Падшие

Темная зашторенная квартира от внешних раздражителей. Ни малейших признаков жизни, только гора грязной посуды в раковине и бесшумно работающая стиральная машинка, что говорят о наличии у этого дома хозяев. Раздается звонок в дверь, который, не прекращая, шумит, отдавая назойливым жужжанием мухи внутри черепной коробки. Юнги медленно выковыривает себя из сна, дабы прекратить эту трель и убить человека по ту сторону, что решился побеспокоить его сон. Он плетется в сторону неугасающего звука, массируя пальцами виски. Жаль, что он не хранит дома топор, с удовольствием отрубил бы этому суициднику его пустую головешку. Он проворачивает замок, отпирая дверь, а в глаза ему болезненно бьет подъездный свет. Из-за сильного контраста с темной квартирой Юн не может разглядеть обладателя массивного силуэта с ярко выраженной алкогольной отдушкой. Он зажмуривает глаза с непривычки, а его вталкивают обратно в квартиру, припечатывая уже в закрытую дверь, и жадно впиваются в губы, и, спускаясь ниже, вгрызаются в шею. От чего у Мина, медленно спросонья, но верно накатывает возбуждение. - Аха, Нам… джун, - в перерывах между тяжелым дыханием и глубокими пошлыми поцелуями выдавливает Юнги. Его резко разворачивают и сравнивают грудью с вертикальной поверхностью. Тот самый Намджун запускает сухие горячие руки под тонкую растянутую футболку, что бесцельно мажут по груди и животу, одновременно грубо вдавливая стояк точно в промежность. Ким болезненно продирает пальцами доступ в рот, давая их обильно смочить, и, не церемонясь, засовывает руку в свободные шорты партнера, вставляя в него сразу два пальца, что проходят довольно легко. Растянут, причем хорошо. Намджун сам испробовал все ему доступные предметы, чтобы довести тело до исступления и полуобморочного состояния, после которого Юнги проснулся только сейчас. Джун тянет хрупкое на первый взгляд, белоснежное тело в сторону кровати и бросает его лицом вперед, сдирая по дороге с себя одежду, а после, и ее остатки с Мина. Нам сплевывает на руку и сжимает ладонь в кулак, растирая импровизированную смазку по колом стоящему члену. Он кладет одну руку на плечо Юна, и ставит его раком, и, почти моментально, входит с громким шлепком о бедра. На что второй отвечает несдержанным стоном наслаждения от меткости партнера на грани с дикой, почти невыносимой болью еще не зажившего с предыдущих игрищ тела. Намджун выпрямляется, обхватывая широкими, уже влажными ладонями точеную, почти девичью талию, и, возвышаясь, срывается на бешеный ритм. Неконтролируемая одержимость собственным удовлетворением. Нам пьян, и вовсе не заботится о партнере, наплевав на смазку и презервативы. Вытрахивает из тела под собой остатки гнилой души, в акапельном сопровождении глушащих стонов, что эхом отдаются от стен, пробираясь в сознание, добивая последние намеки на контроль и адекватность, заставляя при этом терять связь с миром. Намджун уже не мыслит себя от накрывшего его безумия. Он наращивает запредельный темп, грубо и точно попадая по простате, от чего Юнги не выдерживает и громко стонет в оргазменной судороге, изливаясь на постель. Джун крепко держит обессилившее тело, одаривая его последними толчками, и кончает с громким рыком внутрь бледного тела. Нам роняет Мина и падает рядом с ним, пачкая обоих вязким семенем. Они пытаются хоть немного отдышаться и прийти в себя. - Кретин, - выдыхает Юнги. - Знаю, - соглашается Джун и двигает рукой по изогнутой спине, целуя вдоль позвоночника и покусывая. Требует продолжения. *** Чонгук идет, шатаясь, вдоль глубоководной реки по набережной, и напевает только ему известный мотив. Он расправляет руки, задирает голову и начинает смеяться. Следом за ним, так же медленно вышагивает здравомыслящий Джин. Чон охмелел лишь от пары бокалов вина на вечеринке-демонстрации, что устроили братья Пак и Ким. Когда донсен начал путаться в словах и пытаться с серьезным лицом заплетающимся языком убедить Сокджина, что он трезв, то второй понял, что нужно забирать и везти эту тушку домой. А домой она не захотела, захотела гулять. Ким плетется за младшим вдоль реки уже не меньше часа, и поражается, как этому ребенку, что и пить-то не умеет, позволили жить одному. - Джин-нааа, - Чонгук виснет на шее хена. А он тяжелее, чем кажется на первый взгляд, - хеееен, ты чего такой серьезный. - Я не серьезный, - мягко отвечает Ким, придерживая тело за талию, - просто немного задумался. - О чем? - Да, так, тебе не интересно будет, - Джин опустился рядом на лавочку, на которой уже примостился Чонгук. - Будет, будет, - завозмущался Чон, - расскажи, - он обнимает хена за талию, пригревшись у него на плече. - О первой любви своей думаю, - улыбнулся Сокджин, - до сих пор из головы не выходит. - Какая она, девушка, что ты любил? - как можно внятнее пытается выражаться Гук, но у него это скверно выходит. - Хм, девушка? – Джин опускает свою руку на каштановую макушку и медленно поглаживает. – Моя первая любовь, она яркая, вечно смеется и похожа на ребенка. - Как я, да хен? – Чон лыбится, уставившись на Кима снизу вверх. - Да, - Сокджин засмеялся, - как ты. - А моя первая любовь, - Чон призадумался, смешно нахмурив брови, - моя первая любовь укатила в штаты, как только я в нее влюбился, - Гук закопошился, устраиваясь головой на коленях Кима, - как ты, хен. – Последняя фраза сказана еле различимым шепотом, после чего Гукки начал посапывать. Джин улыбнулся, раскрыв маленький секрет маленького ребенка. Все равно уже ничего не вернуть, а если б и можно было, что бы он тогда сделал? *** Чимин пристегивает ремнем безопасности Тэхена, после - свой, и заводит двигатель черно-красного спорткара. Он медленно выруливает на пустынную дорогу и набирает постепенно скорость. - Так и не скажешь свой адрес? - Чимин следит за дорогой, подгоняя стрелку спидометра к двум сотням. - Нет, едем к тебе, я слишком пьян, чтобы оставаться дома одному, - Тэ игриво возмущается, утопая в сидении, и ставя ногу на кресло, которая коленкой прорезается сквозь тонкую, эластичную ткань брюк. - Тебе это никогда не мешало, особенно за руль садиться. Ты выпил не больше трех бокалов за вечер, Тэ, ты уже протрезвел, - на это Ким промолчал, улыбаясь себе в отражение, - ладно, едем ко мне. И убери ногу с кресла, иначе я либо заставлю тебя вылизывать салон, либо прям тут жестоко оттрахаю, а может и то, и другое. Тэ ухмыльнулся, но опустил ногу. С пиджаком он распрощался давно, потому что стало безумно жарко, а вот рубашка все еще плавит мозг, где-то не в том месте. Тэхен развязывает галстук-бабочку и кидает куда-то вниз, затем медленно расстегивает верхние пуговицы одну за другой, медленно подбираясь пальцами до середины груди. За всем этим боковым зрением наблюдает Чимин, но старается не отвлекаться от дороги, по которой мчится на двести. - Тэ, - прорычал Мин, и его брат одернул руку от его бедра, подавив ухмылку. Мин тоже немного выпил, но вполне адекватен, и без проблем ведет машину. Возбуждение Чимина дает о себе знать недвусмысленным бугорком в брюках, и испариной на лбу и шее. Мин паркуется во дворе своего дома, и, как только глушит мотор, Тэхен выходит из машины, забрасывая на плечо свой пиджак. Чимин следует за ним. Тэхен подходит к двери с электронным кодовым замком, и наугад вводит первое, что приходит ему в голову. Писк разблокировки, и Тэхен поворачивается на Чимина позади него, с дико пошлой и высокомерной ухмылкой, на что второй молча заталкивает его в дом, включая свет в прихожей. Дом пуст, персонал тут не ночует, Чимин не любит этого. - Серьезно? – вопрошает насмешливо Тэхен, сняв обувь и проходя вслед за хозяином дома, - Моя дата рождения? - Заткнись, - огрызается Мин, - я ставил его перед твоим отъездом в Америку, - немного успокоившись продолжил, - я очень любил своего младшего брата. - Точнее хотел оттрахать до полусмерти, - Тэ разразился хохотом. Немного притихнув, закончил, - хотя, это ничем не отличается от твоей формулировки, - Чимин криво ухмыльнулся. - Выбирай любую комнату, кроме моей, я в душ. - Ну чего так сразу, - Ким бесшумно подскочил, и обвил брата за талию со спины, - давай выпьем немного, мы ведь так давно не отдыхали вместе. - Ничем хорошим это не кончится, - Пак попытался разорвать замок из пальцев перед собой, но сразу сдался перед цепкими ручками. Он медленно повернулся в кольце рук и наткнулся на ангельскую умоляющую мордашку, и, в конце концов, сломался. – Ладно, - он мягко улыбнулся, освобождаясь из оков, - схожу за виски. Тэхен развернулся, и, как будто безучастно, начал рассматривать гостиную, в которой сейчас находится. Чимин посмотрел на этого змея-искусителя, и жадно оголил клыки. Потом развернулся в сторону огромного бара во всю стену. Сделав несколько шагов вдоль, Чимин остановился напротив, вытаскивая самую дорогую бутылку и два бокала. Сзади выглянул Тэ, выхватывая бутылку из рук, и вертя ее в своих. - Я знал, что тебе для брата ничего не жалко, - Чимин на это расплылся в улыбке, в который раз поражаясь, насколько его брат неконтролируемый и неподвластный манипуляции. А вот он - напротив, легко ведется на его уловки. Но эта слабость касается лишь брата, его и только. Чимин никому никогда не позволял и не позволит играть собой. Мин сидит на диване, забросив ноги на столешницу, а голову на спинку. На его коленях головой лежит Тэхен, болтая о всякой ерунде. Чимин перекладывает бокал в дальнюю руку, а свободной медленно массирует грудь Тэхена, через раз пальцами забираясь под расстегнутую рубашку. Они вдвоем опустошили больше, чем половину бутылки крепкого, дорогого шотландского виски. Вдруг резко Тэхен останавливает все манипуляции брата в районе груди и переворачивается на диване, подгибая колени под себя, садится. - Что на этот раз? – уже не удивляется Мин, пригладив сильно растрепавшуюся блондинистую шевелюру. - Мини, - Тэ ластится к брату, мягко шепча на ушко будоражащим басом, - ты же все еще тренируешься, - он язычком проходит по ушной раковине, заставляя Чимина дернуться от электрического напряжения, прошедшего по всему телу, - станцуй для меня, - еле различимо, но так понятно, томно произнес ТэТэ, и прикусил мочку уха. - Ммм, - Мин уже было начал возмущаться, - я не танцую для зрителя, - но Тэ приложил к его губам палец, заставляя замолчать, и медленно прошелся лишь кончиком язычка по нижней губе брата. - Я покажу, на что он способен, - Тэ аккуратно неглубоко провел язычком во второй раз по щели между губами из одного уголка в другой, и немного отстранился. Чимин посмотрел затуманенными черными зрачками на настоящего дьявола в ангельском обличии, что ничем не отличается от него самого. Мин, наконец, выдохнул, целиком и полностью сдавшись, и встал в направлении музыкального центра. У него за спиной на диване удобно устроился Тэ, приготовившись к зрелищам. Заиграла до боли знакомая песня какой-то женской группы, одна из тех, под которые Чимин танцевал раньше. Мин вышел на центр перед братом, и начал медленно и плавно опускаться, раздвигая колени в стороны. На лице Кима красуется довольная улыбка, он немного скатывается вниз по спинке и продолжает наблюдать за старшим братом, запуская правую руку в брюки. Мин двигается плавно, размеренно, невыносимо сильно выгибается, наблюдая краем глаза за Тэ, что устроил логово грязи и разврата на диване. Он ускоряется к концу трека и кончает в руку, как только музыка стихает. Мин направляется в сторону дивана и опускается рядом с Тэ, тяжело дыша, и далеко не от физической нагрузки. - Я делал это каждый раз, после того, как возвращался с тобой с тренировки, - признается очень пошло и развратно Тэхен, опускаясь перед братом на колени. Он выуживает налитый кровью член у того из штанов, и аккуратно касается язычком головки, двигаясь по кругу, и, наконец, надавливая на сочащуюся смазкой дырочку. В ответ на свои, пока не хитрые манипуляции, получает протяжный стон с закрытым ртом, походящий на мычание. Мин закинул назад голову и тяжело дышит, ожидая награды в виде продолжения или наказания. Кто знает? Тэ проводит языком вдоль сильнее всего выпирающей вене вниз, и по другой - поднимается обратно к головке, беря ее, наконец, в плен влажного шаловливого ротика. Чимин негромко стонет уже пересохшим горлом, и зарывается пальцами в мягкую растрепанную копну волос. Тэхен берет целиком, заглатывая по основание. Когда член утыкается головкой о стенку горла, Мин уже несдержанно громко стонет, задыхаясь и теряя равновесие и самообладание. Он с подросткового возраста желал запретный плод в виде своего брата, а тот только издевался, понимая это, провоцировал и разводил огонь все жарче, играя на натянутых нервах Мина. Старший не может поверить, что его самые грязные и потаенные желания сбываются, и Тэхен сейчас перед ним на коленях, так искусно, как дорогая опытная шлюха, отсасывает ему, и, ко всему прочему, он сам стонет, раздавая волны вибрации по горячему большому члену, что с трудом умещается у него во рту. Тэ ускоряется, чувствуя, что разрядка близка, и Мин медленно запрокидывает голову и выгибает спину, но Тэ смыкает пальцы у основания, не позволяя кончить, и двигает головой резче, доводя до немого крика, а после - громких протяжных стонов, умоляющих дать кончить. Мин теряет связь с реальностью, не понимает, что правда, а что фантазия, хватается пальцами за спуск дивана и начинает подергиваться, предвкушая оргазм. Тэхен, все же, размыкает пальцы и глотает весь поток спермы без остатка, вылизывая в конце головку. Он поднимается к брату, и втягивает его в глубокий, развязный поцелуй, со вкусом собственного семени, что не на шутку его злит и заводит одновременно. Так с ним еще никто никогда не играл, но еще никто и никогда его не доводил до убийственного оргазма, на грани жизни и смерти, только лишь минетом. Чимин звереет, он бросает Тэ на диван, и придавливает грудью к коже. Он даже не раздевает его, а лишь стягивает с задницы штаны и проводит пальцами между половинками, медленно, растягивая мгновения пытки, он опускает руки на обе щиколотки, и мягко целует в копчик, в ложбинку, и вскоре, опаляет горячим дыханием промежность. Он легонько касается язычком тугого колечка мышц, на что то, инстинктивно сжимается. Чимин запускает горячий язык в разработанную дырочку и улыбается. А братец подготовился. Он сильнее увлажняет вход, и приставляет свой член к изнывающей мышце. Довольствуясь до этого лишь тихими стонами, Мин, наконец, получает желанный подарок в виде протяжного низкого стона, когда с громкими ударами об упругие ягодицы, Чимин выжимает все больше и больше хриплых полноценных стонов из уст этого грешника, не ангела, но падшего. Глубокие рывки большого члена не однократно задевают простату, на что Тэхен быстро и невыносимо бурно кончает. Чимину пока далеко, он только недавно получил шикарную разрядку, и еще не наигрался со своим братом, продолжая долбить того точно в цель даже после того, как он кончил на кожаный диван. Чимин жестоко и беспощадно дерет его, вытрахивает из него последние жизненные силы. Чимин скоро подойдет к пику, он продолжает растягивать задний проход Тэхена под его невыносимо болезненные крики, вперемешку со стонами наслаждения, он играет по тем же правилам, что и Ким. Чимин сжимает основание его члена и доводит до исступления и фантомных, несуществующих болей, продолжая пытку временем еще недолго, но для Тэхена это сравнимо с вечностью. Мин резко отпускает его, и тот кончает на диван во второй раз, сжимая внутри себя член брата, который, наконец, наполняет его семенем. И, действительно, Тэ затрахан, что можно сказать, до полусмерти, обессилено падает животом в собственное семя, и больше не может пошевелиться, а Чимин опускается рядом, головой на его спину, и спустя несколько минут тоже отрубается. С утра Чимин проснулся от громкого вскрика домработницы, что застала их ровно в том положении, в котором они вчера уснули.