Падшие

Чимин стоит и смотрит из больничного окна, не двигаясь с места, несколько часов. Так уже почти две недели. На его лице ни единой эмоции, глаза пустые, и сам он практически без сна, на наркоте. Сорвался, когда увидел, в каком состоянии Тэ. Мин услышал тихое похрипывание и глубокий болезненный кашель. Пак мигом оказался возле постели, пытаясь вслушаться в шепот. Спустя пару попыток, наконец, разбирает: - Бля, я что, живой? – и видит усталую, но счастливую улыбку, ту самую, в духе гребанного Ким, мать его, Тэхена. Мин опускает голову, прикрывает глаза, и облегченно с улыбкой выдыхает. Потом возвращает серьезное, каменное выражение лица. - Кто? Тэ пытается немного покрутиться, и Чимин понимает, что тот ему сейчас ничего не сможет сказать. *** В руках у Чимина досье на имя Ким Намджуна, работника полиции. Поиски привели детективов в стриптиз-бар по брошенной машине Тэ, а там и охранник, и камеры видеонаблюдения. Пак не из тех, кто привык полагаться на государственные органы, поэтому прикрывает лавочку с детективным расследованием, и не копает дальше. Он решает устроить виновнику самосуд, все в лучших традициях Мина. Все четко спланировано, вплоть до минуты. Примерно в это время, он смотрит на Ролекс на левой руке, все начинается. Чимин в своем домашнем кабинете, не выходит на работу с поисков брата. Он усаживается на диван и закидывает ноги на низкий стол около него. *** Намджун едет по скоростной трассе, слушая Muse - Supermassive black hole. Со встречки на него сворачивает массивный внедорожник, и мчится прямиком на него, не сбавляя скорость. Джун не успевает среагировать, как мощный смертельный удар выбрасывает его машину с дороги. *** Сокджин, хоть и не желанный гость в доме Намджуна, но после того, как брат настоял, чтобы Чонгук переехал к нему под присмотр, стал достаточно частым. Гук заливается смехом от щекотки, а Джин не упускает возможность вернуть Чону беззаботную детскую улыбку и огонек в глазах. Сок останавливается только тогда, когда телефон Гукки разрывается от входящего. Он берет трубку, внимательно слушает, хмурится, а потом бледнеет, и роняет из рук телефон. С минуту стоит в шоке, пока Ким не растормошил его. - Д… джун… в больнице. Чонгук приезжает с хеном в больницу в течение получаса. Гук в слезах не может увидеть ни брата, ни врача. Идет операция. Его всего трусит. Он наматывает круги по коридору. За время, пока длится операция, Сокджин несколько раз сходил за кофе и чем-то перекусить, от чего Чон отказался. Спустя восемь часов в больнице Джин говорит, что ему нужно по делам. Он целует Чона в лоб и уходит, обещая, что скоро вернется. Еще, примерно через час, наконец, хирург выходит в коридор, а Гук подбегает, выливая лавину вопросов, и опять в слезы. Успокоив ребенка, врач спрашивает: "где родители?". А когда узнает, что они далеко, и перед ним вовсе не ребенок, заводит все же серьезный разговор с переченью медицинских препаратов, требующихся операций и жизнеобеспечивающей аппаратуры, оглашает сумму в десять миллионов долларов на начальные сроки. *** Чонгук бледный, измотанный, почти неделю без сна и еды сидит на кухне и смотрит в пустоту, мешая ложкой холодный чай без сахара. В его голове тысячи мыслей, и ни одной адекватной. Он всегда чувствовал себя счастливым, искренне, как ребенок, и вел себя соответственно. Но, в свете последних событий, детское задорство в его глазах тает, сердце леденеет, а сам он против своей воли взрослеет. Чонгук встает и с силой бьет кулаком по холодильнику, оставляя вмятину. У него открывается второе дыхание. Гук стоит у двери дома Джин-хена, но пришел он не с ним повидаться, внутри его ждет палач души, убийца всего святого и чистого. Юнги открывает дверь, впуская того внутрь. Ким Сокджин оплатил короткий период лечения, но даже у него нет таких денег, поэтому Гук принимает единственное правильное для себя решение - согласиться на предложение Мин Юнги. - Это опасный бизнес, но за пару лет ты соберешь нужную сумму и оплатишь все лечение. Я туда не суюсь, жить пока охота, но у тебя выбора нет, - Юнги говорит внятно, медленно и убедительно. Блондин хоть и острый на язык, но сейчас серьезен. Пытается подтолкнуть парня на адскую тропу, откуда назад дороги уже не будет. - Что мне нужно? -Голова на плечах, и тело, - Юнги закуривает тяжелую сигарету и закрывает глаза, затягиваясь полными легкими. – Первое время будешь на испытательном сроке. Тебя всему научат, - он выдыхает клубни дыма и немного наклоняется вперед, - главное, не будь собой. Тебя там как таракана раздавят. – После паузы в очередную затяжку, - если хочешь, покажу как действовать. Чонгук прожигает его взглядом, теряя всякую надежду на исцеление медленно гниющей души. Он соглашается, продает душу дьяволу за жизнь брата. Юн ухмыляется и тушит сигарету о стол, он встает и тянет вверх на себя Гука. - Я познакомлю тебя с этим миром. Чонгук уже дает первые грязные корни, он решает не останавливаться, решает начать действовать. Младший вгрызается в сахарную ухмылку напротив, что адски полосует душу каждый раз, когда на нее натыкаешься. Юнги за талию притягивает Чона к себе, продолжая действо. Он отрывается от покрасневших губ, беря на себя роль учителя, соглашаясь стать проводником. Он медленно исцеловывает натянутую жилами шею, и оставляет очень болезненный укус на стыке с плечом, получая тяжелый стон в ответ. Юн одним движением раздирает рубашку, и прозрачные, как слезы пуговицы тихими, почти беззвучными надеждами на спасение осыпаются на пол. Мин продолжает легкими касаниями изучать накаченное влажное тело, оставляет следы от укусов на эрогенных зонах. Когда его зубы смыкаются на сосках, Гук издает громкий несдержанный стон. Юн показывает неизведанный мир с приятной стороны, но вскоре лишает Чона контрастных ласк, позволяя разглядеть его во всей красе. Постепенно задохнуться в его порочности, получить неповторимое удовольствие от унижения. Чона резко разворачивают к стене лицом, на удар о которую он издает протяжный болезненный вой. - Это будет лишь малая часть того, что тебя ожидает, - Юн резко избавляется от его джинсов, прижимаясь своим телом к нему. Мин запускает три пальца ему в рот и приказывает сосать, грубо орудуя у Гука во рту. Юнги прижимает с силой послушное тело к стене и давит на поясницу, приставляя вторую руку ко входу. Резко вводит палец вглубь, двигая по кругу, принося адскую боль, не церемонясь. Так же жестко добавляет и еще два пальца друг за другом, наслаждаясь криками боли. Недолго растягивая Чона, Юнги решает, что хватит, и опускает того на колени перед собой. Он выпускает свой член из брюк, и грубо вставляет его в самую глотку, продолжая с силой вбиваться, наблюдая за страданиями, отвращением и слезами парня внизу. У Чонгука срабатывает рвотный рефлекс, и его выворачивает на пол тем малым, что у него есть внутри. Мин поднимает его за волосы и кидает грудью на стол. Без предупреждения, с минимальной болезненной подготовкой перед, он начинает грубо вбиваться в промежность, ни капли не заботясь о партнере, доставляя невыносимую боль, получая при этом садистское удовольствие. Юн опускает глаза, видит, как по его члену растирается кровь и улыбается немного по сумасшедшему. Он не чувствует меры, трахает с эстетическим удовольствием от вида грязи, вкладывая в это остатки очерненной души. После длительной непрерывной пытки Юнги обильно изливается внутрь, и, когда выходит, почти млеет от проделанной работы и вида крови вперемешку с собственной спермой. Он садится на корточки, и слизывает языком с накаченного бедра отвратную смесь, от чего Гука чуть не вырвало во второй раз. Он не то чтобы не смог кончить, его возбуждение спало где-то на начале пытки. Юн бросает его на пол, и застегивает свои брюки. Он садится за стол, и опять закуривает, наблюдая, как Гук неуклюже пытается привести себя в порядок. И это лишь капля грязи в болоте, в которое Чона трясиной постепенно затягивает.