Падшие

Чимин вышагивает по вылизанному коридору, обделанному вычурно-дорогим мрамором, с позолоченными оконными вставками. Черный, как смоль, костюм с иголочки, точно под цвет его шелковистых уложенных волос, на несколько тонов светлее рубашка, что ярко подчеркивает выразительные темные глаза, обрамленные густыми длинными ресницами. Твердый шаг в дорогих кожаных туфлях и холодная улыбка охотника аккурат презрительному высокомерному взгляду. Сегодня он хозяин своей жизни. И каждый день он живет "сегодня". Мимолетный взгляд на дорогой Ролекс из белого золота. Металл никак лучше подчеркивает его натуру: сам темный и неприрученный, как зверь, демон, поднявшийся из самого Ада, что до безумия и сумасшествия в глазах любит все светлое, белое. Любит потому, что портит, чернит, ломает. Тонкими пальцами проводит по пухлым губам, на которые так и хочется молиться всем его демонам, лишь бы попробовать на вкус, на мгновение, вдохнуть их ядовитый запах, запомнить как видение, что снизошло, словно безумие. Жест — отвлекающий маневр, осознанная манипуляция. Он поднимает взгляд на девушку - его личного секретаря, что уже подготовила все к переговорам своего молодого начальника. Но кого волнует возраст, когда перед тобой уверенная и непоколебимая в решениях личность? Когда ни малейшего сомнения не возникает в его компетентности при виде всеразрушающей натуры и твердой руки. Даже подчиненных он подбирает под стать себе. По первому и дальнейшему впечатлению, личный секретарь дьявола, точно дьяволица, что пытает и соблазняет твою и без того грешную, истерзанную и разодранную душу. В темных глазах служителя современного ада — непреодолимая жажда крови, под стать охотничьему взгляду хозяина. Девушка в костюме глубоко-черных цветов проводит языком по ярко накрашенным губам и поднимает в ответ на появление Пака густо подведенные глаза. Двое, что ожидают президента в холле, не могут отвести от нее взгляд, но второй своим появлением выбивает и так последний воздух из легких. Давит своим положением и настежь прошитой уверенностью в глазах. Пугает, опускает донельзя, топчет мыском дорогой обуви никому не нужный здесь, бесполезный статус. Дьяволица вальяжно поднимается с места и открывает дверь перед Чимином, давая понять, что только такие, как она, имеют здесь права.

***

Тэхен поднимается в лифте под крышу небоскреба, что смущает даже мимо проходящих своей дороговизной. Он откидывает голову назад, вращая по кругу. Долгая ночная работа дала о себе знать недосыпом и жуткой усталостью. Это даже физически не каждому дано — уметь так себя изматывать, но, на первый взгляд, невыносимая нагрузка принесла свои плоды. Ким Тэхен за свои заслуги и усердную работу повышен и переведен из филиала в главный сеульский офис ведущего конгломерата страны. Подрагивающие мышцы и выступившая испарина дают намеки на первый нервный срыв. Но нет, Тэ слишком хорош в своей работе, чтобы быть неуверенным в себе. Предыдущее начальство с болью на сердце отпускало его сюда, значит, нет ни малейшего повода сомневаться в правильности решения сверху. Он всматривается в собственное отражение на стене в чистом зеркальном лифте: светлые голубые джинсы, изрезанные по всей длине; белый тонкий свитер, не по размеру, спадающий с плеча, также с небрежными порезами на местах, предположительно - ключичных; на ногах тяжелые светло-серые бутсы с железными заклепками. Выбеленная шевелюра, что в беспорядке, в хаосе, дополняет глубокий светлый образ заблудшего ангела, а легко подведенные глаза завершают его, приковывая к себе внимание. В таких не жаль задохнуться, за них можно и душу богам в жертву принести, лишь бы лицезреть их, не отрываясь, всю вечность, что можно получить взамен на свою маленькую бесполезную душонку. Тэхен немалого достиг в своей профессии дизайнера — получить должность креативного директора отдела по выпуску линии фирменной одежды главного конгломерата страны в его возрасте равносильно поднявшего с колен в этом же возрасте Чимину тот самый конгломерат. Тэхен выходит из лифта и ступает по тому же вычурному коридору, по которому раннее прошел президент. Его дьявольский манящий запах, как будто еще здесь, тонкая нить дорогого парфюма, что ведет за собой в неизвестность, непроглядную тьму, адское логово дьявола, откуда живым выбраться не представляется ни малейшей возможности. Запах самого Тэ резко перебивает мускусное послевкусие сладким манящим ароматом, что в контраст, вводит в неконтролируемую эйфорию, затягивает в вечный рай. Здесь и начинается первый бой смертельной войны. Бой не на жизнь, а на смерть. Здесь впервые встречается тонкая грань, стена, что удерживает рай и ад, на которой построено все остальное, помимо.

***

Чонгук заканчивает последние приготовления перед выходом на временную работу. В меру аккуратные, немного растрепанные каштановые волосы, в силу, что может позволить бюджет, легкий яркий свитшот и темные узкие джинсы. Чон влезает в исхоженные временем когда-то дорогие для него кроссовки, на которые копил, не соврать, полгода, и забрасывает на плечо темно-серый портфель под цвет обуви. Гук спускается на скорости через несколько ступенек к служебной машине, на заднем сидении которой посылка, что до обеда кровь из носу нужно доставить в какой-то офис, адрес которого на той самой посылке. Он заводит двигатель недорогого автомобиля и улыбается услышанному звуку — сегодня не нужно ее в ремонт отгонять, сегодня детка на ходу. Ремень безопасности и яркая ослепительная улыбка в зеркало заднего вида. Детская внешность никогда не играла на руку ее хозяину, но разве можно расстраиваться, когда в отражении на тебя уставился такой милый парень. Он не спеша выезжает с парковки, встраиваясь в бесконечный поток машин, что огромной рекой уносит маленькую железную банку с ее временным хозяином на переднем сидении в вечный двигатель сеульской жизни. Чонгук, словно маленькая ничтожная частичка масштабного каменно-железного современного организма, что по венам, именуемым дорогами, доставляет все необходимое, в предназначенные для этого места. Один наружный вид офисного здания заставил парня сглотнуть. У Чона ни малейших предположений, как здание выглядит изнутри. Он проходит мимо охраны, что и глазом не повела на парня с коробкой в руках. Так же, не спеша, медленно, вертя головой в разные стороны, он преодолевает расстояние от стеклянной входной двери в шикарном каменном обрамлении с мелкой форменной лепкой до строгой офисной стойки из дорогого красного дерева, из-за которой на него смотрит заинтересованным взглядом девушка элегантной наружности в мягко-бежевой блузке, и одаривает подкрашенной в розовый милой улыбкой. На немой вопрос, предположительно студента, она взглянула на документ, что прилагается к посылке, и отправила парня на последний этаж. Чон едет вверх на лифте, что в целом стоит дороже, чем его жизнь. Если вдруг, не дай Бог, он здесь застрянет, ему скорее дадут умереть, чем повредят, вскрывая, эту дорогую гробовую коробку. Он старается дышать медленно, оттягивает свободный воротник свитшота, что по ощущениям врезается в горло, прекращая доступ кислороду, пытается облегчить боль в сдавленной груди, ребра словно превращаются в мясорубку, медленно сворачиваются, сжимая легкие в своем плену, а ватные ноги подкашиваются. Чон роняет из руки сверток бумаги и упирается ею в зеркальную стену, оставляя после себя влажный проскользивший отпечаток. Ему сейчас не до дороговизны его гроба, когда в действительности теряешь связь с реальностью и по капле отпускаешь остатки жизни с дыханием. Он поднимает красные глаза на индикатор под потолком и отсчитывает оставшиеся шесть этажей. Слишком долго, эта бесконечная поездка подведет любого больного клаустрофобией к смертельному одру, а бедному парнише еще и обратно спускаться, мысленно прощаясь со своей жизнью во второй раз за день. Чон, обессилев, точно вываливается из адских весов и ловит ртом воздух, которого недоставало эти несколько минут полета в поднебесье по билету в один конец. Он промакивает рукавом взмокшие глаза, старается выпрямиться и двинуться по коридору на дрожащих ногах. Гук входит в холл в конце коридора, в котором его встречает сногсшибательная дьяволица. Она бросает мимолетный взгляд на коробку и указывает рукой в направлении огромной массивной офисной двери, что не менее остальных предметов вновь пугает своей дороговизной. Немного помявшись, он несильно стучит, а на громкий голос отворяет дверь, проскальзывая в маленькую щель. Чонгук быстро здоровается и одаривает двух присутствующих яркой беззаботной улыбкой, но в ответ на серьезные прожигающие взгляды парня во всем светлом, что упирается бедром в главный стол, и парня в черном, что сидит в большом кожаном кресле за этим столом, он меняет улыбку на немного нервную. Большие люди делают большие дела, Чонгуку здесь надолго задерживаться не стоит. — Прошу прощения, мне нужен господин Пак. Я должен передать посылку лично в руки, — Чон немного стушевался, упуская из виду две незабываемые личности, то и дело, бросая удивленные восхищенные взгляды на шикарные мелочи богатого офиса. Двое в контраст противоположные во всех понятиях молодых парней, изучают несуразный, немного неуклюжий объект перед ними. Чимин переводит привычно голодный взгляд с Тэхена и придвигается корпусом к столу, укладывая на него руки. — Это я, — Пак немного прищуривает глаза, удивляясь невнимательности, а точнее полной незаинтересованности парня в присутствующих, — пройдите. — Эм… да, — Гук скорыми шагами, быстро преодолевает расстояние немалого кабинета и кладет на стол перед Паком лист доставки для закорючки, ради которой он ехал на сотый этаж этого гребанного здания, — здесь, пожалуйста, распишитесь, — он ставит тяжелую ношу на колени теперь уже ее обладателя, поправочка, ошарашенного такой наглостью обладателя, забирает документ и с брошенным в никуда «до свидания» вылетает из кабинета. — Хммм, — тянет Тэ, — пожалуй, я немного развлекусь. — Не в этот раз, — Чимин проводит пальцами по своим губам, — он мой. — Ха-ха, Мини, это мы еще посмотрим.