К вопросу о питомцах

      Раздор и Война немо смотрели на старшего брата, наблюдая за тем, как он затаскивает в более-менее уцелевшую гостиную привезенную ранее корзину. Её обитатель позволил себе нервно пошебуршаться, но и только. Ни писк, ни повизгивание не выдавали его принадлежность к какому-либо виду. Поставив корзинку перед братьями, Смерть не спешил снимать с неё покрывало. Её обитатель вновь завозился, послышалось тихое постукивание когтей по переплетённым прутьям.       — Ну и что там? — Не выдержал первым Раздор. Любопытство пополам со страхом (от Смерти можно было ожидать что угодно) снедало Стального Всадника. Вместо ответа нефилим сдернул с корзины покрывало. Оба брата настороженно приблизились на пару шагов. Раздор держал оба револьвера на изготовку. Мало ли. Вдруг обитатель корзины притаился, выжидая случая напасть? Хотя Смерть вон ничего, стоит себе спокойно. А ведь в чём — в чём, а в беспечности Всегубителя обвинить было сложно. И тем не менее, Раздор предпочитал держаться на некотором расстоянии от корзинки. Чтобы иметь хоть какое-то пространство для маневра. Смерть наблюдал за братьями, храня молчание. Война все же первым подошёл к корзине, решив, что чему быть, того точно не миновать… Однако, каково же было удивление воина, когда из корзины на них уставились две пары янтарных глаз.       — Насмотрелись? — Хмыкнул Смерть. Склонившись к корзине, он извлёк на свет Божий таящегося в ней зверька. Всадники замерли. Ибо в руках Смерть держал в руках… щенка. Всё бы ничего, обычный, напоминающий щенка овчарки. Если бы не одно «но». У животинки было две головы.       — Ну, и что это? — Настороженно произнёс Война.       — Собака, идиот, — огрызнулся Раздор, мысленно прикидывая, что же последует вслед за этим «явлением»: приказ изничтожить мамашу этой твари, или же сам зверёныш, что называется, с сюрпризом?       — Его зовут Орт, — в голосе Смерти слышалось странное удовлетворение. Словно некий важный опыт наконец-то завершился успехом. Нефилимы невесело переглянулись. Если это «нечто» обладает собственным именем… То вряд ли суть наказания сведётся к изничтожению неведомой зверушки или ей подобным.       Пока невесёлые мысли одолевали братьев, Всегубитель продолжал, и обманчиво-мягкий голос лишь усугублял недобрые предчувствия, которые и так нависли над домом Всадников подобно грозовой туче:       — Поскольку вы никак не можете ужиться вдвоём, я решил вам помочь прийти к взаимопониманию. Ваше наказание… — Смерть помолчал, дабы придать вес последующим словам: — Этот щенок. Вы вырастите его. Будете ухаживать за ним. Кормить, выгуливать… Но если с псом что-либо случится по вашей вине, поверьте, я вас достану из-под земли. И участь несчастного животного вам покажется самой гуманной в мире.       Война и Раздор переглянулись (в который раз за этот короткий монолог). Оба знали, что Смерть слов на ветер не бросает. Всегубитель, опустив зверька на пол, удалился в свою комнату на законный отдых. Дверь за ним захлопнулась, оставив братьев один на один с бардаком в комнате. И их общим «наказанием», в то время как щенок с любопытством обнюхивал обломки шкафа.       *****       Спустя три часа, потраченных на уборку, Война и Раздор стояли посреди восстановленной гостиной. Орт увлечённо грыз ножку стола, которую не пожелал отдавать новым хозяевам. Хотя, восстановить данный предмет мебели из той мелкой щепы, в которую он превратился в ходе борьбы, было просто невозможно. Так что псинка вовсю наслаждалась новой игрушкой.       — Забирай его к себе, — фыркнул Вредный Нефилим.       — Это ещё почему? — Огрызнулся Война.       — Я не собираюсь его у себя устраивать. У меня довольно много ценных артефактов, а этот мелкий ком шерсти изничтожит их мгновенно — стоит отвернуться. У тебя же из всех ценностей только меч, который этот зверёныш испортить просто не сможет, — Раздор, казалось, не замечал, что младший брат буквально испепеляет его взглядом, постепенно закипая. А Война готов был уже сорваться, сводя на нет все их старания по уборке. Однако, ожидаемого «взрыва» не последовало, и это озадачило Стального Всадника. Война молча сгрёб недоуменно пискнувшего щенка, который от неожиданности выронил полюбившуюся «игрушку». Невзирая на обиженный скулёж Орта, нефилим отправился к себе.