Дневник Яндере

    10 апреля, вторник.     Вся школа гудела в предвкушении Дня Открытых Дверей. Каждый кружок планировал что-то своё, и программа была весьма обширной. Не оставался в стороне и кулинарный клуб, в члены которого я записалась: Амаи решила, что устроит что-то вроде палатки с закусками и будет продавать их там по бросовым ценам, а все деньги, вырученные за это, сдаст на нужды школы. Как благородно. Но нужно отдать ей должное – на кухне она могла творить чудеса. Любое блюдо не представляло для Одаяки сложности: она одинаково ловко управлялась и с супами, и со вторыми блюдами, и с десертами. Её коронным блюдом были миниатюрные пирожки со всевозможными начинками, и Амаи щедро угощала ими всех желающих. Я попробовала. Оказалось ожидаемо вкусно. Одаяка кормила семпая так усиленно, что он даже пошутил: «Мне кажется, ты хочешь зарезать меня к Рождеству»! Чувство юмора в мужчинах прекрасно. Но он с удовольствием ел те лакомства, что президент кулинарного клуба приносила ему, всегда вежливо благодарил её и помогал донести сумку до класса, принести тарелки, даже обещал взяться за проект нашей палатки. Амаи неизменно хихикала в ответ, прижимая к груди свою плетеную корзинку, и опускала глаза, как первоклассница. Ханако сверлила её тяжелым взглядом исподлобья, но Одаяка будто ничего не замечала: она увивалась вокруг её брата, как пиявка. Собственно, недовольство младшей из семейства Ямада было мне как раз на руку: я рассчитывала использовать сестру семпая как важную фигуру в своем плане. Но время уже поджимало, потому стоило действовать сейчас же. И я, набравшись смелости, подошла к Ханако и семпаю во время обеда. Не знаю, почему, но сам вид его заставлял моё сердце колотиться так отчаянно, будто оно готово было выпрыгнуть из груди. В присутствии него я становилась, словно зомби: заторможенной, невнятно лопочущей что-то дурочкой, которая не в силах даже поднять глаза. Но я пересилила себя и, тронув его сестру за плечо, кивнула. – Кажется, твоя подруга хочет пообедать с тобой, – подняв голову и улыбнувшись, заметил семпай. – Что ж, не буду вам мешать; я всё равно хотел пойти в класс пораньше: мне предстоит серьёзная контрольная. Удачи, сестрёнка! Он встал и, аккуратно собрав свою коробку, ушел. Даже не знаю, что в нем лучше: тактичность или воспитанность? Я присела рядом и раскрыла свою коробку с бенто. Взяв онигири, который я купила вчера вечером в кулинарии близ моего дома, я вгрызлась в него, ожидая первого шага от моей собеседницы. И она меня не подвела. – Эта Амаи! – Ханако в сердцах ударила ладонью по бортику фонтана. – Ты видела, как она увивалась вокруг Таро? Будто он её собственность! А он и рад, дурачок: ест из её рук, помогает ей! Скоро он вообще перестанет обращать на меня внимание, и что тогда? Да я же умру! – Может, всё не так плохо, – оптимистично проговорила я, облизывая палец и выбирая второй рисовый пирожок. – После того, как Осана предала всю вашу семью, ему необходимо забыться. – Но у него есть я! – протестующе мотнула головой младшая сестра семпая. – Зачем ему эта повариха?! Я доела онигири и вытерла рот салфеткой. Следующий шаг нужно делать осторожно: несмотря на её незрелость, Ханако вряд ли можно было назвать круглой дурой. В конце концов, у них с семпаем общие гены, а тот весьма и весьма умён. – Знаешь, я вступила в её клуб, – начала я. – Захотела научиться готовить, но... В общем, она рассказала мне кое-что, и я решила, что я должна посовещаться с тобой. Моя собеседница круто повернулась ко мне так, что её коробочка с бенто чуть не соскользнула с колен. – О чем ты? – спросила Ханако, невольно подаваясь вперед. – На этой неделе будет День Открытых Дверей, – ответила я, потупившись. – А в пятницу она собирается признаться семпаю... Признаться твоему брату в любви. – Что?! – младшая из семьи Ямада резко вскочила, уронив коробку и остатки обеда прямо на плитку, которой частично был вымощен внутренний дворик. – Ну, нет! Этому не бывать! – Тсс! – я прижала палец к губам. – Ханако, я понимаю, каково тебе, но, поверь, ты ничего не добьёшься криком. Она бессильно рухнула на бортик фонтана и закрыла лицо руками. – Ты права, – простонала сестра семпая. – Что же мне делать?! Я прочистила горло. Тонкий лёд, очень тонкий... Смотри не ошибись, Аяно; от этого зависит ни много, ни мало – твоё будущее. – Я предлагаю тебе вступить в кулинарный клуб, – решилась я. – Ты поучаствуешь в приготовлениях: сейчас там очень сильно ценится лишняя пара рук. Можно также присмотреться к Амаи. Как только фестиваль закончится, ты сможешь поговорить с ней по душам и дать ей понять, насколько твой брат для тебя важен. Ханако помолчала несколько секунд, глядя на носки своих туфель. – Ты думаешь, это подействует? – спросила она. – Попробовать нужно, – убежденно изрекла я. – Давай встретимся у кулинарного клуба сегодня после уроков; я сразу же представлю тебя Амаи. Сестра семпая посмотрела на меня и медленно кивнула. – Надеюсь, я смогу убедить её держаться от моего брата подальше, – вымолвила она, опускаясь на колени и собирая с плиток остатки своего обеда. Я начала помогать ей, с трудом подавив торжествующую улыбку. Пока всё шло так, как я запланировала, но мне нужно было оставаться начеку: в любом мероприятии, где замешан человеческий фактор, могут ниоткуда появиться неожиданности. Но, видимо, не сегодня: из-за порывистой Ханако я едва не опоздала на занятия, зато всё-таки смогла затащить сестру семпая в помещение кулинарного клуба и представить её Одаяке. Президент любезно улыбнулась и поспешила сообщить, что дружит с её братом. Самонадеянная курица. Ничего, скоро она уже не будет утверждать это с такой уверенностью. Амаи выдала Ханако такие же розовые фартук с косынкой, как и мне вчера, и поставила нас резать овощи. Сама она была поглощена меню для Дня Открытых Дверей: она никак не могла решить, что именно готовить. Что ж, пусть пока экспериментирует. Мы закончили только к половине шестого. Ханако, явно непривычная к таким нагрузкам, уже валилась с ног, и я, сердечно сжав её плечо, сказала, чтобы она шла домой: мы тут справимся и без неё. С благодарностью посмотрев на меня, она тут же слиняла. А остальные участники клуба разделили обязанности по уборке между собой. Одаяка стояла у раковины и мыла посуду. Я поспешила к ней с полотенцем и сноровисто вытирала каждую тарелку, каждую миску, каждый салатник... – Аяно-чан, тебе, наверное, смешно, глядя на меня, – изрекла она, подавая мне очередной предмет. – Меню должно быть утверждено уже завтра с утра, а я ещё даже не решила, что это будет. – Всё в порядке, – заверила я её. – Ты волнуешься, и это вполне понятно: мероприятие предстоит довольно ответственное. Амаи усмехнулась. – Ты такая спокойная, Аяно-чан, – проговорила она. – Я даже немного тебе завидую. Мне никогда не хватало этой размеренной рациональности по жизни, и теперь я начинаю понимать, как это может впоследствии мне навредить. – Одаяка-чан, – я тщательно вытерла стеклянный салатник и поставила его на место в шкафчик. – Не нужно так циклиться на этом. Постарайся посмотреть на фестиваль со стороны. Кто твоя основная аудитория? Школьники, верно? Значит, нужно подобрать то, что им нравится: куриные наггетсы, сэндвичи, шашлычки, мини-пирожные... То, что они могли бы есть на ходу, не отрываясь от самого события. Президент клуба в шоке посмотрела на меня. – Ты просто гений! – изрекла она. – Подумать только: я не спала ночь и ломала голову над тем, как всё это организовать, а ты решила проблему в два счета! – Не стоит, – махнула рукой я. – Мини-пирожные – это твой конёк; я клянусь, что не ела ничего вкуснее за всю свою жизнь. Как насчет того, чтобы ты взяла их на себя? – Конечно! – Амаи протянула мне только что вымытую тарелку. – Могу в процессе научить и тебя, Аяно-чан; в этом нет ничего сложного, просто нужно по-настоящему любить то, что делаешь. – С удовольствием, – склонила голову я. – А пробовать дадим Хине и Ханако – они, насколько я поняла, самые большие сластёны. Одаяка широко улыбнулась. Я тоже. И даже искренне.