Падшие

      Чонгук улыбается, смотря в отражение в зеркале. В кои-то веки ему выпала долгожданная возможность посетить свои любимые уроки танцев. Гук собирается, как на праздник, чуть костюм спортивный не выгладил, да, вот утюга у него не нашлось. Сильная нагрузка на работе и в универе не давали возможности вырваться в танцевальный зал. Он спускается к служебной машине, но резко передумывает, решает, что пойдет пешком, настроение ведь отличное.       До Чона доносятся звуки музыки из танцевальной студии. Наверно, Хосок-хен уже что-то репетирует. Гук входит в зал и видит рядом с преподавателем еще одного парня, что отлично двигается вместе с ним. Гукки кивком здоровается, не отвлекая тех от занятия, и начинает разминаться. Всячески тянет ослабшие за две недели мышцы. Как только музыка завершается, Чонгук вскакивает и бросается на шею, как его все называют, солнечного хена. - Чонгукки, рад тебя видеть, думал, ты уже совсем погряз в своей рутине, - Хоби-хен, как его еще называют, треплет и так беспорядочно уложенные, то есть вовсе не уложенные, волосы донсена. - Ахахах, - Гук задыхается от смеха, потому, что хен не упускает возможности защекотать милого ребенка.       В углу спокойно и тихо собирается второй парень, с которым танцевал Хосок. И если Чонгук не узнал его в спортивном костюме, взмокшего и потрепанного, то Чимин его узнал, еще как. Он бросил, негромкое «Пока хен, увидимся на неделе», и скрылся за дверью.

***

      Тэхен, наконец, получает свою игрушку. Он принимается за работу, что является и его развлечением. Он наряжает Сокджина, свою ведущую модель, то в несуразно-вычурные, то в меру элегантные, то в безумно дорогие наряды, а то и вовсе раздевает его. Джин привык. Он знает, каково это, быть музой, сидеть и вдохновлять, крутиться в очередной тряпке перед зеркалом и мило улыбаться, не суя нос в чужую работу. - Хмм, мне нравится, - Тэхен примеряет набросанную и пошитую на скорую руку модель пиджака на оголенное подкаченное тело Сокджина, наготу которого, помимо пиджака, прикрывают лишь черные боксеры. – Хотя, что-то тут не так, - он обходит Джина вокруг, прикусывая все время костяшку указательного пальца, – сними их, - он указывает пальцем на трусы, что Джин послушно и выполняет, ни капли не смущаясь. Тэ расплывается в удовлетворенной улыбке, - теперь-то мне ничего не мешает, - он окидывает Джина голодным взглядом, и размер его члена очень даже устраивает его во всех пониманиях. И пока он мысленно примеряет чужой орган к собственной заднице, на деле же просто смахивает несуществующую пыль с пиджака. В комнату неожиданно входят, но не застают врасплох ни модель, ни дизайнера. Тэ, немного повертев свою куклу, делает некоторые пометки на пиджаке мелом, а Джин просто подчиняется манипуляциям, и на жест снимает с плеч пиджак, оставаясь полностью голым. - Прошу прощения, что помешал, - Чимин осматривает Адама без листочка и вскидывает бровь, устремляя взгляд на ТэТэ. - Не твоего ума дела, - отрезает все лишние вопросы Тэхен. Он выгибается в пояснице, подшивая на машинке некоторые детали пиджака, не удосужившись даже присесть. На его задницу в белых обтягивающих брюках уставились двое, что находятся в помещении. – Хватит пялиться на мой зад, братец, - Тэ выпрямляется и подходит к Паку, - все равно его не получишь, - и целует того в губы, достаточно глубоко, чтобы поцелуй не был братским, - а тебе можно, - Тэ подмигивает своей модели, что улыбается в ответ, и поворачивается к Чимину, - чего хотел? - Да, так, позже зайду. Надеюсь, тебя голым не застану, - Чимин покидает помещение, решая отложить обсуждение дел на неопределенный срок.

***

      Юнги лежит на кровати, ничем банально не занимаясь. Только в потолок не плюет. В голове его созревает гениальный план мести Сокджину. В идеале, его бы просто кастрировать, но Юнги умен, он придумает кое-что по-изощреннее, чтобы втоптать и без того прогнившую личность Кима в грязь, заставить умываться слезами, смешанными с собственным дерьмом.       Раздается дверной звонок, еще один и еще, но Юн и не собирается подниматься. Тогда в замочной скважине поворачивается ключ, и в квартиру, а потом и сразу прямиком в комнату входит Намджун. - Ты оглох? Я час трезвоню. - Не для того существуют ключи от квартиры, чтобы я бегал открывать дверь, - Юн встает на колени на кровати, не дотягивая до роста Нама. Тот наклоняется и целует глубоко и влажно. Юнги заваливается обратно на кровать. - Что нового? Странно видеть тебя в кровати не спящим. - За четыре часа не изменилось равным счетом ничего, только мысли в голове поменялись местами. Вот, собственно, и все. - Думающий Юнги, страшный Юнги. - Не паясничай, - Юн колбаской прокатился от одного края большой кровати к другому, изнывая от скуки, и не зная, чем себя занять.       В дверь опять позвонили. Юн и глазом не моргнул, продолжая мучить себя бездельем. Нам приподнял бровь, наблюдая, как голова того свисает с края кровати, и встал открывать дверь.       На пороге выросла фигура Чонгука. Намджун окинул его взглядом и захлопнул перед носом дверь. - Кто там? - Брат объявился. - Оу, - Юнги быстро принял вертикальное положение, и очень об этом пожалел. Теперь сидит с гудящей головой и красной рожей. Он встал и направился в сторону двери, - пора бы мне с ним познакомиться. - Это еще зачем? - У меня нет младшего брата, чтобы стебать его, поэтому мне нужен твой, - и под красноречивое «Валяй» Юн отпирает дверь. - Чонгук, какое совпадение, ты брат Намджуна. Проходи. Ты и друга с собой привел? Сокджин, где бы мы еще увиделись, проходите, Нам на кухне.       Как только заканчиваются разного рода приятные и не очень обнимашки, компания из троих входит на кухню, где сидит и ковыряется в телефоне Джун. - Удачно отдохнуть, - он поднимается с места, но его обратно припечатывает рука Юнги, надавливая на плечо. - Я заварю чай. Рассказывай, Чонгук, чем живешь? Чем дышишь? – Юн поворачивается к нему и наклоняется к лицу, - Боже, какое милое дитя, - и треплет того за щеку. - Ну, я учусь, танцую, работаю в доставке, - Гук немного теряется и потирает покраснение на щеке. - Как интересно, а вы давно с Джином знаете друг друга?       На этом моменте Намджун понял, что никуда он отсюда не уйдет, и устроился поудобнее, чтобы посмотреть спектакль в исполнении Юна, его бывшего и собственного братца. А вот Джин наоборот понял, что веселье отменяется, и сейчас ему предстоит знатный мозговой штурм, который устроит Юнги. - С детства самого. - Как ты в Милан слетал? Попал на неделю моды? - Мин вопросительно посмотрел на Сокджина. Играет тварь, не подкопаешься – А, точно, я слышал, твой дизайнер взял другую модель, что раздвинула перед ним ноги, – Юн постучал указательным пальцем по губам, как будто сопоставляя в голове факты. – Не понимаю, почему он тебя не взял, ты же с ним тоже спал.       Джин густо покраснел, и начал покрываться испариной от злости. Чонгук таращит испуганные глаза то на Юна, то на Сокджина. - Ой, а помнишь наш тройнячок? – Юнги тут же изменился в лице, повеселел, - Гук, ты знаешь, наверно, что мы с Сокджином встречались, пока жили в Америке? – На что тот помотал головой, и вовсе ничего не понимая, - ну, ладно, теперь знаешь. – Как само собой разумеющееся, – он у нас не сложился, тройнячок, смешная ситуация получилась, - Джин начинает закипать, - третьим оказался его следующий дизайнер, ужасный старикан, но сильный зараза. Оказывается, Джин просто подложил меня, чтоб тот меня трахнул, чтобы получить контракт. Обидно немного, но это ведь в прошлом, верно?       Намджун одарил своего парня аплодисментами за прекрасное представление, и даже присвистнул. Так легко и непринужденно Джина довели до белой ручки, а Чона - до паники. - А теперь, Джин, мы удаляемся, оставим братьев поговорить. - Эй, мы так не договаривались, - бросил возмущения Нам. - Рот закрой, не выйдешь, пока не поговорите. В целом, мне срать на ваши отношения, но практика показывает, что лучше расставить все точки, а потом спокойно ненавидеть.       Разговор у братьев состоялся недолгий, потому что Чонгук – в слезы. Сквозь всхлипы говорит, как любит брата, как настоящего, родного. Пытается сказать, как родители скучают, но получается каша, хотя, в целом, смысл улавливается. Единственное, что с детства не мог перенести Намджун, это Гуковские слезы. Они доводили его до истерики, заставляя месить толпы обидчиков, что издевались над братом. - Ладно, - Нам выдохнул, - допустим. Хорошо, ты не виноват. Нам обязательно поддерживать отношения? – на продолжительное нытье заткнул его рот ладонью, - Ладно, ладно, я понял, я твой хен. Доволен? – Гук кивнул, - слава Богу. Но с предками вопрос не решен. И не начинай! Вышвырну отсюда!

***

      Юнги вытащил Джина из квартиры, закрыв оставшихся двоих на ключ. Сокджин просто кипит от злости. Он не мог себе позволить сорваться при Чонгуке. Он припечатывает Юна предплечьем к стене и со злостью ударяет его о стену во второй раз. - Тише, тише, разбушевался, - Юнги скидывает с себя чужие руки, – ты меня растоптал как личность, я втоптал тебя в грязь перед твоей дражайшей первой любовью.       Юнги оттаскивает Кима за рукав на верхний этаж, достает ключи и отпирает дверь в неизвестную ему квартиру. Потом вталкивает туда Сокджина. - Сделаешь все, как надо, и твой Гукки ни малейшим образом не пострадает, - Юнги пронзительно всматривается в медленно темнеющие глаза и вдавливает Кима в стену, рукой массируя его член.