Дневник Яндере

    27 апреля, пятница.     Моё собственное спокойствие порой меня удивляло. Придя вчера домой, я ещё раз вымыла обувь, которая после этих манипуляций пошла мелкими трещинками. В разговоре с матерью я заметила, что мне вскорости могут понадобиться новые туфли, и та преспокойно разрешила мне заказать всё, что угодно, сообщив номер своей карточки и пароль, а в заключение спросила: – Как там тот мальчик, что тебе нравится? Я пролепетала, что хорошо, но вокруг него часто вьются разные девицы... – Понимаю, – мама вздохнула. – Помню, твой отец тоже отличался популярностью, и мне пришлось приложить кучу усилий, чтобы расчистить себе дорогу... Она тут же вдалась в воспоминания и начала рассказывать, как романтично произошла их встреча, и мы проговорили около часа, но только тогда, когда я положила трубку, меня как током ударило: я вспомнила ту фразу. Что она означала? Какой смысл мама вкладывала в это «расчистить себе дорогу»? Я не знала. В тот день я отправилась в кровать раньше обычного, и девочка-призрак явилась мне во сне. Она что-то говорила о крови той, что её убила, о спасении и о том, что должна теперь отдать долг, но мне это было неинтересно: всего, что мне нужно, я добьюсь сама. И она растаяла, исчезла... Что ж, прощай, привидение со светящимся глазом. Мне не нужна твоя помощь: я сама буду ковать своё счастье! Я проснулась в бодром и прекрасном расположении духа и направилась в школу с легким сердцем. С утра я прорепетировала, что именно скажу полиции, но на душе уже не было той паники, которая овладела мной сразу после убийства: я была готова ко всему и довольна собой, точнее, тем, что я опять преодолела очередное препятствие. Когда я пришла в школу, всё было так же, как и обычно: те немногие из учеников, кто уже был в школе, стояли во внутреннем дворике и беседовали; в их числе были и отпрыски семьи Ямада. Что ж, это означает, что тело Оки ещё не нашли... Ничего страшного, это не к спеху; я могу и подождать, ведь рано или поздно кто-нибудь из участников клуба любителей мистики придет в школу и направится в своё любимое помещение. Подойдя к Ханако, я приветливо улыбнулась. Семпай встал и учтиво поклонился, а его сестра, продемонстрировав все свои зубы, похлопала по бортику фонтана рядом с собой. Что ж, мне нужно постепенно сближаться с моей любовью и его семьёй, ведь вскорости и я стану её частью. На следующей неделе я сделаю первый шаг навстречу своей судьбе, признавшись ему в любви в пятницу... Правда, рядом с семпаем я всё равно робела и не могла связать и двух слов... Хотя, это было нестрашно: Ханако болтала за четверых, беззаботно щебеча и делясь своими планами на сегодня (которым, увы, не суждено было сбыться, правда, наивная первоклассница об этом не знала). Семпай добродушно улыбался и кивал, порой похлопывая свою сестрёнку по плечу. Я в очередной раз подивилась его терпению: чересчур высокий голос младшей из семьи Ямада довольно сильно бил по барабанным перепонкам и в больших дозах раздражал. Через двадцать минут мимо нас прошел тот самый мальчик – одноклассник Ханако по фамилии Даку. Он поздоровался с нами и направился в сторону секции клубов. Я продолжила разговор, но в душе замерла: в любую секунду... Даку не подвел: через минуту он выбежал во внутренний дворик и, уронив сумку на траву, упал на колени. – Там... Т-там.., – просипел он. – Ока... – В чем дело? – семпай, встав с места, подошел к первокласснику. – Ока убила себя, – участник клуба поднял голову; губы его тряслись. – Кинжалом... Прямо в грудь... Нужно сказать учителям... Семпай ахнул и прижал руки к лицу, но быстро овладел собой и помог мальчику подняться. – Пойдем туда, – вымолвил он. – Может, ей ещё можно помочь! Нужно позвать медсестру... – Нет, – Даку нервно всхлипнул. – Я проверил: пульса нет... Семпай покачнулся, но быстро восстановил равновесие. – Тогда пошли в учительскую, – решительно произнес он. – Аяно-сан, Ханако, пожалуйста, не сходите с места и ни в коем случае не смотрите в сторону клубов! Он взял Даку под руку и направился в сторону учительской. Младшая сестра семпая схватила меня за локоть и прошептала: – Я верно расслышала? Ока... покончила с собой? – Боюсь, что да, – я вздохнула и начала массировать виски. – Наверняка совершала один из своих дьявольских ритуалов, и что-то пошло не так. – Какой ужас.., – Ханако всхлипнула. – Подумать только... Она даже ещё не начала толком жить... Бедняжка... Я не могу поверить... Я приобняла её и тихо проговорила: – Не переживай. Я понимаю, это ужасно, но тут уже ничего не поделаешь... Успокаивая свою «подругу», я проводила глазами семпая, Даку, одну из учительниц и медсестру, которые быстро шли в сторону помещения клуба любителей мистики. Колесо завертелось, и теперь всё зависело только от моих актерских талантов... Может, мне стоит поговорить с Басу Инкю и вступить в её клуб?.. Я механически гладила хныкавшую Ханако по голове и говорила какие-то слова сочувствия, хотя не вполне понимала, почему та так расстроилась: Ока всё равно никогда ей не нравилась. Наши учителя проявили просто поразительную оперативность: пока завуч объявляла по громкой связи печальную новость, просила всех сохранять спокойствие и собраться в своих классных комнатах, они уже звонили в полицию: самоубийство, как и всякая неестественная смерть, должно расследоваться. Семпай подошел к нам с Ханако и взял сестру под руку со словами: «Ты пойдешь в мой класс». Он весьма любезно проводил меня до моей аудитории, располагавшейся на втором этаже, и искренне пожелал «крепиться» (хотя, честно говоря, я и так была во вполне сносном расположении духа). А потом они ушли. Всё-таки мой семпай – самый лучший! Кохару Хината, сидевшая через проход, наклонилась ко мне и прошептала: «Я слышала, она умерла из-за какого-то дьявольского ритуала. Может быть, она подавилась живым пауком?». – Мне показалось, что говорили что-то о том, что она задохнулась из-за собственного чокера, – таким же тоном откликнулась я. – Но точно за это не поручусь. Она кивнула и тут же села прямо: в класс вошла учительница. Ровным и спокойным тоном преподавательница велела нам не падать духом: несчастной уже никак не поможешь. Педагог предупредила, что вскорости придет полиция, и офицеры всего лишь зададут нам пару вопросов. Я не боялась расследования: по статистике, Япония занимает первое место в мире по количеству самоубийств по разным причинам, и этот случай вряд ли являлся чем-то из ряда вон выходящим: подростки часто лишали себя жизни просто потому, что этот путь, который чаще всего выбирали трусы и слабаки, казался им правильным. Учительница как в воду глядела: полицейские не увидели в этом конкретном деле ничего особенного: просто девчонка, увлекавшаяся оккультизмом, случайно покончила с собой во время одного из своих безумных ритуалов. Конечно, блюстители порядка опросили нас, но создавалось впечатление, что вердикт «несчастный случай» так и витает в воздухе. После допросов нас отпустили по домам, и Будо, примчавшийся к дверям моего класса, с чего-то решил, что я безумно страдаю по почившей (которую я даже не знала толком), и исполнился благородным намерением проводить меня до дома, по дороге активно пытаясь отвлечь меня пересказами чемпионатов по боевым искусствам (которые меня не интересовали). Из-за него я не смогла попрощаться с семпаем. Но это было ничего: я твёрдо решила начать сближаться с ним, начиная со следующей недели. И потому, распрощавшись со своим надоедливым провожатым на пороге дома, я вошла внутрь и, переобувшись, направилась на кухню: все эти допросы возбудили во мне чувство голода.