Падшие

      Чонгук просыпается поздним утром с легким похмельем. Его лишь немного подташнивает, и, слава Богу, а то, он слышал, как это бывает дико и невыносимо. Чон медленно передвигается по квартире. Сегодняшний выходной день пройдет в постельном режиме, он даже о еде думать не может, а вдруг вывернет. Гук кое-как умывается, приводит себя в порядок и бесцельно бродит по квартире, ища, чем себя занять. И вскоре его осеняет, где-то в коридоре, между кухней и ванной, он проговорился Джину о том, что был влюблен в него. - Блиииин, - разносится эхом по квартире.       Чонгук уже куда быстрее мечется из угла в угол, вспоминая все подробности. А, может, хен и не заметил. Может, и вправду не заметил. - Он же теперь со мной разговаривать не будет, - впадает в минутный ступор Гук, - подумает, что я гей, - он, в силу своей детской привычки, прячет лицо в ладошках, не понятно перед кем краснея.       Откуда-то из комнаты раздается телефонный звонок, Гукки медленно тащится на звук, будучи на сто процентов уверенным, что это кто угодно, только не его хен. Но он очень меняется в лице, когда все же в строке значится Джин-хен. - Да, - тихо и неуверенно подает первые звуки в трубку. - Гукки, доброе утро, как спалось? Нормально себя чувствуешь? - Ага, хорошо, спасибо хен, нормально. А ты как? Все хорошо? - Ну, это же не я бегал по набережной песни распевал, - Джин подавил смешок в трубку, вспоминая, как это забавно выглядело, - так что я в полном… - Хееен, прости, я не буду так. И чушь, наверно, там нес, да? - Все в порядке, Гукки, чуши не припомню. Буду у тебя часа через пол, возвращать к полноценной жизни. Гулять пойдем. - Ладно, хен, жду.       Чон бросил телефон на кровать и выдохнул. - Фууух, не заметил.

***

      Чимин сидит в своем кабинете и массирует виски. Выглядит, как всегда, неподражаемо, с иголочки, но очень бледным и безучастным. Давно он так не пил. Впервые так жестко ушел в отрыв. Распахивается дверь, и в офис врывается ангел в белом, что болезненно мельтешит перед глазами, озаряя своей яркой улыбкой. И, как всегда, в лучшем виде. Как будто не его вчера Чимин отымел во все дыры, и не он вырубился в конце, обессилив.       Тэ опять запрыгивает перед братом на стол, лишь немного поморщившись от ноющей боли, и опять засиял улыбкой. - И это все? – удивился Чимин, - Это все побочные эффекты? Боль в заднице? Без похмелья? - Таблеточку выпей, полегчает. - Пил. - Мне же не впервой. Это ты у нас человек жестких рамок. Кстати, что домработница? - Ой, вот только не начинай, уволил я ее. - Жаль, - Тэхен рассмеялся, - хорошая, наверно, была женщина, а голос, главное звонкий. - Неееет, прекращай, прошу, - Мин опять принялся массировать виски, готовясь слушать бесполезную непрерывную болтовню брата. - Кстати, что там мои игрушки? Они что-то рано ушли вчера. - Не трогай Чонгука, прошу. Он ребенок. Давай оставим эту забаву до лучших времен. - Ну, уж нет. Слишком сладок запретный плод, дорогой братец. Тебе ли не знать, - Тэ приблизился к Мину на катастрофически близкое расстояние, - это в первый и в последний раз, родной, когда ты меня выебал. - Он целует Мина в губы, легонько проводя язычком по зубам, - я тебе не позволю, ты больше не войдешь в меня, - томным басом в самое ухо, заставляя прикусить нижнюю губу и тихо простонать. Тэ направился к двери и бросил, перед тем, как скрыться, - сезон охоты на детей объявляю открытым. - Ким Тэхен, - утробно прорычал Мин, в закрытую дверь

***

      Юнги вышагивает по зеленому парку, что осень еще не успела окрасить желтизной, и наслаждается непрерывным пением птиц. А если серьезно, этот комок вечно натянутых нервов просто изнывает от желания прикончить коллегу по работе, что назначил встречу в этом гребанном парке, и опаздывает уже на двадцать минут. Вскоре, Юн бросает озлобленный взгляд в строну знакомой фигуры, что мгновением раньше виновато, улыбалась, но когда девушка, а именно та самая коллега, которую он ждал, зацепилась за его настрой, сразу поникла в лице, всячески извиняясь. - Заткнись, - Юн прямолинеен и бестактен и по отношению к парням, и по отношению к девушкам. Сон И к такому не привыкла, да никто к такому не привык, потому что Мин не часто, а точнее вовсе не появляется на работе, чтобы к его обществу кто-нибудь привыкал. Он выхватил из ее протянутых рук папку с бумагами, и поставил две своих закорючки уже давно заготовленной для этого ручкой. Он впихнул папку обратно и развернулся в противоположном от девушки направлении, не удосужившись даже попрощаться.       Кого Мин Юнги не ожидает сейчас никак встретить, так это своего бывшего из Америки, с которым они разошлись не в лучшем виде. Тогда, полгода назад, они громко расстались, Юнги, как добротная истеричка, закатил скандал, собрал шмотки и свалил в Корею.       Сейчас он наблюдает такую картину: по этому противному, сырому и холодному парку ему навстречу идет не кто иной, как Ким Сокджин. Идет он, значит, не один, а приобнимает парня, на вид которому лет шестнадцать, но если быть внимательнее, а Юнги внимателен, то заметно, что парню больше двадцати. Юн останавливается напротив ошарашенного Джина и улыбается, бросаясь на шею со словами. - Боже, Сокджин, какие люди, - когда плотно прижимается к нему, шепотом в самое ухо, - что за шваль? – и опять отдаляется, - давно не виделись, - улыбается только Джину знакомым оскалом, - кто твой друг? - Юн? – Джин улыбнулся, дабы не ставить Гука в неловкое положение, решил продолжить начатую еще в Америке игру, что прикрывает самую настоящую войну бывших, - рад тебя видеть. А, это донсен мой, еще из детства.       Юнги заметил, с какой осторожностью Сокджин подбирает слова, и как услужливо подыгрывает ему. Он хоть и тварь последняя, но людей читает на раз, несмотря на то, что ненавидит их, даже тех, кого любит. - Ох, Джин, прости, я тороплюсь, рад был повидаться, - урод моральный, играет не хуже актеров дорамных. - Конечно, я тоже, пока, - и от, совсем близко, проходящего, опять услышал только им различимый шепот: - Слезами давиться будешь, сука.       Немного отойдя от «приятной» встречи со старым знакомым, Джин прервал долго тянущуюся тишину какой-то легкой ненавязчивой шуткой. Чонгуку с ним просто, весело и комфортно. Чон мало с кем делится сокровенным, но вот Джину он доверился. - Хен, - прерываясь неуверенностью, начинает Гук, - помнишь моего брата? - Ммм, Намджуна? Смутно, честно говоря, а что? - Ты знаешь, что я приемный ребенок в семье Ким? - Ну, догадывался, - Сокджин стал более серьезным, настраиваясь на такой же разговор. - Так вот, когда Джуну исполнилось двадцать, он огласил всем, что его больная семейка любит подкидыша сильнее, чем собственного отпрыска, и испарился в неизвестном направлении. Конечно, сейчас я знаю, где он живет, но последние лет пять он не общается ни со мной, ни с семьей. Вот. - Вижу, тебе непросто, - Джин остановил Гука и приобнял, - Хочешь вернуть его. - Угу, - грустно и потерянно признался Чон. - Можем попробовать, - Ким заглянул в глаза донсена, словно в детские, которые намокли из-за выпавшего из рук мороженого, - обещаю, я помогу, - Гук даже немного улыбнулся.