Тыгрыски

POV Enoch Напряжение гоняет и горячит кровь. Шальная мысль о том, что я хотел бы обладать ими обоими пролетает на мгновение... но тут же я откидываю ее прочь. Потому что лучше один оригинал, один-единственный, чем будет два создания столь похожих в холодной хрупкой красоте, но одно будет подделкой. Одно дело - если бы у Джейкоба был близнец от рождения. Появившийся с ним в утробе [и было бы еще интереснее, если бы они любили развлекаться и между собой... и мне почему-то казалось, что это было бы очень изящно, и наблюдая, можно было бы ощутить восторг как от великой картины или то, что ощущают особенно религиозные люди, фанатики, по приходу в церковь... Боже, что за извращенные мысли?.. Но отбросить их почему-то не удавалось]. Но вот это - было подделкой. И меня это бесило. У меня вызывало животную ярость то, что отвратительное существо, сгубившее родных Тыгрыски - посмеяло самонадеянно и нагло принять его облик. Оно не имеет никакого чертового права на это лицо. На эту фигуру, этот силуэт. Не имело права. И мне хотелось голыми руками уничтожить эту мразь. Только была одна проблема - я слишком нервничал, и кровь стучала в виски, не позволяя хоть сколько-то нормально рассуждать... В таких случаях в каком-то дурацком слащавом кино - сердце бы подсказало, кто из двух - любимый человек... Но я слишком волновался и не был способен сосредоточиться на подсказках этого самого сердца. Вдруг один подался ближе ко мне, что-то тараторя, с таким уверенным видом... И мне кажется это непозволительной дерзкой наглостью. И я спускаю курок. ...Дальше все было одновременно смертельно медленно и ужасающе быстро. Создание, которое я подстрелил, схватилось за место раны, сдавленно охнув и хрипя от боли. На одежде расплывалось кровавое пятно. И этот взгляд был полон шока и некоего укора. Медленно повернув голову и посмотрев на второго Джейкоба, я вижу искреннее удивление. И затем довольную усмешку. Джейкобу не присуща такая холодная кровожадная ухмылка. Даже когда он светится идиотским самодовольством - у него оно похоже на дурацкую улыбку от уха до уха у маленького ребенка или молодого пса, постигшего какого-то весьма простого умения, которое раньше считали архисложным. Эмма взвизгнула, едва удерживаясь от того, чтобы либо упасть в обморок, либо разрыдаться от страха. И я разделял ее чувства... Я ошибся. Непозволительно ошибся. Я подстрелил своего Тигренка, который держался одной рукой за сетку стоявшей позади него клетки, а другой за стрелу и рану сбоку живота. И эта скотина продолжала пялиться на него, с такой радостью от осознания того, что он умирает от руки друзей... Меня душило чувство вины, почти физически ломая мне шею. ...Вдруг Джейк снова дернулся, толкнул стоявшего рядом двойника в сторону, а затем в один шаг оказался рядом со мной... Возможно, он хотел обнять, что-то сказать, но сил ему уже не хватало. И он упал рядом со мной на колени, медленно оседая набок... А в следующий миг проклятую тварь обхватила щупальцами пустота, подняла вверх и начала сдавливать, суя еще две пары языков - в глазницы, глубоко... Я невольно отвернулся, потому что, несмотря на осознание что это подделка - это было все равно что видеть две смерти Тыгрыски ъ сразу... Но вот наконец тварь от боли невольно вернулась к своему истинному облику, а в следующий миг пустота вконец сдавила тело жертвы, вырвала глазные яблоки и проглотила, почти не жуя. Мы с Эм на какие-то мгновения замерли, шокированно глядя на происходящее. Но тут пустота двинулась явно к нам. Я, соориентировавшись по тени, выстрелил еще раз - и когда я перезарядить успел?.. раздался дикий визг, и, похоже, существо сдохло... Джейкоб уже лежал, съежившись, у наших ног. Лежал, истекал кровью и давился ею... Я быстро опустился... но не знал, что и сказать. Никакие извинения не помогут. Я идиот... Достав из кармана платок, я выдернул стрелу, заставив Джейка отчаянно вскрикнуть от боли, из уголка рта потекла струйка крови... Я только и мог, что стереть ее пальцем... Он уже взмок от короткого скачка лихорадочного жара, и несколько тонких прядей прилипли к щекам и лбу. И он вот-вот начнет холодеть... Я зажал рану платком и хрипло обратился к Эмме: - Твой пояс от платья! Можешь мне его дать?.. Блондинка дрожащими руками отвязала пояс от талии и подала мне. И я как мог туго - привязал платок к телу Джейкоба... После чего поднял на руки. Слишком легкий... Его голос становился все тише и речь была прерывистой, но он продолжал лепетать: - Вы должны идти... Петля.... закроется... вы... вы умрете... - Я лучше тогда умру с тобой, - уже и так мертвым голосом ответил я, вынося тело на своих руках. - Нет... нет... не смей... отдайте меня врачам. Они помогут... Но вы должны идти! Сделай это ради... всего... святого... - я чувствовал жар, охвативший худое тело, отражавшийся в глазах. - Ты бредишь, - отрезал я. - Возможно... но я не для того тут... чтоб ты... или кто-либо еще из вас... за один миг превратился в сушеную... курагу... Мне казалось, он уже теряет сознание. Кровь капала на пол и землю, усыпанную снегом... Как же мне хотелось выть от отчаяния... И одновременно надеяться, что он прав... Я отдал безвольно обвисшее тело врачам - Джейк уже потерял сознание, но я отчетливо чувствовал, что его сердце еще бьется. Врачи ошарашенно пялились на нас, но я ничего им не сказал... Он бы не простил мне и на том свете доставал бы бухтением заботливой матушки, если бы я остался тут. Как бы мне ни хотелось - я ощущал, что обязан повиноваться и оставить его одного здесь. Быстро наклонившись и коснувшись губами его лба на какое-то жалкое мгновение, я подскочил и, схватив Эмму за запястье, потащил ко входу в петлю... Не было даже шанса нормально попрощаться. Да и прощаться было страшно до смерти... Окровавленная стрела была закинута подальше в декорации комнаты страха, а арбалет испепелила Лив. Лив, которая потом, на корабле, не знала кого утешать. Эмма плакала где-то в сторонке, просто перепуганная... А я в своей каюте выл от отчаяния. Я ненавидел себя больше, чем когда-либо. Потому что я не знал, верить ли в то, что Джейкоба чудесным образом смогут вылечить, спасти... Или не тешить себя пустыми надеждами... Или корить себя за то, что боюсь поверить в возможное счастье - не отрицаю ли я тогда перед судьбой возможность его спасти?.. не сдаюсь ли, лишая его какого-либо шанса?.. Мне хотелось надеяться и мне было страшно надеяться. И я просто хотел умереть на месте, если бы знать, что я действительно сгубил Тыгрыски... умереть, чтобы быть рядом... Когда я, перестав разносить в хлам свое временное жилье, обессилел и сел на койку, Оливия начала обрабатывать порезы и ушибы на моих израненных руках, с тоской и какой-то горячей сестринско-материнской заботой смотреть в глаза. Но мне было так противно и гадко от того, что я посмел спутать и выстрелить в Джейкоба - что я не мог выдержать ее взгляда... Я был твердо уверен, что моя теперь абсолютно никчемная жизнь потеряла всякую ценность. Настолько, что даже не было смысла свершить самоубийства... Я ощущал, как тело наливается свинцовой усталостью, и я теряю всякую волю. Становясь еще более безжизненным и уродливым - внутри, от ран, от соли, разъедающей их - как мои проклятые куклы... Я был опустошен абсолютно...