Ночное небо.

Хината Хината открыл глаза и увидел рядом спящего Кагеяму, который почти полностью был на полу, не считая головы и рук, находящихся на краю дивана. Его спина мерно вздымалась и опускалась при дыхании, вызывая у Хинаты умиление. Когда он такой, ни за что не подумаешь, что перед тобой хладнокровный Король — Кагеяма Тобио. Хината протянул руку и погладил его тёмно-синие, словно беззвёздное небо, волосы. От прикосновений Кагеяма вздрогнул, но не проснулся. По крайней мере, так думал рыжеволосый. На самом деле, тот совсем не спал и даже не дремал. Он просто лежал и наслаждался поглаживаниями. Вот худые пальцы полностью зарылись в мягком океане, потонули, будто корабли. А в сердце Хинаты сейчас бушевала буря. Ему одновременно было и хорошо, волосы Кагеямы такие мягкие, и страшно, вдруг он проснётся и оттолкнёт его. Что ж, он ожидал всего, но только не того, что произошло на самом деле… Кагеяма слегка приоткрыл глаза и повернулся к Хинате. Тот хотел было одёрнуть руку, но обладатель ночного неба на голове схватил его и потянул на себя. Шоё испугался и смутился от такой близости. Их лица были буквально в сантиметре друг от друга, и горячее дыхание Кагеямы обжигало его губы. Тобио встал и приобнял его за талию. Хината попытался отстраниться, но тот лишь сильнее прижал его к себе. Шоё уж думал, что его нелепая мечта о поцелуе сбудется, но Кагеяма лишь крепко обнял и тихо прошептал: — Наконец очнулся. Ты так меня напугал. — А что случилось? — спросил коматозник, не понимая беспокойства друга, но заподазривая, что отхватил не хилый срок комы… друга ли? Ведь Кагеяма вряд ли стал бы заботиться о нём, если бы не испытывал к нему ничего, кроме дружбы. Он бы просто отвёз в больницу. — Дебил, ты проспал три дня! — уже громче сказал Тобио, отпуская Хинату, отворачиваясь из-за смущения и быстро бросив — Прости, просто я очень рад, тому, что ты очнулся. Наступило неловкое, отягощающее молчание, во время которого каждый погряз в своих чувствах. Но почему же своих? Они общие и взаимные, просто никто ещё этого не понял. Кагеяма решил прервать эту тишину, но ненадолго. Ведь потом она вернётся. — Я сейчас принесу тебе поесть. Будешь кари или рис? — Пожалуй, рис. Тобио ушёл на кухню, оставив Хинату один на один с этой вернувшейся тишиной. Шоё пытался забить свою голову разглядыванием комнаты, но бесполезно. Потому что он изучил гостиную ещё… три дня назад. Хината тяжело вздохнул. Вместо мыслей лишь каша. А если и есть уцелевшие, то все они о Кагеяме: о том, как он обнимал, о той небывалой близости, которой он так хотел при первой неловкой ситуации, да хотя бы о том, как хотелось, чтобы этот ледяной король полюбил его, чтобы поцеловал. Может ему, Хинате, надо самому сделать первый шаг? Нет, он на такое не способен. Он слишком застенчивый для таких вещей, да и не поймёт Кагеяма этой глупой любви. Или поймёт? Что ж, Хината слишком не хочет его потерять, поэтому не шагнёт вперёд, лишь будет стоять на месте, ничего не делая, словно решая, упасть в бездну с обрыва и испытать почти не существующую удачу или смиренно ждать на краю обрыва, когда уступ сам обрушится, и у него не будет ни одного шанса на спасение. Шоё решил не прыгать, потому что думает, что, упав, у него и так ничего не получится, а ждать проще. Ведь ещё есть время полюбоваться ночным небом, и только потом сгинуть в пучине тьмы. В это время Кагеяма принёс рис, поставил его на кофейный столик и, так как Хината после комы был слаб, помог ему сесть. Сейчас Шоё ел, навалившись спиной на грудь Кагеямы. Ему было тепло и уютно, но всё-таки он сильно смутился. — Ты где живёшь? — спросил Тобио. — А? Тебе зачем? — Хината испугался. Зачем он спрашивает его адрес? Хочет от него побыстрее избавиться? Или… нет, это слишком соответствует мечтам. — Подумал, вдруг ты захочешь к себе домой. — Но я ведь даже сидеть не могу. — Я мог бы тебя отнести и позвонить твоим родственникам, чтобы за тобой присматривал кто-то другой. — А что, если я хочу, чтобы обо мне заботился ты? — вдруг, не подумав ляпнул Хината. — Почему? — Кагеяма изумился, но остался сидеть с беспристрастной рожей. — Ты правда хочешь знать? — Хината с надеждой посмотрел на него. Он сам не знал, на что надеялся. Ему одновременно хотелось и сказать и промолчать. — А ты правда хочешь сказать? — Не знаю… но я во всяком случае боюсь ответа. — сказал Шоё прямо. — А чего это ты со мной такой откровенный? — поддел его Кагеяма. — Ну, я думаю, что вполне могу быть таким с человеком, который ухаживал за мной три дня, и сейчас я на нём практически лежу. — сказал Хината, а потом добавил шёпотом — Ещё ты меня так обнимал, когда я проснулся… — Ну так почему же ты хочешь остаться? — оставил свои издевательства Тобио. — Если обобщить, то мне просто с тобой уютно… Кстати, а что в школе? — быстро сменил тему Хината, так как не хотел больше говорить о такой смущающей его теме. — Я туда не ходил, лишь сообщил, что мне нужно за тобой присмотреть. — беспечно сказал Кагеяма, одёрнув плечами. — Не двигайся, мне неудобно. — притворным приказным тоном заметил Шоё. — Я тебе не личная прислуга, знаешь ли! — в отличие от Хинаты непритворно возмутился Король. — О, кажется твоя королевская сущность проснулась! — съязвил рыжеволосый. Кагеяма моментально стал отстранённым и холодным. Холоднее, чем когда-либо. Он (всё-таки аккуратно) ссадил с себя Хинату и отсел. — Ну ты чего? Прости. — сразу же принялся извиняться Шоё, поняв, что ляпнул лишнего. Причём так не хило лишнего. — Ты же знаешь, что я, мягко говоря, не люблю, когда меня называют королём или хотя бы намекают на это. — холодно отрезал Тобио и ушёл, видимо, в свою комнату, оставив Хинату наедине с его едой, которая, кстати, успела остыть. Шоё понял, что вообще не хочет есть, хотя и провалялся в коме три дня. Ему не хотелось вообще ничего: ни спать, ни думать, ни говорить, — нет, вместо этого всего нуждался он лишь в тёплом Кагеяме, лишь в том, чтобы лежать у него под боком и точно знать, что он его защитит от всего и ото всех, просто знать, что он любит его. Но, к сожалению, правды о чувствах ледяного Короля к нему Хинате узнать было труднее, чем жить дальше, ничего не предпринимая. Шоё встал с дивана и, покачиваясь, направился к комнате Кагеямы. Подойдя ближе, он постучался, но ничего не произошло. За дверью оставалось тихо. Однако Хината не сдался и настойчиво продолжил стучаться. Наконец послышались шаги и дверь открылась. Шоё, не в силах больше стоять, только шагнув вглубь комнаты, упал в тёплые руки Кагеямы. — Зачем ты встал? Тебе сейчас нельзя ходить. — холодно подметил Тобио, неся Хинату в этот раз уже на собственную кровать. Шоё, обессиленный, мог только наблюдать за тёмными, как два синих омута, глазами, в которых ему так хотелось утонуть. В этих синих безднах Хината сейчас мог разглядеть за толстым слоем льда ещё тёплую, не успевшую замёрзнуть воду, и ему так хочется растопить этот лёд, но он не может. Он вообще ничего не может, он слишком беспомощен, даже сказать правду не получится. Из глаз потекли солёные слёзы, Кагеяма сразу же это заметил и нежно вытер их. — Ну, ты чего? Он был так нежен, садясь рядом, в принципе, на свою же кровать, и обнимая разревевшегося Хинату, так нежен, что Шоё не выдержал и сказал. — Кагеяма, я просто люблю тебя. И я знаю, что это неправильно, и что скорее всего у тебя уже есть девушка, и что ты, возможно, против моей любви, но я ничего не могу с собой поделать. Хочешь, выставляй меня из своей квартиры, хочешь… да делай что угодно, но я сказал тебе всё. Кагеяма лишь сильнее прижал его к себе, что никак не соответствовало ожиданиям Хинаты, который, растерявшись, не знал, что сказать, и просто обнял Тобио в ответ. — Куда же я тебя выставлю? Ты ведь даже не знаешь, где мой дом находится, и заблудишься. Хотя, у тебя сил нет даже на то, чтобы стоять, не качаясь. Что касается девушки, то у меня её нет. — Шоё удивлённо распахнул глаза и посмотрел на Кагеяму, который оттаял, и в его взгляде была лишь нежность и радость, ничего более. — Да, и не смотри на меня так. Мне много раз признавались в любви, как девушки, так и парни. Так что на счёт моей ориентации можешь не волноваться. — он посмотрел на Хинату, который слушал его с замиранием сердца и продолжил — Всем своим воздыхателям я отказывал, говоря, что у меня уже есть объект любви. Я всегда думал, что этот человек меня не поймёт, что он не поймёт моих чувств. Шоё погрустнел. «Значит, у него уже есть любовь. Я для него — никто, а обнимает он меня лишь, чтобы утешить.» — И кому же так повезло, что сам Кагеяма влюбился в неё? Хината уже потерял надежду, но ответ Кагеямы его поразил. Ведь он не верил в хорошее развитие событий. — Дурак, это ты. Я полюбил тебя ещё с нашего первого матча, когда ты в конце подошёл ко мне. Шоё от удивления чуть открыл рот, чем и воспользовался оттаявший ледяной король, затянув его в поцелуй. Хината не сопротивлялся, а потом сам стал неумело отвечать. Они не разрывали поцелуй до последних атомов кислорода в груди. Им обоим было неописуемо хорошо и они провалились в сон, не разжимая объятий. Хината стоял на обрыве и решил прыгнуть. Вся жизнь пролетела перед глазами, и он уже приготовился разбиться, но, открыв глаза, понял, что взлетает, что всё ближе к небу. К беззвездному небу, к небу цвета глаз Кагеямы, тёмно-синему и почти чёрному, где по мере его приближения зажигаются звёзды. И чем он ближе, тем их больше. И вот он уже видит самого Кагеяму, счастливо улыбающегося, ждущего его. Он уже так близко, но что-то идёт не так, и Хината вновь падает в бездну. Он видит, как Кагеяма тянет к нему руку, но он слишком далеко. Из глаз короля текут слёзы, и погода из-за этого стала дождливой. А последним, что услышал Хината, был крик Кагеямы. — Я найду тебя, где бы ты ни был, просто дождись меня и не теряй надежды, я тебя обязательно найду. На этом сон Шоё прервался, и парень открыл глаза. Рядом лежал Кагеяма, который обнимал его, как самое дорогое, что только у него есть. Слабо кружилась голова, на щеках в свете луны сияли слёзы. Хината немного поёрзал, разбудив этим Тобио. — Что случилось? Плохой сон? — заспанно спросил Кагеяма. Шоё смог лишь кивнуть и уткнуться ему в плечо. Кагеяма лаского погладил его вечно растрёпанные рыжие волосы и нежно прошептал: — Всё хорошо, я всегда буду с тобой, что бы ни случилось. Ведь без тебя мне этот мир не нужен. Слушая успокаивающий голос любимого и наслаждаясь поглаживаниями, Хината наконец заснул. Он заставил себя поверить ему вопреки своему сну, где Кагеяма не смог его спасти.