Узнать себя в прошлом

… Мы шли в деревню по сумеречному лесу – впереди Василий, предельно сосредоточенный, а позади я, ступая в шаг за ним. В моей душе был неясный страх – каждое корявое дерево казалось мне бандитом, затаившимся в засаде, и каждый шорох заставлял меня пугливо оглядываться. Василий, казалось, и не видел странностей моего поведения – он упорно шел вперед, ускоряя шаг. Я попытался внушить себе, что мы в безопасности, ускорил шаг тоже…. Но остановился в ужасе, увидев, как от ближайших двух стоящих рядом сосен к нам шагнули три силуэта. Я только собрался бежать, когда один из них – Семен, грубо схватил меня за руку, и, разодрав платье, начал щипать за соски и бедра. Я в отчаянии позвал на помощь, тут же осекшись – увидел, как один из мужчин перерезал горло Василию, бившемуся в его хватке. Он тут же обмяк, упал на землю, а я смотрел на это широко открытыми от ужаса глазами. — Теперь тебя никто не освободит, грязная шлюха,— услышала я хриплый голос Семена – его пальцы уже подобрались к моей промежности,— мы все вдоволь наиграемся с тобой…. Резкая боль во влагалище заставила меня подумать о себе – я забился, пытаясь вырваться, закричал…. — Все хорошо, Алина, я с тобой,— услышал я неожиданно ласковый голос Василия – он заставил меня замереть в суеверном ужасе,— я не оставлю тебя, клянусь… Внезапно лес и бандиты пропали, и я осознал, что все еще у Еремея в доме, а держит меня Василий, шепча успокаивающие слова. Испытанное во сне так потрясло меня, что я порывисто обнял Василия, зарыдав ему в плечо. Он нежно гладил меня по голове, уже ничего не говоря, дожидаясь, когда я успокоюсь. И когда это произошло, спросил: — Тебе снились бандиты, да? Снова то, что было в каморке? Я покачал головой, стирая слезы. — Мы шли в ту деревню, когда они напали на нас. Тебе перерезали горло, а меня начали насиловать…. Это все было так реально… Я прервался, не в силах продолжать – перед глазами у меня все еще было мертвое тело Василия. — Больше кошмар не повторится,— произнес Василий мягко,— я останусь с тобой и успокою вновь, если понадобится. Я понял, что он хочет лечь со мной на лежанке, но даже обрадовался этому – сейчас мне очень нужна была поддержка. Поэтому согласно кивнул, отстранился от Василия…. И только сейчас осознал, что на мне нет даже рваной рубашки. Этот факт я принял, как само собой разумеющееся – Еремей обрабатывал мои рубцы на ночь, и просто прикрыл спину рубашкой, не желая тревожить меня… — Я не разбудила дедушку?— спросил я шепотом, надевая рубашку,— наверное, сильно кричала… — Да, но я быстро разбудил тебя,— отозвался Василий тихо,— а у Еремея, похоже, очень крепкий сон. — Хорошо,— произнес я с облегчением,— попытаюсь снова уснуть… Я лег вновь, закутался в одеяло, пустив к себе Василия – он укрылся какой-то простынью. Попытался заснуть…. Но, как назло, сон все не шел – мне не давали покоя картины из кошмара. А если по дороге в деревню на нас и в самом деле нападут бандиты? Что тогда? Я начал ворочаться, пытаясь принять удобную позу, но бессонница продолжала мучить меня. Повернувшись на бок в очередной раз, лицом к Василию, я увидел, что он не спит и выразил свои опасения. — Слишком мал шанс, что они будут ждать нас в лесу в определенное время,— произнес он увещевающе,— не бойся, все обойдется, мы придем в деревню, начнем новую жизнь… Мне в это сейчас, ночью, мало верилось – не то чтобы я боялся темноты, но все же ночь навевала страхи на меня всегда. А теперь еще больше – по воле кошмара. — Обними меня,— попросил я Василия,— так мне будет спокойнее… Я приглашающее откинул одеяло, почувствовал, как нежные руки парня обняли меня за талию, прижав к себе…. Я почувствовал, что мои страхи рассеиваются от пришедшего в душу тепла, и совсем скоро крепко уснул… Проснулся, ощущая, как Василий все еще обнимает меня, прижимая к себе. Мерное его дыхание подсказало мне, что он еще спит, и я решил немного поваляться в кровати, тем более что было о чем поразмышлять. Надо сказать, я за эти три дня привык к нынешней жизни и лишь немного думал о возвращении в настоящее – для начала нужно было наказать бандитов. К тому же Василий…. Я и не предполагал, что настолько сильно привяжусь к этому мальчишке, который был для меня единственным в этом времени мужчиной – теперь мне не хотелось оставлять его. А что если я и правда буду жить c ним в каком-нибудь маленьком домике? Научусь стряпать, делать женскую работу…. Может, мне и не удастся вернуться – тогда этот вариант самый лучший…. Василий пошевелился, просыпаясь, и я на время отбросил мысли о будущем, повернувшись к нему лицом. Улыбнулся невольно, увидев его взлохмаченную шевелюру и заспанное лицо. Он улыбнулся в ответ, спросив: — Ну что, выспалась? Я утвердительно кивнул, высвобождаясь из его объятий. — Да, и кошмаров больше не было. — Так вы из-за этого на лежанке вместе спали?— спросил дедушка, подошедший ко мне с миской травяного отвара,— а мне подумалось, ночь была холодная. Давай-ка я тебе, Алина, рубцы обработаю. Я, дождавшись, когда Василий встанет с лежанки, послушно улегся на животе, отбросив одеяло в сторону. Почувствовал мягкие прикосновения к ягодицам и легкое жжение. Отвар впитывался минут 15, а после Еремей обрабатывал рубцы на бедрах – их совсем не жгло. — Останется только вечером обработать,— произнес дедушка, унося миску к печи,— и все будет в порядке. Нет, не надевай это рубище – я дам тебе хорошее платье. Я уже и забыл, что Василий говорил мне об этом, но с радостью отложил рубашку в сторону, ожидая новый наряд. Платье, которое Еремей извлек из сундука у стены, было очень похоже на то, что порвал «отчим», и пришлось мне впору. Я хорошо оглядел себя, и, заметив, каким взглядом на меня смотрит Василий, невольно покраснел – выходило, что теперь я просто красавица. — Тебя в этом платье и не узнать даже,— подтвердил мои мысли Василий,— совсем другое дело, чем в драной рубашке. Теперь можем немного прогуляться по деревне, если хочешь. Урчание в моем животе ясно сказало, что я больше всего сейчас хочу есть, в чем я незамедлительно признался. Еремей накормил нас все той же картошкой, которую мы с аппетитом умяли, и произнес в напутствие: — Когда придете, меня может не быть здесь. Я оставлю для вас ключ под крыльцом. Мы втроем вышли на улицу, и смотрели, как Еремей показывает на щель между досками крыльца. Там была небольшая ниша, в которую можно было просунуть руку. Показав, что мы все уяснили легкими кивками, мы с Василием двинулись по утренней деревне, залитой лучами недавно взошедшего солнца. Трава и дороги были мокрыми – видимо, ночью шел дождь, зато сейчас небо над нашими головами было голубым, без единого пятнышка облаков. Мы пошли вперед, в другой конец деревни, решив не выходить за ее пределы. По дороге нам попадались одинокие и по 2-3 жующие коровы, изредка проходили женщины с пустыми ведрами – шли к колодцу за водой. Первые две из них посмотрели на нас с удивлением, а остальные – с любопытством, но никто не подходил к нам и ничего не спрашивал. Так мы дошли до края деревни, окруженного высокими соснами, и решили, было, повернуть обратно, но увидели на небольшом лугу между деревней и лесом несколько стогов сена, уже порядочно подсохших. Василий предложил остановиться здесь, спокойно поговорить, наедине, подальше от всех. Времени у нас было достаточно, поэтому я согласился и вместе с парнем улегся у подножия дальнего стога. — Поскорее бы в деревню придти,— произнес я,— рассказать ее жителям об убежище бандитов… — И после этого зажить спокойной жизнью,— подхватил Василий, обняв меня за плечи,— если хочешь – как брат с сестрой, но, может, со временем… — Не нужно ждать и дня,— удивил я парня,— я согласна стать твоей женой, Василий, и помогать тебе во всем. Вместе мы начнем новую жизнь и забудем о случившемся до этого. Василий улыбнулся – очень радостно, крепко прижал меня к себе…. Я ждал, что он меня поцелует, но тут же осознал – откуда ему уметь это, если девушки не было? Поэтому взял инициативу в свои руки, и после серии продолжительных поцелуев смог научить Василия очень даже неплохо целоваться. Теперь мы никак не могли остановиться, я почувствовал, что начинаю возбуждаться…. Но тут Василий отстранился от меня. — Не будем продолжать – здесь нас любой увидеть может,— сказал он решительно,— а я не хочу, чтобы и в этой деревне тебя считали шлюхой. Я осознал, что он прав, подавил только что возникшее желание…. И незамедлительно отодвинулся от Василия подальше, чтобы не искушать себя вновь. Желая отвлечься самому и отвлечь меня, Василий начал беседу – начал рассказывать какой-то смешной случай из детства. Я едва удержался, чтобы не рассказать свои приколы, вместо этого начал расспрашивать Василия о том, как он жил до встречи с бандитами. Так время пролетело быстро. Может, мы бы лежали так до вечера, но урчание в наших желудках заставило нас подняться и двинуться к домику Еремея. Теперь на улочках деревеньки было людно – гуляли парни и девушки, старики и старушки сидели на завалинках возле домов, вспоминая былое, рассказывая о нынешнем урожае, бегали чумазые дети, играя в жмурки и догонялки. На нас особого внимания не обращали, но, когда мы почти подошли к дому Еремея, с нами поравнялась группа из 6 парней. — Это же Алина, потаскушка из Михайловки!— воскликнул один, заставив меня замереть в страхе – он, что, из той деревни?— Ванек рассказывал, как вы с ним забавлялись – ты действовала чересчур умело для невинной! Может, и нас обслужишь? Мы знаем хороший сеновал! Его дружки загоготали, и, прежде чем мы с Василием успели опомниться, окружили нас, взяв в кольцо. — Она моя сестра, вы ее с кем-то путаете,— произнес Василий, загородив меня от насмехающегося парня и еще двоих,— дайте пройти, мы спешим. — Ну да, ври дальше,— усмехнулся тот же парень,— я видел ее в лицо, и ошибки тут нет. Это же докажут те рубцы, которые остались, когда отчим ее выпорол. Не успели мы с Василием сказать что-то на это, как парни начали подбираться ближе ко мне, пытаясь дернуть за платье. Я прижал его подол к ногам, испуганно глядя на парней, но отпустил машинально, ощутив чувствительный шлепок по ягодице. Парни незамедлительно воспользовались этим – сразу двое дернули сзади за подол. Материя, далеко не новая, порвалась, но, к счастью, только чуть выше колен. Я снова прижал оставшуюся часть платья к бедрам, не собираясь больше отпускать…. И увидел, как Василий, попытавшись прорваться, полетел на землю от грубого удара узнавшего меня парня. — Будешь защищать эту шлюху – всем скопом изобьем,— предупредил он угрожающе.— Она должна теперь ублажать любого, кто ее захочет, и сделает это для нас всех. Я понял, что попал в крупный переплет, что мне никто не поможет…. И, ощущая все новые шлепки по ягодицам, невольно заплакал от отчаяния, взмолившись: — Пожалуйста, пропустите нас! Я не шлюха, нет у меня никаких рубцов, вы совершаете большую ошибку… — Не мучьте эту девушку,— услышал я знакомый голос,— она моя внучка и гостит у меня вместе со своим братом сводным. Повернув голову вправо, я увидел подошедшего к нам дедушку Еремея – как я был рад ему! — Она ваша внучка?— переспросил главный из группы парень, тут же изменившись в лице,— и не из Михайловки? — Нет, из Дубков,— отозвался дедушка,— она всегда там жила и даже не знает, где Михайловка. Я подтвердил это горячим кивком, силясь успокоиться – но слезы все никак не хотели кончаться. — Тогда прости, пожалуйста,— обратился все тот же парень ко мне – один из его дружков помог подняться Василию, тоже извинившись.— Мы обознались – та шлюха очень на тебя похожа. Он протянул мне часть подола моего платья. Я взял его, ничего не сказав, и быстрым шагом направился к домику Еремея в сопровождении дедушки и Василия. Едва мы вошли, Василий обнял меня, и теперь я плакал, уткнувшись ему в грудь. — Спасибо вам большое, дедушка Еремей,— произнес парень с чувством.— Без вашей помощи я не смог бы защитить Алину… — А ведь они и в самом деле узнали ее,— произнес дедушка,— и ты говорил, что вы жили в Михайловке…. Получается, вы не от бандитов бежали? — От них,— сказал я, отстранившись от Василия – понял, что теперь нужно было рассказать все то, что уже было известно сыну разбойника,— они убили бы меня, если бы не Василий…. И я с поддержки Василия рассказал о жизни в деревне, произошедшем в заброшенной конюшне и после. Я ожидал, что старик нас сразу же выгонит, но он лишь согласно кивнул, едва я закончил говорить. — Вот это похоже на правду. Теперь тебя, Алина, порядочной девушкой назвать нельзя. — Знаю,— понурился я,— я столько раз жалела о том, что уступила Ване…. И о том, что на ночлег к бандитам попросилась… — Удачно, что вам вдвоем сбежать от них удалось,— сказал дедушка,— теперь вы сможете их остановить. Идите поскорее в Дубки, расскажите о них всем, кому сможете. Но для начала я обработаю рубцы в последний раз. Я тут же растянулся на лежанке, задрав полог платья так, что обнажились ягодицы. Теперь рубцы совсем не жгло, и, по словам Еремея, они должны были исчезнуть окончательно часа через два. После обработки дедушка Еремей накормил нас картошкой с грибами, и мы собрались идти. Но задержались еще немного – я вспомнил, что платье мое испорчено и принялся пришивать оторванный подол, раздобыв у Еремея длинную иглу и толстые белые нитки. Получалось у меня это плохо – раньше я иголку в руках не держал, поэтому Василий тут же отобрал ее у меня, принявшись за дело. Работал он, к моему удивлению, довольно умело, словно на самом деле был женщиной. — Спасибо за приют и помощь, дедушка Еремей,— произнес я, когда мы с Василием вновь стояли на пороге. — Был рад помочь,— улыбнулся дедушка,— счастливо добраться. Я опасался, что на улице к нам опять привяжутся парни, но, к моей радости, поблизости никого не было. Так мы с Василием быстро вышли из деревни и вошли в лес, следуя по хорошо заметной тропе – по ней мы шли сюда вчера утром. — Совсем скоро мы перейдем на другую тропу,— тихо произнес Василий,— она выведет нас к деревне. Но идти больше 2 часов придется, и быстрым шагом, чтобы успеть засветло. Я спорить не стал и максимально быстрым шагом устремился вперед, внимательно глядя себе под ноги. Скоро тропинка стала едва заметной, а подлесок таким густым, что кое-где мы едва продирались через него. А когда тропинка вдруг исчезла, Василий остановился на месте, словно в растерянности. — Ты ведь хорошо знаешь дорогу к деревне?— спросил я с опаской. Мой спутник только кивнул. Посмотрел по сторонам, что-то шепча, словно рассчитывая…. И решительно зашагал влево – кустарник там был самым редким. Мне пришлось полностью положиться на память и интуицию Василия, и пока он, то и дело меняя направление, вел меня через лес, я не задавал никаких вопросов. Но когда парень, остановившись, хлопнул себя по лбу, горестно взвыв, я невольно воскликнул: — Что такое? — Я просто дубина,— отозвался Василий,— как это я мог забыть этот участок тропы? Теперь мы плутать не будем. И он двинулся куда-то вправо, через все тот же густой подлесок. Я едва поспевал за ним – такую скорость он развил, и с облегчением вздохнул, когда подлесок существенно поредел. Вскоре под нашими ногами появилась едва заметная тропинка, и последние мои сомнения в правильности пути рассеялись. Между тем, начало темнеть и существенно похолодало. Подняв голову вверх, к редким кусочкам неба над головой, я увидел облака, закрывшие солнце. Должно быть, скоро пойдет дождь… Эта мысль, видимо, пришла в голову и Василию – он еще больше ускорил шаг, и теперь мне приходилось бежать за ним. Поэтому, когда он резко остановился, я налетел на него, чуть не сбив с ног. Шагнул в сторону, чтобы узнать, что преградило нам путь…. И невольно попятился в ужасе, увидев бандитов, злобно ухмыляющихся. Василия уже держал его отец, и едва я подумал, что нужно бежать, как главарь грубо схватил меня за руку, поволок прочь от тропы…. Мне оставалось только идти следом, понимая, что теперь надеяться на чью-то помощь глупо – единственный мой защитник шел следом, в цепких лапах своего отца… Главарь дотащил меня до открытого участка, с трех сторон окруженного кустарником, и с силой толкнул – так, что я упал на землю. Увидел второго бандита и отца Василия, что приставил нож к горлу парня. Я почувствовал ужас, осознав, что мой сон сбывается – Василия убьют, а меня будут иметь эти твари! — Твоего сына за помощь шлюхе и побег убить надо,— произнес главарь с глухой злобой в голосе,— ты сам это сделаешь, но пусть он сначала на ее смерть посмотрит. Я весь похолодел – надо бежать отсюда, спасаться! Но только пошевелился, как один из бандитов метнул нож – только чудом он не попал мне в голову. — Не дергайся,— ухмыльнулся главарь,— тогда проживешь чуть дольше. Это так напугало меня, что я застыл на месте, решив – будь что будет. Между тем главарь подошел ко мне, и, с силой дернув сначала за лиф платья, а потом – за подол, разодрал его на несколько тряпок, которые отбросил в сторону. Грубо развел мои ноги и изнасиловал меня, после плюнув мне в лицо. Я утерся частью моего платья, что обнаружил под рукой, увидел, как второй бандит шагнул ко мне…. Он тоже изнасиловал меня, после отвесив хорошую затрещину. Я даже не вскрикнул – вся боль и унижение были пустяком по сравнению со скорой смертью моей и Василия… Второй бандит подошел к Василию и его отцу – сменить его на карауле, чтобы он тоже смог поиметь меня. Я посмотрел на Василия – он стоял с каменным лицом, и, перехватив мой взгляд, одними губами сказал «беги»! Я не собирался оставлять его здесь, поэтому бежать и не подумал. Но в следующую же секунду изменил свое мнение – Василий, немыслимым образом увернувшись от второго бандита, рванул к тропе. Я устремился за ним, через густой кустарник, и совсем скоро бежал по тропе во всю прыть. Увидел, как чуть выше плеча пролетел нож, воткнувшись в дерево, и припустил еще быстрее. Вильнул в сторону, обегая большой муравейник…. Вновь свистнул нож, и на этот раз он попал в цель – в спину Василию. Тот пробежал по инерции два шага, и упал, прохрипев: «беги быстрее!» Только это заставило меня бежать дальше – я осознавал, что не должен умереть здесь, нужно ведь отомстить за Василия…. Поэтому несся по тропе вперед до тех пор, пока ноги мои не подкосились, и я не упал, инстинктивно закрыв голову руками. Но ожидаемого удара не последовало, и я, осмелев, оглянулся – вокруг была тишина и не следа бандитов. Наверное, они отстали из-за Василия – убедиться, что он мертв и добить… Я думал об этом с ужасом и горечью, зная, что он умер из-за меня. Но я искуплю эту вину, если доберусь до деревни и сообщу ее жителям о жилище бандитов…. Я вновь пошел вперед и только сейчас осознал, что держу в руке какую-то тряпку. Ей оказалась часть моего платья, которой я обвязал свое тело, закрыв все от груди до середины бедер. Пошел вновь вперед, думая о близкой уже деревне. Людей я встретил быстрее, чем попал в деревню – 4 взрослых мужчин вышли из чащи леса на тропу, и каждый нес по ружью и тушки убитых лис и зайцев в руках. Я, глянув на все это мельком, кинулся к охотникам, тараторя про бандитов, которые напали на нас с братом, и от которых мне удалось сбежать – а брату повезло меньше…. Показывал в ту сторону, откуда пришел. Мужчины тут же все поняли, трое из них, прихватив ружья, пошли быстрым шагом по тропе, а четвертый, неся в руках всю добычу, пошел вместе со мной в деревню, за подмогой. С этого момента все произошедшее было для меня вроде набора картинок и звуков: большая деревня, много лиц вокруг, возгласы ужаса и ярости, попытки женщин куда-то отвести и накормить меня. Я покорно пошел за самой боевой, и, отказавшись от еды, лег на кровать, думая о том, что больше не увижу Василия вновь….