Узнать себя в прошлом

Очнулся я, ощущая себя очень странно – мои ноги и руки были широко разведены в стороны и затекли настолько, что я едва смог пошевелить ими. Что со мной сделали? Чуть позже, когда руки и ноги немного разработались, я понял, что меня держат цепи, за которые я был подвешен к стенам. Одежды, конечно, на мне не было, даже той странной обуви типа лаптей, с которой я не расстался перед сексом с Ваней и в которой добрался сюда – видимо, ее сняли бандиты, и я стал замерзать. Отчаянно позвал на помощь, даже не надеясь на нее…. И вдруг услышал тихие шаги совсем рядом, увидел, как окружающая меня тьма рассеивается от света, пробивавшегося из-за приоткрытой двери. Это бандиты ее открыли, или тот, кто может спасти меня? Ответ на этот вопрос я получил тут же – дверь открылась полностью, и в мою каморку зашел парень. Я смог разглядеть его, лишь когда он подошел почти вплотную, и с облегчением вздохнул – он совершенно не походил на бандитов. Лет ему было 17-18, его щеки и подбородок были гладкими, зеленые глаза очень добрыми, и лицо парня выражало сочувствие мне. — Как ты сюда попала?— спросил парень, оглядев меня. — Пришла, из дома выгнали,— отозвался я лаконично,— быть в укрытии, даже и в таком, лучше, чем в лесу ночевать. А ты кто? — Сын одного из разбойников. Они мне тебя охранять поручили, пока не вернутся. — Шутишь, что ли?— усмехнулся я, мысленно разочаровавшись – этот парень меня точно не освободит.— Меня эти цепи слишком хорошо держат, я даже руками пошевелить едва могу. Парень понял, что сказал глупость, и лицо его залилось краской. — Так что говори прямо, зачем ты пришел ко мне,— продолжил я. Лицо парня стало прямо-таки пунцовым, он опустил взгляд в пол. Это могло означать только одно, и меня совершенно не удивило – ведь один из бандитов говорил, что они не пожалеют, что приютили меня… — Отец мне сказал, что ты шлюха,— подтвердил мои мысли тихий голос парня,— и я могу поиметь тебя, если захочу… — Ну, приступай,— бросил я презрительно,— все равно я тебе помешать не смогу… — Но я не хочу,— произнес парень решительно,— сейчас ты беспомощна, а я хочу только при согласии девушки этим заниматься. — Ты точно сын разбойника?— спросил я с подозрением в голосе,— любой из них сразу же воспользовался бы мной, едва оказался здесь, и наплевал бы на мои чувства и желания. — Я в мать характером,— как-то смущенно сказал парень – видно было, что иногда он об этом жалеет,— я вообще разбойником быть не хочу, но отец этого не понимает, хоть и знает, что я не люблю насилие и все то, что разбойники должны делать…. А тебе же, наверное, холодно и больно так висеть? Он так внезапно спросил это, что я несколько секунд пребывал в ступоре, ответив после с сарказмом в голосе: — А ты догадливый. Может, еще и освободить сможешь? — Могу,— отозвался с энтузиазмом парень,— сейчас поищу в лачуге, может, отец или остальные где-то здесь ключи от замков оставили. — Не думаю, что они такие дураки,— хмыкнул я,— но можешь поискать, если тебе делать нечего… Казалось, парень и не услышал этих слов – поспешил из моей каморки в комнату разбойников, тут же загремев чем-то железным… «Хорошо бы он нашел ключи,— подумал я с надеждой – ноги и руки опять затекли, и разрабатывать их теперь было намного труднее,— но вряд ли бандиты могли оставить его в лачуге – скорее всего, с собой забрали. Поди, грабят сейчас ту деревню, из которой я убежал». Думая об этом, я позлорадствовал – все те, кто встретился мне в той деревне либо пытались мною воспользоваться, либо смеялись и издевались надо мной. А Ваня-то каков! Наплел сказок — про любовь и свадьбу скорую, а сам испарился, едва появился мой отец. Наверное, понарассказывал в деревне, что я сам под него лег… Невольно я вспомнил, как прошло лишение девственности – умелые ласки Вани, сам процесс…. И тут же пожалел об этом – вновь появилось желание, странный зуд между ног. Я в отчаянии задергался, отчего цепи впились в запястья и щиколотки, причинив острую боль – нет, сам я этот зуд не уйму. Мне поможет только сын разбойника… Предполагаемое «спасение» появилось в комнате минуту спустя, и его разочарованный вид явно говорил об отсутствии ключа где-то в доме. — Наверное, их главарь – Семен при себе держит,— произнес он удрученно,— так что тебе придется и дальше здесь висеть. — Да плевать хотелось,— отмахнулся я досадливо – появившаяся похоть почти заставила меня забыть о боли и других неудобствах, причиненных цепями.— Скажи – я тебе нравлюсь? Ответ был положительным – хоть парень ничего не сказал, уставившись в пол, но щеки его залились краской. — Прошу, поласкай меня,— продолжил я,— я очень хочу этого… Парень вскинул на меня взгляд, полный удивления – видно было, такого он совершенно не ожидал. — Давай же,— поторопил я его, чувствуя, что уже не в силах превозмогать желание,— а потом можешь поиметь меня. Это не станет насилием – если бы меня не держали цепи, я говорила бы точно так же. Услышав эти слова, парень впал в ступор, а я безмолвно выругался – неужели он безнадежен? Но, как оказалось вскоре, я ошибся – к моему удивлению и облегчению, парень довольно быстро пришел в себя, подошел ко мне, несмело прикоснулся к щеке, затем – к шее… — Ну, кто так ласкает?— чуть не взвыл я от разочарования,— самые эрогенные зоны женщин – грудь и промежность, это даже несовершеннолетние мальчишки прекрасно знают! Их и ласкай! Вся краска тут же сошла с лица парня – оно побледнело так сильно, словно я его своей тирадой смертельно напугал. Но парень, все же, протянул руку к моей груди, робко коснулся свода…. Я в муке закатил глаза – ну почему он не умеет обращаться с женщинами? Сюда бы сейчас того Ваню – он бы сделал все в лучшем виде… Едва завершив эту мысль, я заметил, что парень отпрянул, застыв шагах в трех от меня. — Я что-то не то сделал?— спросил он с убийственной наивностью. Я уже готов был вылить на него весь свой гнев, но, увидев в выражении лица парня страх, приказал себе успокоиться. Если я сейчас перепугаю еще больше этого мальчика, то лишусь единственной возможности утолить свое желание… — Действуй так, словно остался наедине с девушкой, которую сегодня взял в жены,— сказал я, припомнив «обычай» в старые времена хранить девственность до брака,— и тебя больше никто не сдержит и не осудит, что бы ты с ней ни сделал. А я обещаю, что буду содействовать тебе. Слова эти, к моей радости, успокоили парня – он подошел ко мне, вновь протянул руку к моей груди. На этот раз его пальцы действовали гораздо смелее, и от их мягких прикосновений на меня накатила такая волна похоти, что я протяжно застонал; а парень, между тем, начал ласкать обе мои груди двумя руками. — А теперь промежность,— прошептал я, прикрыв глаза в неге,— поласкай там… Левая рука парня отпустила мою правую грудь, а через несколько секунд я почувствовал несмелые прикосновения пальцев к моему лобку. Они медленно спустились вниз, дотронулись до половых губ, уже мокрых…. Я замер в предвкушении, но парень отдернул руку, спросив: — У тебя там все в какой-то странной жидкости, словно от болезни. Может, лучше не продолжать? — Это признак возбуждения у женщин,— прошипел я, начиная понимать, что процесс удовлетворения моего желания может затянуться на день, а то и больше,— она помогает введению члена во влагалище и нисколько не заразна. Так что можешь продолжать дальше без опаски. Чуть помедлив, парень продолжил – его пальцы перебрали лепестки половых губ, скользнули внутрь, к входу во влагалище, несколько погрузившись в него. Я застонал вновь, предвкушая скорое удовлетворение желания, но, как оказалось, зря – парень, испугавшись своей смелости, поспешно отдернул руку. — Ты, что, ни разу не видел, как это делается?!— проорал я, потеряв всякое терпение,— папаша не учил тебя, как с женщинами обращаться? Тогда иди и поучись, а меня больше трогать не смей! Последнюю фразу я говорить не хотел и пожалел о том, что она все же у меня вырвалась, тут же – парень, в испуге попятившись, наткнулся на дверь, в которую и выскользнул, оставив меня в одиночестве. От горечи разочарования и гнева теперь уже на самого себя, я взвыл – лучше бы и вовсе не просил ни о чем этого олуха! Черт, что же теперь делать? Я в отчаянии задергался на цепях, но резкая боль в запястьях и щиколотках успокоила меня вмиг, даже желание уменьшилось, чему я очень обрадовался. Вспомнил о том, как попал сюда, и подумал – может, если усну здесь, то смогу проснуться там, в реальности? Надежда на это затеплилась в моей душе, и я безвольно повис на цепях, желая уснуть. Веки мои уже слипались, а совсем скоро закрылись совсем, и я провалился в сон… Я проснулся в темноте от скрипа открывшейся двери, и невольно нахмурился, соображая, где это я. Привыкнув к отсутствию освещения, я узнал каморку в лачуге разбойников, увидел, как от приоткрытой двери ко мне подходит один из бородатых мужчин, и весь похолодел – кошмар не закончился! Что теперь со мной будет… Я едва увидел странную ухмылку бандита – он, подойдя ближе, хорошо осмотрел меня, словно какую-то вещь, выставленную в магазине, и, встав за моей спиной, похлопал по ягодице своей грубой рукой. Я весь выгнулся, скривившись – рубцы от порки «отчима» еще чувствительно ныли. Увидел в дверном проеме парня, пытавшегося мне помочь – наверное, он хочет поучиться у бандитов, как правильно обращаться с женщинами… Мои мысли прервал голос главаря, зашедшего в комнату вслед за парнем: — Посмотрим, какая из тебя шлюха. Вспыхнув от негодования, я хотел ответить что-то, но не смог, неожиданно почувствовав, как тот бандит, который стоял позади, начал щипать меня за талию и бедра. От омерзения я передернулся, воскликнув: — Я тебе свинья, что ли? Обед хочешь из меня сделать? Бандит не ответил, а в следующую секунду я ощутил, как в мое хорошо увлажненное влагалище вошел его грубый палец, вызвав небольшую вспышку боли. — Она уже готова,— сказал бандит главарю. — Еще нет,— возразил тот, и я заметил, что рядом с ним появился третий бандит.— Я сам это сделаю. Долго гадать, что конкретно он хочет сделать, мне не пришлось – главарь поднял с пола в углу каморки нечто, что при ближайшем моем рассмотрении оказалось плеткой, связанной из восьми ремней. Впрочем, это была не одна плетка, а две – вторую он отдал тому, кто щипал меня за бедра. Едва я успел заключить, что они будут бить меня вдвоем, как ощутил обжигающий удар кожей бедер – он заставил меня вскрикнуть и выгнуться. Едва увидел я ухмылку главаря – удары посыпались на меня один за другим, причиняя мне боль, заставляя дергаться и выгибаться в тщетной попытке избежать нового удара. Но в какой-то момент боль заменилась на удовольствие, все возрастающее – я начал выгибаться навстречу ударам, стонать…. Я чувствовал, что скоро кончу, но жестокий удар по ягодицам плетки второго бандита не дал этому случиться, причинив такую боль, что я громко закричал. Почувствовал еще несколько ударов, один сильнее прежнего, и невольно заплакал от боли, моля о пощаде. — Хватит, Фома,— произнес главарь, к моему облегчению – сил терпеть удары у меня уже не осталось.— Пора заняться ею всерьез, а эти крики только сбивают. Я едва успел вздохнуть от облегчения – главарь, быстро достав из необъятных штанов свой член, шагнул ко мне и с силой вогнал его в мое влагалище. Я вновь выгнулся – на этот раз от похоти, радуясь тому, что мое желание все-таки будет удовлетворено. Но этого все же не случилось – главарь, прежде чем я достиг оргазма, вынул член из моего влагалища и спустил на пол у моих ног. Отошел к двери, довольно ухмыльнувшись, а его место тут же занял второй. Именно благодаря нему я смог, наконец-то, удовлетвориться, и едва почувствовал, как член этого бандита покинул мое пульсирующее влагалище. — Не врала — и правда, шлюха,— услышал я голос этого бандита,— спускает так, что хочется еще ее поиметь. — Вот и поимеешь, только после меня,— произнес угрожающим тоном третий бандит. Шагнул ко мне… — Пусть сначала твой сын ею займется,— остановил его главарь,— я хочу посмотреть, как он справится. Парень-неумеха, с явной опаской глянув на главаря, покачал головой. — Я не хочу сейчас. Да и вообще – она мне не нравится. — Не хочешь поиметь голую бабу, скованную цепями?— недоверчиво переспросил главарь,— тогда ты и не мужик вовсе, а сам баба. Что-то не в тебя он пошел, Илья. Последняя фраза была к третьему бандиту – он, недовольно скривившись, сверкнул глазами на сына, к которому я вновь почувствовал симпатию. — Слишком он мягок, это верно. Но я его всему научу, уж будь уверен. И начну прямо сейчас. Он подошел ко мне и начал щипать за соски и бедра – я болезненно скривился, задергался. Но мне это ни капли не помогло – бандит продолжал мучить мою грудь, а оставив ее в покое, достал свой член из штанов и начал меня насиловать. Былая похоть уже прошла, новая – еще не возникла из-за жестокости ласк, и от боли я закричал. Возникшая, было, надежда на пощаду испарилась сразу же – бандит продолжал, ухмыляясь мне в лицо. Удары его члена стали сильнее и чаще, от величины боли я заплакал…. И почувствовал, к своему облегчению, как орудие пытки покинуло мое влагалище, а на ступню пролилась теплая струя спермы. Волна омерзения прошла по всему моему существу, я с отвращением и ненавистью посмотрел в лицо своему насильнику, довольно ухмыляющемуся… — Если надумал ее поиметь – приступай,— обратился он к своему сыну. Я перевел взгляд на парня – очень бледный лицом, он с усилием покачал головой. — Какой-то ты слабонервный,— презрительно сказал парню главарь,— мы всего лишь поимели шлюху, один за другим, а ты словно мертвеца увидел. Что будет, когда в разбой с нами пойдешь? Убежишь, едва мирного крестьянина заметишь? — Это он с непривычки,— вступился за парня его отец,— никогда не видел раньше, как это делается, вот и робеет. Денька через два-три он сам эту грязную шлюху поимеет, когда поймет, что большего она и не заслуживает. От этих слов мне сделалось нехорошо – они, что, так и собираются держать меня здесь, постоянно насиловать?! И как долго мне придется все это терпеть?... — Может, стоит с нее снять эти цепи?— вернул меня в реальность вопрос парня, адресованный отцу – остальные двое бандитов уже вышли из каморки.— Она уже полдня так висит, даже поспать нормально не может… — Сильно захочет – сможет,— усмехнулся его отец,— и не один еще день повисит, что с ней станет. Но ты, что-то, сильно о ней печешься – может, и покормить хочешь? — Она точно голодна,— живо отозвался парень, словно не услышав ноты угрозы в голосе бандита,— живой ведь человек. А вы с ней хуже, чем со зверем… — Она платит так за кров, раз уж шлюха,— оборвал его отец,— с нее не убудет, а нам все развлеченье. Таких, как она в деревне сразу убивают – а ей, видимо, убежать удалось. Но мы-то ее просто так не отпустим – будем иметь, пока не сдохнет. А уж потом волки с ней позабавятся. Картина моего ближайшего будущего настолько ужаснула меня, что я даже забыл о боли, забыл о парне и его отце – неужели меня это ожидает? Я умру здесь, и не вернусь в настоящее никогда? Знал бы, как здесь со шлюхами поступают, не пошел бы к бандитам, не согласился бы на секс с Ваней… От этих мрачных мыслей меня отвлекла суровая действительность – я понял, что замерзаю все больше, а ног и рук как будто нет – так они затекли. Вдобавок к этому, бедра и особенно ягодицы ныли от побоев, жутко хотелось есть. Наверное, от голода и дикой усталости я и потерял сознание…