Бездомный

Стив стоял в процедурном кабинете и, склонившись над стерильным столиком, набирал в шприцы лекарства для больных. Длинная ночь с парой часов сна еще пока не ощущалась, но к середине дня он точно пожалеет, что не выспался. Или не пожалеет, потому что ночь была слишком хороша. Сегодня утром он столкнулся с Баки на кухне, когда тот, уже одетый, допивал кофе. – Устраиваюсь на работу, – он показал газетные страницы с обведенными ручкой объявлениями о работе. – Сначала в этом районе попробую. – Может, подождем документы? – Нет, – Баки мотнул головой и надел серую куртку, выданную Стивом из старых запасов одежды. – Не хочу придумывать себе имя. Хочу зарабатывать. – И на всю жизнь хочешь остаться Баки? Он помолчал. – Помнишь, ты спросил, почему «Баки»? – Конечно. – Я пообещал рассказать попозже, – Баки нагнулся и зашнуровал кроссовки. Ему было крайне неудобно орудовать одной рукой, но о своих неудобствах он и не подумал сказать. – В самом начале своего путешествия по стране в поисках «кто я» и «где я», я очутился в штате Индиана. Скитался там какое-то время. Как-то вечером сидел на лавке возле детского музея и перебирал в уме разные имена и клички – в приютах и ночлежках надо представляться, но на ум ничего не приходило. Краем уха слышал, как экскурсовод из музея рассказывает группе школьников про кости молодого тираннозавра Баки. Этого динозавра нашел какой-то фермер с именем Баки, поэтому и кости назвали так же. Я выбросил из головы и кости, и фермера, но когда на следующий день пришел отоспаться в приют, на вопрос администратора об имени ляпнул «Баки». Так и привязалось. Уже гораздо позже из газеты узнал, что динозавра на самом деле звали «Бакки», но какая разница, если слышится одинаково? Извини, Стив, я должен идти. В обувной мастерской на работу принимают до десяти утра. Он коснулся губами щеки Стива и вышел за дверь. Когда Стив получасом позже выскочил из дома, на улице валил снег. Крупные пушистые хлопья засыпали асфальт и припаркованные машины, видимость была не дальше метра. Возле главного входа в больницу Стив столкнулся с Тони и Питером. Оба были с ног до головы залеплены снегом, у каждого в руке подписанный кофейный стакан из Старбакса. Они смеялись и о чем-то спорили, Питер жестикулировал свободной рукой, а Тони пытался от этой руки увернуться. – Медсестра Роджерс, – Старк придержал ему дверь на входе в клинику. – Как вам погода? – Удивительна, – он стряхнул с волос снег, проигнорировав «медсестру». Потом пожал руку сначала Тони, потом Питеру. – Вы что, не на машине? – Ты видел, что на дорогах? В такой снегопад дорожные приключения обеспечены. Сегодня будет сразу два праздника – «День жестянщика» и «День травматолога». Так что держись крепче, Роджерс, и возьми побольше бинтов, вдруг обойдется. Не обошлось. Не успел Стив переодеться, как в отделение посыпались больные. Большинство, конечно, с автотравмами после ДТП. Носясь с перевязками, уколами, разговорами с больными и их родственниками, документами, мочеприемниками, Стив заработался настолько, что пообедал только ближе к вечеру. Сидя в сестринской, он пожалел, что не купил для Баки самый простой телефон. Интересно, сложилось ли у него с работой? Что он сейчас делает? Как Марс? Перерыв закончился с приездом Скотта. Он быстро вкатил грохочущую колесами каталку в смотровую комнату и нажал на красную кнопку, вмонтированную в стену смотровой. Над дверью загорелась надпись «РЕАНИМАЦИЯ». Где-то в отделении интенсивной терапии у всех докторов-реаниматологов запищали пейджеры. – Что случилось? – Стив был первым, кто оказался в смотровой. Просто потому, что это входило в его должностные обязанности – он все-таки медбрат приемного отделения скорой помощи. – ДТП. Чувак столкнулся на легковушке с грузовиком, вылетел из лобового стекла и проехался по асфальту два-три ярда, – Скотт вытер рукавом спецовки лоб. Его перчатки были выпачканы кровью. – Дал остановку сердца, я завел, но, боюсь, его надолго не хватит. В смотровую пришла еще одна медсестра. Доктора пока задерживались. Парень, лежащий на каталке, поверхностно дышал через воздуховод, практически вся одежда была мокрой от крови. С пластикового шейного воротника бежали алые струйки. – Откуда кровотечение? – Стив надел перчатки, разрезал ножницами одежду на груди пострадавшего и приклеил электроды диагностического монитора. – А черт знает. Я вертел его – не нашел. – Кровопотеря около литра, – Стив отдал ножницы медсестре и наложил манжету тонометра на испачканную кровью руку. – Давления нет. В смотровую вбежал Тони, за ним, прикрывая тыл, маячил Питер с папкой в руках. Скотт начал вываливать подробности. Как вез, откуда вез, что делал по дороге. Старк чуть повернул больного на бок. – Да у него деревяшка в боку, – он потрогал выступающий острый край отломанной доски, торчащей прямо между ребер. – Давай, Лэнг, перекладывай его на нашу каталку и не мешайся. Паркер, будешь мне помогать. И брось уже эту папку! Стив готовься, ты на подхвате. Вы, – он указал пальцем сначала на медсестру, затем на дверь. – Не нужны, спасибо. В смотровой осталось трое. Тони стоял сбоку от каталки, рядом с ним Питер, чуть поодаль Стив, поднявший руки в перчатках и готовый броситься в бой в любой момент. – Значит, так, – Старк подсоединил воздуховод к аппарату искусственной вентиляции легких. Их больной находился в глубокой коме и дышать самостоятельно уже не мог. – Убираем деревяшку здесь. В смотровой. – Как? – спросил Паркер, неуверенно натягивая перчатки. – Бимануально, – Тони жестом подозвал Стива. – Роджерс, я доверяю тебе, как себе. Он не дышит только потому, что ему мешает инородный предмет в легком. Надо вынуть. Сейчас. До операционной он не доедет. – Без рентгена? – Без. Рискнем. Неси отсос. – Тони… – Отсос, медсестра Роджерс! Стив подчинился и прикатил электрический отсос с длинным тонким шлангом. – Питер, возьми в столе реберный расширитель. Вставишь расширитель в рану между ребер, я потащу обломок, а Стив уберет из грудной полости кровь, которая непременно зальет пострадавшего изнутри до краев. Всем понятны роли и сценарий? Тогда играем, девочки, играем! Если студенту и было страшно, виду он не подал. Взял расширитель, подошел к каталке и по команде Старка ввел тупые концы в рану. Послышался неприятный звук. Скрежет, как будто провели ногтями по стеклу. – Не торопись, – Старк накрыл дрожащие неопытные руки своими и продвинул инструмент еще глубже в рану. – На счет три. Раз. Два… Стив включил отсос, ожидая «три». Но Тони медлил, все так же держа руки на руках Питера, направляя его движения. – Осторожнее, куда ты двигаешь? Немного вправо, молодец… Три! Старк одним движением вынул осколок, Питер замешкался, но придержал расширитель, чтобы Стив смог вычистить полость от скопившейся крови. Кровь уходила по трубке дренажа, сжатое легкое постепенно расправлялось. – Еще одна спасенная жизнь. Промокни, – Старк повернулся к медбрату. Стив вытер его влажный от пота лоб ватным тампоном. – Теперь поехали в операционную, поехали, поехали, быстрее! *** Стив ввалился домой весьма в бодром расположении духа. Он заснул в сестринской около двух часов ночи и проснулся только в восемь утра, когда его растолкала принимающая смену медсестра. Баки сидел на кухне, подперев рукой щеку, и ковырял вилкой яичницу. Вторая тарелка, для Стива, стояла рядом с остывшей чашкой какао. Медбрат опять задержался на работе, добровольно помогая Наташе с завалом бумаг из страховых компаний. – Как твое собеседование? – Взяли. В соседнем районе. В столярную мастерскую. – Без документов? Не боишься обмана? – Я больше ничего не боюсь. Выход каждый день с одиннадцати до пяти. Сегодня попробовал поработать, сложно, но справляюсь. Стив хмыкнул и принялся за завтрак. В жизни все шло слишком хорошо, по всем законам самое время случиться какому-нибудь дерьму. Хотя Баки, размешивающий сахар в какао, выглядел вполне здоровым и жизнеспособным. Марс, чавкающая влажным кормом в миске, тоже не собиралась болеть и умирать. Никогда не знаешь, из какой пушки по тебе выстрелит судьба. В полдень, как только оба расположились на диване под пледом и собирались посмотреть «Звездные войны» с тарелкой чипсов (Стив решил приобщать Баки к прекрасному современному искусству), под диванной подушкой зазвонил телефон. Сэм. – Привет, – Стив поставил начавшийся фильм на паузу под вопросительный взгляд Баки. – Стив, есть разговор, – на заднем фоне в трубке шумели голоса, видимо, Сэм звонил из университета. У самого Уилсона был встревоженный голос. – Что случилось? – Стив скинул с себя плед. Сердце начало стучать чуть быстрее. Вот и первый выстрел той самой пушки судьбы. – Я кое-что нашел для тебя. Встретимся? – голоса в холле университета смолкли, в трубке зашумел ветер. – Через час в «Поющей собаке». Приходи один. Стив опустил руку с телефоном на колени. «Приходи один»? – Кто? – спросил Баки, тоже снимая плед. – Сэм, – Стив вдруг понял, что сидит как истукан, сжимая в руке телефон. Спохватился, тряхнул головой, разгладил собравшиеся на лбу озадаченные морщинки. – Предложил встретиться. Наверняка попросит рассказать об интересных случаях на работе. Психологическую статью в журнал пишет. – Пойти с тобой? – Необязательно. Мы обычно встречаемся на час, пропускаем по стаканчику пива и расходимся, – Стив улыбнулся, мысленно молясь, чтобы Баки не увидел, как от натянутой улыбки дрожит нижняя губа. Вот и первая ложь. – Хорошо, – кивнул Баки и снова лег на диван. Марс спала возле его ног и сейчас, потревоженная телефонным звонком, сонно моргала и вертела головой, будто бы искала, что посмело ее разбудить. Стив наскоро оделся и вышел из дома. Хорошо, что Баки не задавал вопросов, Роджерс, не привыкший врать, сразу бы засыпался. «Поющая собака» – маленький караоке-бар на окраине города. Минут сорок на автобусе. Он догадывался, что именно нашел для него Сэм, и то внутренне радовался, то начинал переживать. Что-то, связанное с Баки. Неизвестность мучила и подгоняла, он в буквальном смысле добежал до автобусной остановки, не обращая внимания на то, что с неба снова валили белоснежные хлопья. *** В баре сегодня было многолюдно. Играла громкая музыка. Огоньки светильников создавали предновогоднюю атмосферу. Официантки в белоснежных передниках ходили с подносами от столика к столику и подливали гостям спиртное. Сэм сидел за круглым столиком возле окна и читал меню. – Привет, – Стив сел на стул напротив него и сложил промокшее от снега пальто на коленях. – Привет, – Сэм пожал ему руку. На столе уже стояли два высоких пивных бокала, доверху наполненных черным пивом. – Что случилось? – сразу начал Стив, издерганный собственными предположениями. – И почему «Поющая собака»? – Здесь нас невозможно подслушать. И подсмотреть. Старая армейская привычка шифроваться, – ответил Сэм и вытащил папку из светлого картона. – Стив, я нашел то, о чем ты меня попросил. Стив посмотрел на папку в руках Сэма. Обычная канцелярская потрепанная папка без единой надписи, перевязанная шнурком. – Что это? – он перевел взгляд с папки на лицо Сэма. – Случайная находка. Пошел в архив на встречу с полковником, он должен был принести мне списки людей на следующую реабилитацию. Полковник сильно задержался. От скуки ожидания я забрел в секцию с личными делами пропавших в ходе разных войн. Я часто читаю личные дела солдат, чтобы лучше понимать своих пациентов. Выбрал ящик с популярной афганской операцией «Несокрушимая свобода». Долго перебирал дела. И наткнулся на это. Он положил на серую скатерть фотографию. Сердце у Стива дрогнуло и словно перестало биться. Со снимка на него смотрел Баки. В выглаженной военной форме с нарукавным шевроном сержанта. Роджерс взял фотографию в руки. Те же глаза, тот же лоб, нос, губы, только волосы коротко стрижены. Он машинально провел пальцами по глянцевой поверхности фотографии. – Меня так же затрясло, – Сэм положил папку на стол. – «Несокрушимая свобода» – военная операция в Афганистане. Официально проходила с 2001 по 2014 год, на самом деле воюют до сих пор. Это самая длинная война за всю мировую историю. – За что воюют? – Стив только сейчас разглядел на папке в левом верхнем углу синюю пятиконечную звезду, обведенную в черный кружок. – Помнишь теракт 11 сентября 2001 года? Сначала «Свобода» создавалась как ответ на террористические акты, потом – с целью ликвидировать террористические организации Талибан и Аль-Каиду на территории Афганистана. Затем каждый год конфликт за конфликтом. «Несокрушимая свобода» постоянно обучает новобранцев и пихает их в горячие точки, – Сэм отпил из бокала, слизнул с губ пивную пену и подтолкнул папку ближе к Стиву. – Открой. Стив распустил узел на шнурке и приоткрыл папку. На первой странице он увидел еще одно вклеенное фото Баки, размером 3х4. Здесь он уже не улыбался. Начисто выбритый, в форме и фуражке, из-под кителя выглядывает воротник белой рубашки, на рукаве золотистый шеврон сержанта. Красавец, глаз не отвести. Нижний левый угол фото захватывала синяя печать. «Армия США. 107 пехотная дивизия». Под печатью аккуратно пропечатано: Джеймс Бьюкенен Барнс. – Джеймс… – Стив с трудом сглотнул. Имя очень подходило его обладателю. – Тот год выдался очень кровопролитным, – Сэм подставил стул ближе к Стиву, чтобы не перекрикивать громкую музыку. – Джеймс работал снайпером, выкашивал талибов на границе, тех, кто подходил к мирному Кабулу ближе, чем положено. Через некоторое время их отряд получил задание: захватить товарный поезд с боеприпасами, следовавший маршрутом Кабул-Талукан. С этой операции вернулся весь отряд. Кроме него. Со слов капрала известно, что Барнс попал в перестрелку в грузовом вагоне. Сражался до последнего, пока не убедился, что весь его отряд покинул поезд. А потом вдруг выпал из вагона на резком повороте – поезд как раз мчался над ущельем. Что именно случилось в вагоне, никто не знает. По мере того, что рассказывал Сэм, Стив читал на множестве листов то же самое, напечатанное сухим канцелярским языком. – Почему его не искали? – Потому что это территория врага. Тем более… Ты, как медик, встречал выживших после падения с высоты больше 20 футов, еще и с поезда, несущегося на громадной скорости? – Нет. – Один сержант не стоил такого риска. Джеймса признали павшим в бою. Формально, так как тела нет… – Сэм показал на обведенную в черный круг звезду. – В документах он без вести пропавший. Стив достал из подшитого кармана в папке еще одну фотографию. На ней Баки, одетый в песочного цвета военную форму, в высоких армейских ботинках, сидит в кругу других солдат. В руках гитара, в зубах сигарета, на плечах – флаг США. Он смотрит на гитару и улыбается, а люди вокруг хлопают в ладоши. – Да, это хорошая фотка, – кивнул Сэм. Стив не ответил. На краткий миг весь мир перестал для него существовать. Сэм помолчал, дав возможность Стиву рассмотреть фотографии. – Это еще не все, – Сэм вытащил из кармана флэшку на короткой цепочке. – Если захочешь – посмотришь дома. Была прикреплена к папке сослуживцами, – он вздохнул. – Я долго думал, стоит тебе рассказывать или нет. Возможно, я знаю, что случилось с Джеймсом, когда он упал с поезда. Стив залпом выпил половину пивного бокала. – Откуда? – Уже благодаря электронным архивам и компьютерным записям. Я не уверен, он это был или нет… В общем, я залез в электронный архив и посмотрел папки за тот период, когда пропал Баки. После его исчезновения где-то через месяц пехота США ворвалась в город Баграм, положила всех попавшихся под автоматы талибов, а в одной из пристроек нашли парочку свежих американских трупов и одного живого солдата без левой руки, с признаками пыток на теле. Этого нет в деле, потому что никто не предположил, что это мог быть сержант Барнс. Цепь с жетонами отсутствовала. Сам солдат тоже ничего не смог сказать, даже собственное имя. Дальше из записей следует, что его доставили в госпиталь как неизвестного, перевязали раны, зашили культю на плечевом суставе, он отлежался неделю, а потом сбежал. – Как сбежал? Сэм пожал плечами. – Он исчез из госпиталя, прихватив с собой только одежду. Записей из госпиталя очень мало, но то, что я прочитал, повергло меня в шок. – Сэм… – Руку он скорее всего потерял при падении с поезда. Остальное добавили пленившие его талибы. Ему разбили голову, сломали ребра, пальцы, правую руку. Душили, на шее описаны какие-то следы, я не очень понял. Пытали с целью добычи информации, но видимо он либо уже тогда ничего не помнил, либо был непробиваем. Потом пришли наши, и… дальше ты уже знаешь. Может, это был другой солдат, их много пропало в Афганистане в тот год, в архиве три больших коробки с делами. Может, это и есть Баки. Я не могу быть уверен. Стив еще раз посмотрел на первое фото. Баки улыбался ему, щуря голубые глаза. Потом перевел взгляд на первый лист. Дата рождения. Место рождения. Адрес проживания. Группа крови. Место учебы. Место службы. Благодаря Сэму Баки наконец-то получил свое прошлое. Вот только такое прошлое лучше навсегда забыть. – Сэм, спасибо. За такую огромную работу, – голос слегка дрожал. – Ему надо дать жизнь, Стив. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но… он имеет право знать. Сделаю документы на настоящее имя, у меня есть знакомый в органах. – Я думаю, как тебя благодарить, – он не мог оторвать взгляд от фотографий. На них Баки был таким живым, настоящим, словно бы все рассказанное Сэмом случилось не с ним, а с каким-то другим Баки. – Стив. Стив, посмотри на меня, – Стив поднял на него глаза. – То, что я рассказал про плен – предположение, совпадение, но не голый факт. – Но это слишком похоже на правду. – Не забудь флэшку, – Сэм допил пиво и поставил на стол пустой стакан, подзывая рукой официантку. – Эй, дамочка, принесите нам что-то покрепче. – Что празднуете? – сболтнула девица, сахарно улыбаясь, не замечая пасмурных лиц. – Демократию, – глухо отозвался Стив и закрыл папку. *** Он плохо запомнил, как возвращался домой из «Поющей собаки». Он стоял перед запертой входной дверью, держа завязанную шнурком папку под мышкой, и смотрел на красный дверной звонок. Он не мог сказать Баки о том, что узнал, но и не имел права скрывать правду. Как поступить? Что будет правильно? Стив все-таки нажал на пипку звонка. Сердце делало сальто в грудной клетке и проваливалось куда-то в живот. Дверь открылась. Если Стив надеялся, что сможет удержать эту тайну, то, как только он увидел Баки, всякая надежда рассыпалась в пепел. Он зашел в коридор, закрыл за собой дверь и попытался расстегнуть пальто. Не смог и медленно сполз по стенке на пуф, роняя с волос белые снежинки. Снегопад на улице так и не закончился. – Стиви? Что случилось? – Баки попытался поднять его, но Стив был неподъемным, как мягкая бесформенная кукла. – Стиви, что произошло? Что?! Стив посмотрел на севшего напротив него Баки. У него было усталое встревоженное лицо, такое же красивое, как и у сержанта с архивных фотографий. – Тебя зовут Джеймс. Баки приподнял брови и едва заметно помотал головой, показывая, что не понимает. – Твое имя… – Стивен шумно выдохнул через нос и посмотрел ему в глаза. – Джеймс Бьюкенен Барнс.