя называть? – спросил Стив, расстегивая куртку и начиная потихоньку ее снимать. В ванной тут же запахло тухлятиной. – Баки, – после короткой паузы произнес бездомный, вытаскивая правую руку из рукава. Как только он это сделал, куртка сама соскользнула на пол. С левой стороны не было ничего, за что она могла бы зацепиться. У бомжа полностью отсутствовала левая рука. Сначала Стив подумал, что, может быть, она прижата к телу, но и под бордовой кофтой ее не оказалось. – Давно? – Не помню. Давно. – Стив без разрешения снял с него кофту. Под ней оказалась еще одна, темно-зеленая. Похоже, Баки носил все свои вещи с собой. На себе. – Значит, Баки? – он снял еще одну кофту, оставив Баки в одних штанах и осматривая левое плечо. Вернее, остатки левого плеча. Руку бездомный действительно потерял давненько: шрамы, доходившие до ключицы, были старыми. Похоже, тогда даже плечевой сустав раздробило в крошки. Как же он умудрился? – Меня зовут Стив, – он дотянулся до крана и открыл воду, другой рукой затыкая пробкой слив воды. Где-то на полке стояла пена... Бутылка оказалась слишком далеко, пришлось вставать коленом на бортик и тянуться. – Снимай штаны и полезай в воду. Он деловито собрал в мусорный мешок кепку, куртку и кофты, завязал в узел и вышел из ванной, предоставив гостю возможность обслужить себя самому. Теперь он был уверен: Баки не похож ни на одного бездомного, которых он встречал за свою жизнь. Грязный, вонючий, небритый, возможно, с комплектом вшей, но подтянутый и широкоплечий, сохранивший некую силу, несмотря на перманентный голод и отсутствие одной руки. Военный? Бывший заключенный? Коп в отставке? Марс удивленно мяукала где-то под потолком коридора. Она выучила всех друзей Стива наизусть и не пугалась их. Но, когда он приводил в дом незнакомцев, кошка сразу ныкалась по углам. – Стив, – коротко донеслось из ванной под шум воды. Он заглянул в ванную. Бездомный уже чинно сидел в ванне в окружении пены. Повязку с головы он снял, штаны и изношенные до состояния ветоши трусы лежали поверх завязанного в узел пакета. – Стив… Ты не мог бы мне помочь? Стив ни о чем не спрашивал. Он был уверен, что Баки стыдно и неловко просить о помощи. Но вымыться надо, а застуженные мышцы спины наверняка настолько сильно болели от побоев и неудобного сидения в переходе, что Баки даже не мог вытянуть руку, чтобы добраться до мочалки. Стивен взял мочалку и выдавил на поролон гель для душа. С ароматом вишни. Ну, хоть у кого-то сегодня будет чистый вишневый праздник. Он начал мыть его со спины, стараясь не усердствовать – возле позвоночника и у основания ребер была болезненная россыпь синяков самых разных оттенков, от бледно-желтого до насыщенно-синего. Медбрат между делом внимательно рассматривал его макушку, не снуют ли в длинных, спутанных волосах мелкие звери. Ни одного не нашел и довольно расслабился. Не так уж все и плохо. Мочалка перебралась на плечи и шею, затем на грудь и часть живота, не закрытую пеной и водой. – Мне стыдно, – произнес Баки, а Стив выдавил ему на голову шампунь из оранжевой упаковки. – За что? – За себя. Такого. Стив вдруг улыбнулся. – Как думаешь, ты сам смог бы пройти мимо одинокого избитого человека на улице? Баки дотронулся пальцем до виска, где еще совсем недавно была корочка из засохшей крови. – Может быть. Я не помню, кем я был до этой жизни. А если я родился на улице, тогда совсем неинтересно. – Почему «Баки»? Баки намылил голову и зачерпнул пригоршню воды, выливая на макушку и затылок. Ручейки побежали по лицу, смывая кровь и грязь, смачивая колючую щетину на щеках. – Это долгая история, – мочалка гладила его по руке, и пена после этого становилась мутновато-серого цвета. – Напомни, чтобы я рассказал попозже. Баки, видимо, отогрелся не только душой, но и телом. Его хриплый скрипучий голос изменился, стал глубже и мягче, набрал ритмичный тембр. Таким голосом можно было по радио рассказывать детишкам сказки и заставлять молодых мамочек мечтать увидеть воочию обладателя приятного голоса. Стив фыркнул через улыбку и выжал мочалку. – Бриться будешь? – Буду. Вот только я могу сам. Где-то в шкафчике завалялся набор одноразовых бритв. Стив выложил бритву, пену для бритья, лосьон и расческу в раковину и вышел в коридор. – Пользуйся, – сказал он, вернувшись буквально через минуту со стопкой свежего белья и двумя полотенцами, выкладывая благоухающие кондиционером вещи на стиральную машину и снова прикрывая дверь. Марс лежала на кухне под стулом и таращилась на Стива одним глазом. – Ну, не смотри на меня так, – ответил он кошке и достал с полки аптечку. Аптечка не открывалась очень давно, но все оказалось более-менее пригодно для употребления. Упаковка бинтов, вата, антисептики, обезболивающие разных марок, криопакеты… Даже мазь от ссадин и кровоподтеков. Словом, играть в больницу можно было сколько угодно. Он разложил внутренности аптечки на столе и поднял голову, услышав, как скрипнула открывшаяся дверь ванной. – Иди сюда, на кухню, – позвал Стив и включил чайник. Шаги босых ног по старому паркету приближались, затем на кухонное пространство, немного сгорбившись, зашел Баки в майке и штанах Стива, вытиравший лицо об маленькое розовое полотенце. Он гладко выбрился и завязал волосы в куцый хвостик на затылке, и теперь таращился на Стива разными по размеру глазами: одним нормальным, другим заплывшим от синяка. Этот человек разительно отличался от человека в подземном переходе. Баки, если не считать разбитого лица, откровенно говоря, был красив. По крайней мере, той половиной лица, которая пострадала меньше всего. Высокий лоб с едва заметными морщинками, резко очерченная скула и четкая линия подбородка. Стив понимал, что тупо стоит и пялится, но не каждый день из его ванной выходили вот такие мужчины, еще полчаса назад источавшие аромат помойного ведра и испачканные кровью. Баки сел на стул рядом со столом и скромно сложил на коленях полотенце. – Будет больно? – спросил он у Стива, наблюдая, как тот надевает перчатки и берет пинцетом марлевую салфетку, обмакивая ее в какую-то прозрачную жидкость. – Драться больнее. Выпей, – перед Баки появилось блюдечко с тремя таблетками и стакан воды. – Выпей, это обезболивающие. И подними голову. Нос был отлично расквашен, пришлось предпринять усилия, чтобы раздвинуть пинцетом вспухшие ноздри и положить салфетки. У медсестер такие манипуляции получались лучше, хотя бы потому, что их пальчики были тонкими, почти кукольными, и у них в делах ювелирной точности выходило больше толка. – Потерпи, – Стив закончил с салфеткой в одной ноздре и принялся за вторую. Салфетки стремительно пачкались кровью: носовой перегородке досталось отменно; приходилось очень быстро вытаскивать и менять на новые. Сверху на пельмень в форме носа Стив положил замотанный в платок криопакет, и Баки как-то облегченно вздохнул, почувствовав прохладу. Пока бомж (да уже язык не поворачивался его так называть) сидел и прижимал к носу холодный пакетик, Стив засунул его вещи в машинку и от души засыпал три разных порошка. Стирать все равно придется раза на два. И… и точно, гостя ведь надо было накормить. В холодильнике обнаружился куриный суп. – Есть будешь? «Конечно, будет, что за вопросы, Стиви?» – Буду, – Баки единственный, кто, в отличие от друзей Стива, не спросил, что именно предлагается в качестве еды. Пока хозяин бегал в гостиную расстилать на диване ночлег для нового знакомого, разливал по тарелкам порции и включал микроволновку, Баки смотрел на кошку, заинтересованно выглядывавшую из-за угла. – Кис-кис, – цыкнул он, подзывая животное к себе. Даже похлопал ладонью по колену. Марс поддалась и, мягко ступая по полу, подошла ближе, остановившись возле ноги непонятного пришельца. Словно бы раздумывала, потереться мордой об этого человека, или же он пока не заслужил такой чести? Стив поставил на стол две подогретые тарелки супа. – Что я могу сделать, чтобы тебя отблагодарить? – при виде еды у Баки громко заурчало в животе. Горячая, ароматная, свежая еда… Не та каша, которую выдавали в палатках для асоциальных граждан. Стив придвинулся к нему ближе и взял ложку. От гостя пахло чистой кожей и кондиционером для белья, и вообще он оказался парнем приятной наружности лет тридцати. Еще бы зажили нос, фингал под глазом и разбитая губа. Посмотреть бы на него тогда... – Ты веришь в карму? – вместо ответа спросил Стив и откусил большой кусок хлеба. Баки шумно хлебал суп. – Мне плевать на индийские учения вроде Белого братства или аюрведы, но все в мире возвращается назад, к источнику. И если ты можешь сделать этот мир лучше хотя бы для кого-то – стоит попытаться. Суп был недосолен и в нем не хватало перца, но они прикончили его за пару мгновений – и Баки, и Стив слишком проголодались, занятые приключениями и возней с перевязками. – Эти салфетки… - Баки попробовал подвигать носом. – Они надолго? – Пока отек не спадет. Мешают? – Нет. Нет, спасибо. – За что? – За карму, – он поднял уставшие глаза. – За тебя. Зазвонил телефон. Стив жестом пригласил Баки в гостиную и взял трубку. – Ты уже успел наломать дров? – от голоса Тони в трубке разносилось эхо, будто бы он сейчас находился где-то в большом холле. – Если успел, то сколько и какого они размера? – Мне не пять лет. Я в своем уме, – возразил он, наблюдая, как Баки, слегка прихрамывая, прошел до гостиной и обернулся на него, прежде чем скрыться из вида. – Человек в своем уме не будет спорить на десять баксов, что поймает игрушечных рыбок на магнитную удочку в детском прудике. – Старк… – И не станет стрелять по банкам в тире для лохов. Того плюшевого медведя я бы тебе и так купил. – Тони… – Да, что-то я загнул. Как дела? Что делаешь завтра? – Собирался на лекцию по этике и деонтологии для медсестер. – Тебе не надо, – разрешил доктор. На заднем фоне в трубке застучали колеса поезда метро, видимо сегодня доктор оставил свой «Ауди» в гараже. – У тебя с этим все в порядке. Ты же ко всем пьяницам на «мистер» и «сэр». – Хочешь встретиться завтра? – А ты проницателен. Хочу. Завтра в восемь вечера стою у тебя перед дверью весь нарядный и даже причесанный. Вино? «Рибера дель Дуэро»? Или мою любимую подругу «Мерло»? А может, «Каберне Совиньон»? Тебе понравился в прошлый раз. – Давай «Мерло». И приходи трезвым, прошу тебя. – Это уж как пойдет, – в телефоне наступила тишина, всплыла заставка с цифрами времени и котенком. В этом весь Старк. Некоторые его «хочу» в принципе не обсуждались. Стив на цыпочках зашел в гостиную и подошел к шкафу, снимая с полки одеяло. Его новый друг успел заснуть на диване, по привычке зябко свернувшись клубком. Глубокая напряженная морщинка над переносицей никак не желала разглаживаться и придавала не умиротворенный, а страдальческий и хмурый вид. Он накрыл его одеялом и поправил сползший уголок. За зашторенными окнами вовсю расцветал пасмурный осенний день, но серый свет не мог пробиться сквозь плотную ткань драповых штор. Стив включил ночник в противоположном углу комнаты, взял ноутбук и открыл крышку, усаживаясь в кресло и накрывая ноги пледом. Марс прыгнула на спинку дивана и зевнула, начиная монотонно мурлыкать. – Сладких снов, Баки, – легко улыбнулся Стив и уселся поудобнее, надевая наушники. В ближайший час ему предстояло прослушать полный курс деонтологии и этики медицинского работника, который он обязательно пропустит завтра.