Бездомный

Баки принес Стиву стакан холодной воды. Роджерс так и не встал с пуфа, лишь расстегнул душащий его воротник пальто. Понимая, что душит его не воротник, а слезы, все никак не могущие пролиться. Баки взял у него из рук папку. Стив сделал движение, будто бы хотел забрать её у него, но в последний момент передумал. – Что это? – он развязал узел на шнурке. – Сэм нашел в городском архиве Нью-Йорка. Баки держал в руках свою собственную фотографию. Смотрел так, словно никак не мог поверить, что это он. Взял вторую. Помотал головой, одними губами беззвучно произнося «нет-нет-нет…». Начал перебирать бумаги. Читал долго, вглядываясь в каждую букву. Стив продолжал сидеть на пуфе, запрокинув голову и смотря в потолок. Неуверенно подошла Марс и тронула его ногу лапой, но он никак не отреагировал. Наконец, Баки закончил читать и положил раскрытую папку на тумбочку. – Значит, Афганистан… – пробормотал он. – О чем-то таком я догадывался. А руку… Ты не знаешь, руку я как потерял? Слезы, которые сдавливали Стиву горло, наконец, нашли выход. Крошечная слезинка скатилась по щеке и тут же высохла – Роджерс умел держать себя в руках. Баки обнял его за голову и потянул к себе, прижимая к груди. Стив услышал ритмичный стук сердца. – Оно бьется благодаря тебе, – сказал Баки, гладя его по мокрым от растаявшего снега волосам. – Оно бьется ради тебя. Это всего лишь прошлое, Стиви, не самое плохое, я думал, будет хуже. – Что ты помнишь? Какие самые ранние твои воспоминания? – глухо пробормотал Стив ему в грудь. – М-м… Я помню… Я помню, что проснулся на обочине дороги в Северной Каролине, недалеко от Ашеборо. До этого момента – чистый лист. О, вот, помню, на голове у меня были бинты, на правой руке гипс от плеча до самых пальцев, и куча ссадин по телу. Еле дошел до Левел Кросс. Там меня подобрала социальная работница, я попал в приют. Имени своего не помнил, записали как «неизвестный». В приюте пытались найти моих родственников, но быстро закончили. Я ушел оттуда, когда зажило большинство переломов. Стив… Стив, посмотри на меня, – попросил Баки. Стив поднял голову. Баки все держал в руке одну из фотографий. – Не могу поверить, что я когда-то играл на гитаре и стрелял в террористов. Представляешь? Это я. – Та драка в проулке… Такая ловкость и сила может быть у подготовленного армией человека. – Да, тело еще что-то помнит. Так что с моей рукой? Расскажешь? Стив вздохнул больше воздуха в легкие и рассказал предположение Сэма. Про товарный поезд, талибов, плен, пытки. Баки выслушал его, совершенно не изменившись в лице, и поднялся на ноги. – Знаешь, похоже на правду. – В папке указан адрес, где ты жил раньше. Может… – Может, – кивнул Баки. – Тогда поехали. – Куда? – Это соседний штат. Успеем вернуться к ночи. – Коннектикут, Хартфорд. Флоренс-стрит, дом пять, – прочитал Баки. – Я жил в Коннектикуте? – Узнаем. Собирайся, я пока арендую машину, – Стив полностью пришел в себя и собрался с духом. Сейчас резервов его внутренней силы хватило бы и на двоих. Оба собрались практически мгновенно, подстегнутые безумной идеей найти родственников Баки. Вероятность была велика, сержант Барнс отправился в Афганистан всего полтора года назад. Когда они, прихватив дорожную сумку, выходили из квартиры, Стив краем глаза заметил, как Марс играет с целым пучком пушистых кремовых перьев. Маленькие перышки разлетались под когтистой лапкой, катались по полу вокруг кошки и снова взлетали в воздух, заставляя Марс высоко подпрыгивать. *** – Ты так и не узнал, откуда они берутся? Эти перья, – Стив завел машину. Это был еще новенький Ниссан, правда, кто-то из прошлых арендаторов уже умудрился поцарапать приборную панель. – Узнал, – Баки откинулся на соседнем кресле и пристегнулся. Было видно, как он волнуется. Аж побледнел. – И? – поторопил его с ответом Стив. – Ты знал, что этажом выше живет пожилая женщина. – Миссис Энджой. – Да. Встретил ее недавно на лестнице. Очень словоохотливая. Рассказала, что дети оставили ей на время отпуска большого какаду. Клетку с ним она периодически выставляет на окно, чтобы птица дышала свежим воздухом, перья из клетки сыплются вниз, Марс, сидящая на подоконнике, их хватает и потом разносит по дому. Стив криво улыбнулся краем рта и начал крутить руль, выезжая со двора. Вот тебе и святые небожители. Перья, которые он приравнивал к своеобразному чуду, и вот очередное чудо рассыпалось. Лучше бы не спрашивал. Машина выехала со двора и помчалась в сторону Манхэттена. Навигатор обещал дорогу продолжительностью всего пару часов. И то из-за вечных пробок Нью-Йорка. Ехали практически молча. Баки раз за разом перечитывал содержимое папки и сыпал себе на колени крошечные песчинки афганского песка и архивной пыли из вклеенных картонных карманов. Будто бы пытался за что-то зацепиться, но, судя по его сердитому сопению, память не отзывалась. Стив размышлял о возможной встрече с родственниками Баки. Как они его примут? Сразу узнают? А вдруг что-то пойдет не так? Кем представится Стив? Другом? Они подъехали к небольшому двухэтажному дому спустя час после выезда из Нью-Йорка. Повезло – на трассе между городами почти не было машин. Однако Баки не торопился выходить. Он рассматривал дом сквозь лобовое стекло Ниссана. Ухоженный, с новой черепицей на крыше, свежий сайдинг небесно-голубого цвета, выкрашенный белой краской заборчик по периметру. Перед домом стояли деревянные качели. В двух окнах на первом этаже горел свет. – Идем? – Стив выключил двигатель и открыл дверь. Баки, светло-зеленого цвета, бросил папку на заднее сиденье и нехотя вышел. Калитка была не заперта. Стив зашел во двор первым, поднялся по низким ступенькам и постучал кулаком в дверь – звонок отсутствовал. Через пару секунд дверь им открыла молодая женщина. Она была похожа на красивую куклу: платиновая блондинка, длинные густые ресницы, изящная фигурка, скрытая фартуком с цветочками. – Чем могу помочь? – голос у нее был высокий и тонкий, под стать внешнему виду. – Здравствуйте. Мы ищем семью Барнсов. – Барнс? – блондинка вытерла руки об фартук. – Мужчина с фамилией Барнс продал нам этот дом около полугода назад. А что случилось? Вы из Управления строительством? – Нет-нет, мы ищем наших родственников. Меня зовут Стив, это мой… брат Джеймс. Мы дальние родственники по линии Барнсов. Баки вымученно улыбнулся. Блондинка вздохнула и сложила тонкие ручки на груди. – Вы разве не слышали? Такая беда постигла семью, ужас, – она понизила голос и почти зашептала. – У них было четверо детей, я слышала, старшего убили на войне в Ираке или Сирии, точно не запомнила. Когда им пришло похоронное извещение, мать не смогла это пережить. Заболела и умерла за пару месяцев. Глава семейства продал этот дом нам, забрал детей и уехал. Где они сейчас я, к сожалению, не могу вам сказать… Блондинка была ужасной сплетницей, все говорила и говорила, не замечая, как Баки мрачнеет от каждого сказанного слова. – Может, захотите войти? – вдруг предложила хозяйка. – Они оставили целый ящик вещей, я совершенно не представляю, как с ним поступить, выбрасывать не хочется. Если найдете Барнсов, отдайте им. – Конечно, спасибо, – Стив зашел в дом и втянул за собой Баки. Просторная гостиная плавно переходила с одной стороны в кухню, с другой – в высокую лестницу, ведущую на второй этаж. – Ричард, дорогой, принеси с чердака коробку с вещами бывших жильцов! – крикнула хозяйка дома куда-то наверх. – Меня зовут Мэри. – Скажите, Мэри, вы уже успели сделать ремонт? – Стив оглядывал помещение. Ни одной царапинки на стене, ни одной проплешины в потолочной побелке, все свежее и новое. – Конечно, тут выросло четверо детей, представляете, какой бедлам творился? Познакомьтесь, это мой муж Ричард. С лестницы спустился невысокий коренастый мужчина с большой деревянной коробкой в руках. – Очень хорошо, что вы за ними пришли, – пропыхтел он и вручил Стиву тяжелую коробку. – Я мельком посмотрел, ничего особо ценного там нет. Какие-то бумаги на имя Барнса-старшего, армейские бумажки его сына, игрушки… Будем вам признательны, если вы избавите нас от этого хлама и отдадите его хозяевам. Для них эти вещи точно что-то значат. «Они бы не оставили важные вещи в проданном доме» – подумал Стив и улыбнулся, пожимая руку Ричарду. – А вы, кстати, на него очень похожи, – прочирикала Мэри, внимательно рассматривая Баки. – На кого? – На старшего сына Барнсов. У Стива по спине пробежал холодок. – Мы же родственники, – через силу выдавил из себя Баки и попытался улыбнуться. Улыбка вышла больше похожей на оскал. – Это очень заметно, – закивала Мэри. – Хотите лимонаду? – Мы, пожалуй, пойдем, – Стив направился к выходу. Неудобная коробка оттягивала руки и грозилась выскользнуть. – Спасибо за гостеприимство, но нам надо продолжить поиски семьи. – Конечно, конечно, надеюсь, у вас все получится! Передавайте привет от нас! Дотащив до машины коробку, Стив поставил ее на заднее сидение и вытер рукавом пальто вспотевшее лицо. – Я понимаю, как сильно тебе хочется туда заглянуть, но давай доедем до дома, – сказал он, когда Баки попытался забраться на сидение рядом с коробкой. – Почему не здесь? – Не хочу, чтобы кто-то видел. Не знаю, Бак, просто хочу открыть ее дома. – Я думал, что если увижу этот дом, то узнаю его, – Баки сел в машину и пристегнулся. – Мимо. Родителей не помню, даже не в курсе, сестры у меня были или братья… Стив завел мотор и поехал вдоль квартала. – Мать умерла, – продолжал Баки. Пальцы беспокойно теребили подол черной толстовки. – Узнала, что меня больше нет, и умерла от горя. Отец, братья и сестры… Как их теперь найти? – Уверен, что их нужно искать? – Стив немного помолчал. – Они похоронили тебя, Бак. Плакали, скорбели. В конце концов смирились с потерей. Даже родовой дом продали. Не думаешь, что твое внезапное появление окончательно добьет их? – Я об этом не думал. – Отпусти их. Сэм с помощью военного архива восстановит твои документы, даже паспорт, но ты будешь уже другим Джеймсом. Баки отвернулся и молча посмотрел в окно. Стив был как никогда прав. *** Они приехали домой ближе к вечеру, над заваленным снегом городом уже повисли сумерки. Дотащили пыльную коробку до квартиры и с громким стуком поставили на пол в коридоре. Баки, едва переодевшись, тут же кинулся к ней, молотком-гвоздодером вскрывая заколоченную крышку. Стив остался стоять, сложив руки под грудью и опираясь плечом на косяк двери. С высоты роста ему открывался прекрасный вид на все события, происходящие возле коробки. Это действительно была коробка забытых вещей. Мужские брюки, одна женская туфелька на шпильке, старенькие пуанты для балета с длинными атласными лентами, резиновая игрушка-пищалка для собаки, кожаный собачий ошейник, детская перчатка для бейсбола… Баки вытаскивал эти вещи одну за другой, подолгу вертел в руке, морщил лоб, видимо, пытаясь вспомнить хоть что-то. От усилий у него над висками вздулись жилки. Пустая рамка для фотографий с треснувшим стеклом, гантель (вот почему посылка была такой тяжелой), старая погремушка в виде пластмассового бегемотика, вскрытый конверт. Сбоку из неаккуратно разрезанного края конверта выпало что-то круглое и со звоном упало на пол. Стив поднял предмет, и снова его сердце сделало три сальто подряд. Это была бронзовая медаль с голубой лентой, состоящей из золотисто-желтых, белых, синих и алых полос. На аверсе медали – орел с распахнутыми крыльями. На груди орла – полосатый щит. В лапах он сжимал оливковую ветвь и стрелы, голову венчал земной шар с надписью «Медаль за участие в глобальной войне с терроризмом». На обороте – лавровый венок. Баки не замечал, что именно держит в руках Стив, поглощенный чтением письма из конверта. – «Министерство Армии США уведомляет», – читал он вслух слегка охрипшим голосом. – «С прискорбием сообщаем, что ваш сын – сержант Джеймс Бьюкенен Барнс, верный военной присяге, проявив геройство и мужество, убит в бою против мирового терроризма. Место военных действий – Афганистан, Кабул. Место захоронения – неизвестно.» – Убит? Почему не «пропал без вести»? – начал Стив, и тут заметил, как Баки смотрит на медаль в его руках. – Убит, значит, убит, – Баки протянул руку. Стив положил медаль на раскрытую ладонь. – Ты сказал, что группа солдат видела, как я упал с поезда в горах? Полагаю, выжить было невозможно. Орел тускло блестел в свете ламп прихожей. Баки долго смотрел на медаль, и вдруг с силой швырнул в сторону. Бронза ударилась об стену и закатилась под шкаф. – Они прислали ей извинения и эту подачку, – он поднялся на ноги и в ярости пнул коробку. Остатки мелких вещей рассыпались по коридору. Среди детских игрушек и обуви лежала некогда белая рубашка с золотистым сержантским шевроном на рукаве. – Они прислали ей чертову записку на три строки и кусок металла! Какого хрена ты, Джеймс Барнс, вообще пошел в армию? – он глянул на свое отражение в зеркале. – За что воевал? Стив сжал его в объятиях как раз в тот момент, когда Баки замахнулся, чтобы разбить кулаком зеркало. Он рванулся из его рук, затем еще раз, но внезапно затих, укачиваемый в крепких объятиях. Стив уже не был рад своей идее съездить в дом Барнсов. Кто же знал… Баки успокоился только спустя час. Наскоро собрал рассыпанные из коробки вещи, закрыл коробку и задвинул в самый дальний угол чердака, под кровать, буркнув что-то вроде «потом выкину». Позже, сидя на кухне за чаем, после продолжительных споров они смогли принять решение, которое более-менее устроило обоих. – Итак, план будет таким: Сэм делает тебе документы. Но оформляет тебя не как «погибшего» в бою, а как полную тезку сержанта Барнса. Или ты хочешь вернуть погоны? – Если только, чтобы выплачивали пособие по инвалидности, полученной в ходе военных действий. Ты прав, Стив. Я не должен воскреснуть. Как бы мне ни хотелось, я не могу вернуться в ту жизнь, - он потрогал пальцем висок. – Там сплошная чернота. *** Когда Баки уже дремал под пледом на диване в гостиной, сраженный слишком насыщенным на эмоции днем, Стив достал из-под шкафа медаль. Повертел в пальцах, рассматривая со всех сторон. Медаль отзывалась тусклым бронзовым блеском. Он вдруг вспомнил о флэшке, которую дал ему Сэм. Пошел на кухню, взял ноутбук и вставил флэшку в разъем. В памяти хранилась только одна видеозапись, подписанная хаотичными цифрами «9476543». «Воспроизвести». Действие на видео разворачивалось в полевой казарме. Восемь казенных кроватей с аккуратно накинутыми синими покрывалами. Подушки, стоящие на кроватях треугольниками. На видео сначала появилась чья-то лопоухая голова, потом камера сфокусировалась на стуле с высокой спинкой. На этом стуле, закинув ногу на ногу и закуривая сигарету, сидел Баки, одетый в военную форму оливкового цвета. Через плечо на брезентовом ремне висел автомат. – Добро пожаловать на интервью для журнала «Нью-Йорк Таймс», – сказал чей-то голос за кадром. По тому, как засмеялся Баки и закадровый голос, понятно, что это шуточное интервью должны были увидеть исключительно в узком кругу. – Микрофон, микрофон звезде! – в кадре показался мужчина с пышными светлыми усами и протянул Баки расческу. – Дум-Дум, перетягиваешь эфирное время на себя, – сквозь сигарету сказал Баки. – Надо потренироваться перед настоящим интервью. А то будешь слова глотать, а, сержант? – в кадре на мгновение появился чернокожий солдат и тут же исчез. – Расскажите, чем займетесь, когда закончите с терроризмом в Афганистане? – спросил голос за кадром. – Сразу же вернусь домой, – Баки поднес к губам расческу. – Знаете, война – это не мое. Я хочу выступать в стендапе. – Почему? – очень удивился голос. – Потому что от моих шуток половина батальона полегла. – А я думал, они полегли от вчерашнего горохового супа. Опять смех. – Скажите, Джеймс, почему… – голос за кадром оборвался. На заднем фоне появился звук, как будто что-то тяжело ударилось об землю. Казарма затряслась, с потолка на Баки посыпалась мелкая крошка. Он вскочил на ноги. – Мы прерываем наше интервью, не переключайтесь! – крикнул голос прежде, чем рядом с казармой разорвался еще один снаряд. Камера пошатнулась, упала, и, видимо, разбилась, напоследок успев выхватить в пыльной туче чьи-то ноги в черных берцовых ботинках. Стив вынул флешку и вздохнул, обхватывая руками голову. Он сидел неподвижно очень долго, пока его не вывел из транса проснувшийся Баки. Его рука легла Стиву на плечо, заставив вздрогнуть от неожиданности. – Половина второго ночи, Стив, – слегка осипший после сна голос вызвал волну мурашек по коже. – Почему ты здесь сидишь? Стив посмотрел на него снизу вверх. Баки, сейчас стоящий в одних пижамных штанах, был до одурения, до тахикардии красив, особенно теперь, когда перестал скитаться по улицам и обрел постоянное убежище. Хоть и отличался от молодого сержанта на коротком видео. Морщинка над переносицей разгладилась, глубокие тени на лице исчезли, голубые глаза стали ярче. Плечи (плечо) и спина расправились, сказывалась военная выправка: тело еще помнило марши на плацу и боевую подготовку. Баки возвращался в жизнь. Перестал кричать по ночам от кошмаров. Рано утром, пока Стив боролся с нежеланием вылезать из-под одеяла, выходил в маленький дворик перед домом и раскачивался на турнике. Старательно облагораживал чердак; с каждым днем там появлялись все новые интерьерные решения. Теперь еще и работу нашел. – Стиви, – Баки взял его за подбородок и приподнял голову, вынув Роджерса из раздумий. – Пора спать. Стив обнял его за обнаженную поясницу и прижался щекой к теплой груди. Сколько вынесло это сильное сердце, гулко стучащее в груди… Уже в душе, как только прохладные струи воды коснулись его разгоряченной кожи, Стив понял, что действительно не представляет свой быт без Баки, который сейчас терпеливо ждал своей очереди под дверью – ванная была тесноватой для них двоих. Не заметил, как сильно привязался к нему, подогреваемый с каждым днем все больше… любовью? Раз так, то это того стоило. Пусть красивые кремовые перья перестали таить в себе магию неизвестности. Джеймс Барнс был живым воплощением тайны, загадки, чудом, которого так не хватало Стиву Роджерсу.