On the eve of Halloween

Он не успел. Никогда не успевал. Слишком медленный, слишком непредусмотрительный, слишком наивный, каждый раз надеялся, что у него все получится. Он не успел всего на долю секунды. Широко распахнутые глаза Стайлза с неким непониманием смотрели на него, заставляя еще больше ощущать мимолетность времени. Он тоже не успел, вот только понять. Слишком мало секунд было ему отведено для осознания ситуации. Парень ничего не понял и это была не его вина. Он просто не знал. А Хейл просто не успел. Изо рта потекла маленькая струйка крови, заставляя вздрогнуть. Все началось. Стилински заторможено, словно в замедленной съемке опустил голову вниз, выпуская из себя довольно странную реакцию: раздался тихий истеричный смех, словно он ожидал такого. Несколько капель упало с подбородка, сразу впитываясь в ткань потертых, уже изорванных шорт: острые когти впивались в живот, образуя вокруг себя быстро расползающееся красное пятно. Дерек сжал клыки, Стилински бледнел на глазах. Альфа чувствовал, как вторая лапа монстра, что пронзила его руку, которая находилась у самого горла парня, начала шевелить пальцами, когтями разрывая плоть и царапая кость. Он чувствовал, что коготь уже изнутри пробивает кожу и крепче сжимал челюсть, чтобы не зарычать. Не сделать это хотя бы потому, что Стилински, даже когда вторая рука монстра впилась в него, не издал ни единого звука боли. Возможно, он просто не понял, а может быть, не хотел, чтобы его запомнили как слабого человека под номером «3». Тело с грохотом упало на пол, придерживая рукой рану на животе и судорожно дыша, захлебываясь собственной кровью. По всему подвалу разносились звуки бульканья, плевков и тяжелого дыхания, которое резало уши. Дерек смотрел на окровавленную черную руку убийцы, с которой капала еще теплая кровь парня. В голове играла ненависть. Ненависть ко всему: долбанной вечеринке, Стайлзу, который так просто попался на крючок, всем остальным, что сейчас стояли на третьем этаже и не знали, что в подвале убили самого светлого человека на этой проклятой Земле. В нем будоражила кровь, злость на монстра, который временем своей трапезы выбрал именно сегодняшнюю ночь, а местом — именно этот дом, именно нелепого Стилински и его жизнь, но больше всего он злился и ненавидел себя. Ненавидел, потому что у него были все шансы спасти подростка, а он оказался таким идиотом, который не смог предвидеть такую подлость. «Ты — дебил, Дерек» Правильно его Стилински назвал тогда. Он действительно самый настоящий идиот, который просто не способен на простые выводы и прогнозирование. Зря только тогда время тратил на отрицание очевидных вещей. Стайлз, как и всегда, был прав. Послышался хриплый кашель, парень перевернулся на бок, сильнее сжимаясь. Карие глаза со слезами смотрели на альфу, несколько соленых капель упало на пол, губы предательски тряслись, пытаясь что-то прошептать. — Дерек… сейчас… — шепот еле доносился до слуха оборотня, и он готов был поклясться, что если бы не волчий слух, он вряд ли бы понял, что хочет парень. — Он не… Сейчас беззащитен… Сделай это… Хейл посмотрел на монстра, что возвышался над Стилински. Он совершенно не обращал внимание на альфу, приковав взгляд к лежащему подростку. Когтистая рука уже тянулась к горлу, чтобы завершить начатое. Палец коснулся тонкой шеи, проводя линию. Раздался противный шелест в виде смеха. Карие глаза с мольбой смотрели на альфу, призывали его к действию, очередная слеза скатилась по подбородку. — Ты хорошо ознакомлен с мифологией, — противный голос разлился по всему помещению, отбиваясь от стен, — тебе понадобилась мало времени, чтобы понять, кто я такой и сложить все факты в своей умной головке. Интересно, как же вся информация умещается в такой маленькой черепушке? Надеюсь, что скоро я узнаю эту тайну. — Не тяжело было…д…догадаться, кто ты, — Стайлз сглотнул кровь, слабо ухмыляясь и моргая, чтобы согнать нежелательную жидкость. — Ты… единственный, кто оставляет зн. знаки на теле и с особой жестокостью убивает не ради… еды, — последнее слово исказилось из-за потока крови, которую сплюнули на пол. — Значит, свой исход ты уже предвидел? — коготь зацепил окровавленный подбородок, поднимая его и заставляя смотреть на себя. Голова склонилась настолько близко, что Дерек вздохнул, а Стайлз поджал губы: это был Гаки. Парень опять сглотнул кровь, чувствуя слабость в теле.— Интересно, зачем же ты тогда полез именно в этот подвал, оставляя себя беззащитным, а потом подставляясь под удар? Ты же не мог не знать, что я убиваю только наедине. — Это был… план «Д», — окровавленные губы скривились в издевательской усмешке, рука быстро вытерла слезы, — план для даунов, ко…который всегда сраба…тывает, — закашлялся, поворачивая взгляд к Дереку, а потом на монстра. — Так что… в пролете тут один… ты. Длинные когти полоснули по спине, вызывая ужасный вопль. Красные глаза горели огнем ненависти, ноздри с остервенением трепыхали. Гаки быстро отпрыгнул, издавая протяжный рык и становясь на четыре лапы. На его морду упал лунный свет, показывая черную, гниющую кожу, что клочьями свисала, а в некоторых местах вообще отсутствовала, открывая вид на пожелтевший череп. В щеке, если приглядеться, очередной тоннель прогрызал червь, был заметен его белый шевелящийся конец. Одежда бесформенно свисала на худом теле, сквозь изорванную ткань проглядывались изломанные кости, однако они не мешали ему сдвигаться с поразительной быстротой. Правая нога была извернута в неестественном положении, на ней полностью отсутствовала кожа. Весь вид вызывал отвращение и Дерек искренне удивлялся, как Стайлз смотрел на это чудовище с такой храбростью. — Неужели ты думал, что меня так легко поймать и убить? — противный смех вызывал раздражение. — Настолько самоуверен? — По крайней мере, я попытаюсь. Хейл кинулся на Гаку, сразу же занося руку для удара, но не успевая попасть по каком-то участку тела. Тлеющий кусок мяса быстро увернулся, ударяя когтистой лапой по спине альфы, отбрасывая его. — Дерек!.. — Стилински вздрогнул, глядя как оборотень ударяется об стену, сразу же сползая по ней. — Мне кажется, тебе не стоит заботиться о каком-то нерадивом недоальфе, — Гаку громко рассмеялся, делая шаг в сторону скрючившегося парня. — Кажется, в данный момент твоя жизнь расценивается намного больше, — когтистая лапа схватила Стилински за волосы, приподнимая голову и наклоняясь к уху, — из-за того, что ты единственный, кто узнал меня, я дам тебе умереть своими силами. Все равно, ждать придется меньше, чем десять минут. Я же дам тебе время до рассвета. — Ты так…у…уверен, что я… умру до рас.света? — Стилински скосил глаза на Гаку, сглатывая, и чувствуя, что в глазах уже темнеет. — М…может я тебя пере…живу? — Не думаю.

***

—Эллисон… Лидия, тяжело дыша, откинула голову, предоставляя подруге больше места для поцелуев. Руки крепче притягивали Арджент, пальцы зарылись в темные кудрявые волосы, сжимая их от возбуждения. Шатенка покусывала нежную кожу, оставляя свои метки, выявляя в себе какую-то странную собственность. Хотелось покрыть этими красными пятнышками все тело, с головы до ног, чтобы те, кто увидят Мартин поняли: эта девушка принадлежит только ей. Очередной укус заставил рыжеволосую вскрикнуть, сильнее сжимая пряди и оттягивая подругу от себя, впиваясь мимолетным поцелуем в губы. — Эллисон… Это… Не лучш… — руки Арджент блуждали по телу, поглаживая бока, пробираясь под тонкую ткань и приподнимая ее, лаская плоский живот. —…Время… — дыхание полностью сбилось, в голове мелькали возбуждающие картинки недалекого будущего, которое вскоре произойдет. Обязательно произойдет.  — Плевать, — шатенка дрожащими пальцами зацепила верхнюю пуговку, освобождая ее и понемногу избавляя желанное тело от ненужных и так порванных тряпок. Одной рукой она уже сжимала грудь, массируя ее, заставляя Лидию пошло стонать и тяжело дышать. — А как же Скотт? — это был больше риторический вопрос, так как лямка лифчика уже была расстегнута, и ненужная вещь уже лежала возле ног. — И на него тоже плевать, — эти слова вызвали усмешку, что чувствовалась в тяжёлом сбившемся дыхании и том, как маленькие ручки нетерпеливо принялись стягивать с шатенки поднадоевшую одежду, оставляя худощавое тело незащищенным. Тряпки летели с немыслимой скоростью, руки блуждали по всему телу, мозг совсем позабыл о недавнем стеснении, хотя лицо горит адским пламенем, а ноги кажутся ватными. —Лидия, — Арджент томно выдыхает, когда пальцы рыжеволосой касаются клитора, выводя узоры и лаская его сквозь нижнее белье. Она вообще не уверена, что чувствовала такое раньше со Скоттом и почему-то ей стало нереально стыдно за то, что она посмела сравнить такое. Она чувствует, как теплый язык внезапно осмелевшей Мартин спускается от шеи к груди, обводит сосок и внезапно кусает. Она играет, издевается, возбуждает еще больше. Эллисон уже чувствует мягкую пульсацию между ног, а умелые пальчики Мартин только усиливают ощущения. Ноги предательски дрожат, отчего устоять на своих двух очень сложно. Места слишком мало, слишком тесно чтобы развернуться, дать волю своим движением. И воздуха тоже мало, по крайней мере для того, чтобы крышу не сносило настолько быстро. Чтобы растянуть удовольствие. Арджент аккуратно садится на дно шкафа, опираясь о холодную стенку и слыша как тот предательски скрипит. Она слабо что-то соображает, кровь в висках отбивает, тормозя чистые мысли. Лидия не собирается медлить, она чувствует как сама хочет, чтобы к ней прикоснулись, чтобы ее довели до состояния эйфории. — Эллисон, раздвинь ноги, — в этот момент Арджент немного почувствовала себя шлюхой, которая со всем послушанием делает то, что ей говорят. Она сладко стонет, когда пальцы проникают внутрь, двигаются, затрагивают те места, от которых пальцы на ногах поджимаются, а глаза закрываются. Лидия ускоряет темп, она чувствует, что ее девушка уже на пределе. Она понимает, что может теперь ее так называть:"Моя девушка», и от этого в животе разливается тепло. Хочется доставить как можно больше удовольствия, вот только для большего здесь слишком мало места, поэтому в ее расположении только руки. Эллисон понимает, что не сможет от такого отказаться, она понимает, что Лидии для неё слишком мало: слишком мало ее губ, прикосновений, ее пальцев, которые сейчас погружаются, глубже, режче, желаннее. Эллисон неуклюже трётся, желая чтобы стало еще лучше и действительно становится, потому что Мартин чертовски хороша. Ноги трясутся от пережитого оргазма, а голос сиплый от громких стонов, что так пошло исходили из ее рта. Лидия довольно хмыкает, припадая к искусанным губам и проталкивая язык внутрь, намекая на то, что это не конец и Арджент понимает. Она с каким-то особым трепетом обследует каждый участок рта, оплетает свой язык с языком шатенки, немного приподнимаясь и заставляя подругу действовать смелее. Рыжеволосая своей рукой направляет руку Эллисон, шепчет, что не может больше терпеть, что она на грани. —Эллисон, пожалуйста… — она почти с мольбой смотрит на подругу, хотя и понимает, что этого она не увидит. Мягкая ладонь оглаживает бедро, поднимается вверх по талии и с силой сжимает грудь. Она мнет ее, теребит, играет. Вторая рука стягивает бельё до уровня колен. Этого вполне достаточно. Она уже тянется к низу живота, вот только ее перехватывают, вызывая недоумение. —Нет, не хочу туда, — голос хриплый, надломленный, но от этого не менее красивый. — Попробуй сзади… Пожалуйста… Эллисон душой чувствует, что Лидия смущается, прося такое. Она даже подавляет смешок, чтобы рыжая не подумала, что над ней смеются и просто, без слов, помогает девушке перевернуться. — Ты уверена? — на всякий случай переспрашивает девушка, уже облизывая два пальца и подставляя их к узкой дырочке, что от одного прикосновения сжалась. —Да… Давай быстрее… Вскрик. Пальцы с трудом вошли, чувствуя жар мягких стенок. Было слишком узко, да и Мартин сжимала фаланги. — Расслабся, — немного требовательным тоном сказала Арджент, второй рукой поглаживая поясницу. — Лидия, расслабься. — По… подожди… Тело мелко дрожит, все мышцы до предела напряжены, руки предательски трусятся. Рыжая призывно качнула бедрами, намекая, что можно действовать. Эллисон двигает пальцами, разводя стенки в разные стороны. Она замечает, как Мартин еще сжимает зубы, поэтому выцеловывает выступающие позвонки, надеясь, что это немного отвлечет, а сама прибавляет третий палец. Девушка мычит, крепко сжимая зубы, но не отстраняется. Она знает, что скоро будет хорошо. Внезапно Лидия выгибается, издавая громкий стон, бедрами сильнее насаживаясь на пальцы. Эллисон не знает отчего Лидия сейчас себя так чувствует. Она добавляет четвертый палец, вслушиваясь в несдержанные вздохи, что сейчас звучали особенно прекрасно. Она двигает рукой сначала медленно, растягивая удовольствие, а потом резко срывается на быстрый темп. Шатенка видит, как одной рукой рыжая начинает ласкать клитор и это сносит последние остатки разума: она полной ладонью трахает подругу, срываясь на бешеный темп, заставляя ту трястись еще больше, вызывая пошлые звуки. — Да! Сильнее… — Мартин сама насаживалась на руку, иногда трясь и сладко мыча, она забыла уже обо всем: где находится, почему здесь и с кем. Перед глазами стояла белая пелена в которой начинали мелькать звезды. — Именно… Ах… Из глаз брызгнули слезы, когда она в последний раз навалилась на ладонь и надавила на клитор. Дышать было нереально трудно, то и дело вырывались звуки странного удушья. Мартин с облегчением откинулась на подругу, чувствуя странное спокойствие, которого не было с момента уезда Джексона и то, как взимается грудная клетка, собирая огромное количество воздуха. Эллисон блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается сладкая истома и совершенно не зная, что совершенно рядом стоит хмурый Скотт, который слышал если не все, то многое, чтобы понять: их отношениям наступил крах.

***

Дерек на ватных ногах шел к телу Стайлза. Он смутно помнил, что происходило после того, как его приложили о стену, но одно он знал точно — Стилински не выпотрошили как предыдущих жертв. По крайней мере, он видел это. Стилински не произносил ни звука. Он все так же сжимал живот, скорее всего потому, что так ему было легче, так он надеялся, что проживет немного дольше. Хейл опустился рядом. Он не хотел смотреть на парня, на окровавленного Стайлза, краски жизни которого сейчас вытекают, оставляя бледное полотно. Дерек со страхом вслушиваться в медленное сердцебиение, замирая каждый раз, когда оно сбивалось с ритма. Время словно остановилось после того, как парень устало прикрыл глаза, а вдыхать воздух стал намного реже, словно в нем больше и не нуждался. —Знаешь, — было непривычно услышать этот голос именно при таких обстоятельствах. Тем более тон не сулил ничего хорошего. Это выглядело, словно Стайлз сдался, устал бороться за свою жизнь, словно он прощался, — наверное…на мне мир кли…ном сошелся, — он глубоко сглотнул, слабо ухмыляясь. — С самого утра…не везло: с отцом по…поругался, чуть ма.шину не разбил, дом этот… поджог. Наполовину, — парень сдавлено смеется, явно через силу. Дерек продолжает смотреть пустыми глазами на живот, откуда уже слабыми потоками текла кровь. — А потом…тебя…ты пришел…и легче ста…ло… Наверное из-за твоей хм…хмурой рожи, которая д. действует как успокоительн…ное… Крепкая мужская рука нежно сжала длинные окровавленные пальцы. Стайлз тяжело вздохнул, открывая глаза. — Молчи. — Заставь меня… Он не успевает заставить. Рука обессилено падает на пол, выскальзывая из большой ладони, а из глаз альфы впервые за долгое время брызнули слезы, заставляя принять правильное решение. Три. Два. Один.