Дневник Яндере

    31 мая, четверг.     Сегодняшний день мог стать самым важным в моей судьбе, и потому прямо с утра я настроилась на множество часов бессмысленного времяпрепровождения. Подарки для Ханако я оставила дома, разумно рассудив, что с таким огромным количеством свертков просто не могла прийти в школу. После занятий я планировала вернуться для того, чтобы переодеться, и заодно бы захватила презенты. Сама именинница, довольная, сияющая, сидела на бортике фонтана, окруженная своими одноклассниками. Семпай тактично держался чуть поодаль, с нежностью глядя на свою сестренку, которую он любил больше жизни. Я приблизилась и поздоровалась с ним. Мой любимый человек поклонился и, кивнув на Ханако, проговорил: – Можете себе представить, Айши-сан? Каждый раз, когда мы отмечаем дни рождения моей сестренки, я вспоминаю тот самый, уже далёкий день, когда её привезли домой. Мне тогда было два года, и я оставался с бабушкой. И вдруг родители приехали и привезли этот очаровательный сверток... И с тех пор я всегда делаю всё, что бы ни попросила эта маленькая фея! Я незаметно поморщилась, радуясь, что семпай не смотрел на меня в тот момент: никогда ещё в своей жизни я не хотела, чтобы человека вообще не существовало! Но Ханако была очень важна для семпая, поэтому и я должна была холить и лелеять её. И я, улыбнувшись, приблизилась к стайке первоклассниц... В обеденный перерыв полил противный дождик, поэтому мы ели свои бенто у семпая в классе. Я чувствовала себя просто потрясающе, придвинув стул и сев за его парту, коснувшись его учебника... Я была настолько счастлива, что даже присутствие его назойливой сестрицы не испортило мне настроения. А после занятий я помчалась домой: мне нужно было переодеться, взять с собой подарки и прийти в дом семьи Ямада как можно раньше, чтобы помочь имениннице с организацией торжества. Как и всегда в такие моменты, платье оказалось не особо тщательно выглаженным, лента для волос и шпильки куда-то подевались, а парадные балетки с бантиками с трудом нашлись в самой дальней коробке в колонке для обуви. Но после стольких мучений я всё же была готова и, с трудом собрав все свертки с подарками, пошла в гости в дом Ямада. Мы с Ханако провели несколько часов, украшая комнаты. Мне это казалось донельзя глупым, ведь потом все эти дурацкие бумажные цветы всё равно придется снимать, так к чему тратить на подобные вещи бесценные секунды? Но боссом здесь была именинница, и потому я молчала. Сестре семпая понравились все мои подарки, без исключения. Сначала, конечно, она вымолвила: – Аяно-чан, ну зачем ты столько накупила? Но потом, открывая коробку за коробкой, она улыбалась всё шире. Когда прибыли остальные гости, я всё равно старалась быть рядом: подать ножницы, когда требовалось разрезать ленту; сесть поближе, чтобы помогать накладывать блюда на красочную тарелку... Я участвовала во всех играх, специально уступая имениннице, в то же время стараясь действовать так, чтобы это не было очевидно... А после торжества я, естественно, осталась, чтобы помочь убраться. Домой я попала только в десять часов вечера, и тут уже семпай настоял, чтобы проводить меня. Мы шли вдоль по улице только вдвоём, и моя душа просто пела: я была практически в раю! Несколько часов мучений в доме Ямада стоили того, чтобы раствориться в абсолютном счастье. Мы говорили на вполне общепринятые темы: об уроках, о погоде, о предстоявших летних каникулах... В общем, вели вежливую и выдержанную беседу, не преступая ту самую линию, за которой начинается область слишком личного. Но я верила, что это лишь временно: завтра я завершу этот вертеп последним актом, и путь к сердцу семпая будет открыт! У самого своего дома я попрощалась с ним, поклонившись, и он сдержанно ответил мне. Как и положено настоящему мужчине, он дождался, пока я зайду в помещение и только затем, изящно повернувшись, пошел назад. Я следила за ним, тихонько приоткрыв дверь, и зашла в прихожую только тогда, когда его стройный силуэт совсем скрылся из вида.