Падшие

Юнги хорошенько припечатывают затылком к стене, он даже теряет ориентацию на долю секунды, и в глазах темнеет, а бока горят от грубых прикосновений. Кай почему-то всегда знал, что тем, кто его вытащит, будет его верный песик, его игрушка, которая никогда не разочаровывала хозяина. За три года его никто не навещал, а Юн и вовсе боялся приходить, после того адского сношения, иначе и не назовешь, после которого Мин улетел в штаты, чтобы не соблазняться Каем. Но не выдержал. Юнги никогда с ним не виделся вне стен лечебницы, Кай здесь с самого детства, отец его сюда поместил, но кто он, и почему так поступил с сыном, Юнги не знает. Кай безумен, это - безусловно, но он с легкостью заражает собой и своим безумством, старший даже слышал, что Чонин не раз покидал спокойно здание, настолько он может окутывать собой людей, подчиняя себе их сознание. Юнги, кажется, уже пожалел, когда на его бедрах сразу же расцвел очередной синяк, обещая остаться гематомой. Но эти мысли быстро проходят, когда Ким заламывает ему руки. Кай всегда с легкостью обходится без кинковых предметов, мастерски нанося увечья голыми руками. Он ставит Юнги на колени, а сам пристраивается сзади, похоже делать это на полу его особый фетиш. Он прижимает влажную спину к своей груди, отпустив руки, и медленно входит. Ни о какой растяжке и смазке не может идти и речи, не с Каем. Его широкая ладонь смыкается на тонкой шее, постепенно отрезая воздух от легких, а после, сильный толчок, и громкий шлепок от удара телами. Юнги задыхается, хрипит, кричит, пытаясь остановить, хотя знает, что это бесполезно. Колени сильно саднят, боль невыносимая по всему телу, а ведь Чонин только начал. Спустя неисчисляемое количество долго тянущихся минут, Юна укладывают на спину, нависая сверху. Ким терзает его губы, грубо вбиваясь, а руками, отстранившись, заботливо стирает дорожки слез. Кай хоть и сумасшедший, но умен и гениален. Все что знает Юнги, это то, что его большой палец сейчас очерчивает его ребра, и скоро он окажется выше, и Юнги будет невыносимо больно. Кай давит на какие-то только ему известные точки на бледном теле, и Мина пронзают судороги одна за другой, дикая боль, словно яд течет по венам, прожигает все внутренности. Юн чувствует, как ноет весь скелет, как он пытается вырваться наружу, сквозь плоть, как его сосуды подбираются ближе к кожному покрову, как воспаляется мозг, и требует не останавливаться, хотя для тела это уже предел. Ким уже давно закончил пытку, и, как раз, выходит из душа дешевого мотеля, наблюдая, как Юнги только прекращает колотить, и он, наконец, приходит в сознание. *** Теплый и влажный мальтийский ветерок обдает чонгуково лицо принесенным с Карибского моря воздухом. Он с Сэхуном направляется в его отель, где их дожидаются его брат и друг. - Бэкки, мы здесь, - Сэхун улыбнулся Чону, а на первого налетел, предположительно, его брат. - Сэхунни, - Бэкхен обнял его и отстранился, забирая его чемодан,- как долетели, почему задержались? - Все хорошо Бэкки, не переживай. Знакомься, это Чонгук. Гук, это Бэкхен. Ну, друг о друге вы достаточно знаете, - Бэк улыбнулся, а Чонгук поприветствовал его кивком. - Он милый, - резюмировал Бен. - А где наш друг? – Сэхун пронзил Бэка убийственным взглядом, от которого Чона передернуло, но второй лишь усмехнулся: - Он на балконе, заливается каким-то самодельным коктейлем, - Бэкхен переключился на гостя, провожая его в комнату, без умолку что-то рассказывая о себе, и задавая вопросы. Сэхун двинулся в указанном направлении, оставляя брата с Чоном позади. Действительно, Тэхен оказался на балконе, с явным страхом, но спокойно и покладисто поклонился Сэху. - Ты же понимаешь, как себя нужно вести? – Он сел на подлокотник дивана, и потрепал белобрысую макушку. Тэхен кивнул. Бэк увлеченно рассказывает историю из своей жизни, активно при этом жестикулируя, а Чонгук не может сдержать смех. К ним присоединяются и Сэхун с ТэТэ. Удивлению Чона нет предела, а Тэхен лучезарно улыбнулся, заключая того в объятия. - Тэ…хен? Что ты тут делаешь? – Чон сформулировал это с трудом. - Как и ты – отдыхаю, чему ты удивляешься? - Но Чимин… Он ищет тебя… - А, да. Забудь, мы в ссоре. Гук понимающе кивнул, постепенно вливаясь в общее веселье. Кажется, ожидаются еще гости, вечеринка обещает быть масштабной. *** Чанель постукивает пальцами по столу в кабинете лечащего врача. Его оставили здесь, пока один из лучших хирургов Америки, по словам того же хозяина кабинета, делает завершающую и самую опасную в ряду операцию Намджуну. Когда-то в Корее Ким спас ему жизнь. После смерти родителей Пак пытался покончить с собой, но полицейский на дежурстве мало того, что не сообщил в соответствующие органы, так и принял того под свое крыло, пока тот не оклемался и не улетел в штаты. Чанель талантливый и способный химик, здесь ему предложили деньги, и свободу для исследований. В общем, Пак безумно благодарен Намджуну, и расплатиться не сможет до конца своих дней, как сам считает. Спустя невыносимо долгие четыре часа в кабинете появляется Роберт Бэйн, у которого Намджун наблюдается все это время. - Господин Пак, операция идет по плану, не волнуйтесь так, может, хотите кофе? - Угу, - невнятно промычал Чанель, - с облегчением выдыхать еще рано, конец операции еще не близко. *** Сокджин нависает грозной тучей над Хосоком, сидящим за столом его кухни. Хозяин и не собирается опускаться напротив собеседника, всем видом пытаясь показать, что не рад гостю, и хочет поскорее от него избавиться. - Сокджин, - Чон настроен серьезно, ибо другого выбора у него нет, - мне срочно нужно связаться с Мин Юнги. – Сок приподнимает бровь в удивлении. - Зачем тебе Юн? - Нужна его помощь в одном деле, так ты знаешь, где он? - Может и знаю, - Джин чувствует неладное, и вся его сущность кричит ему, что стоит разобраться в этом, - в каком деле? - Это так важно? Сокджин, мне действительно срочно нужно найти Мина. И ты прекрасно понимаешь, что я не появился бы в этом доме без смертельной необходимости, - он прикусил язык, потому что со смертельной явно загнул. - Какая такая смертельная? – Сок опирается руками о стол, а его лицо точно над лицом Хо, - Это как-то касается Чонгука? – Интуиции Кима можно позавидовать, только она работает по особому графику, за которым даже он не в силах уследить. - Это касается меня и моей жизни, а Юн мне нужен для… спасения, - ничего лучше не подобрал. – Согласись, Чонгук расстроится, если со мной что-нибудь случится. Поэтому хотя бы ради него, помоги мне. – Хо явно теряет надежду, выкладывая последние козыря. Неужели Ким Сокджин так на него взъелся из-за своего дизайнера? - Представления не имею, чем Юнги может быть тебе полезен, но вот, - он находит его номер в контактах, передавая телефон, - где он, я знать не могу. Пару недель назад он сорвался на истерику и ушел, больше я его не видел, - Чон поднимает голову в шоке. - И ты не искал его? - А должен? -Ну вы… ведь встречаетесь… - Хо выдавил как-то неуверенно, похоже даже он особо не верил в эти отношения. Странные эти двое какие-то. «И друзья у них странные, - думает Хо, пересекаясь взглядом с Луханом в дверном проеме». - Ничего подобного, он взрослый человек, и сам себе хозяин, - даже Сок не мог понять, как Кайл так долго мог выносить Юна, - теперь он со мной никак не связан. - Я могу посетить уборную перед уходом? – Ким сделал лицо проще, и указал направление. -Ты ведь знаешь, где Мин Юнги, - Лу вошел тихо, немного спугнув своего друга. - О чем ты? Я представления не имею, где он, - Сок развернулся к раковине, чтобы ополоснуть, стоящую там уже все утро, кружку. - Знаешь, - Лухан выглядит пугающе, когда читает насквозь, - ты и сам не осознаешь, но защищаешь его. – Он сел на стул, закинув ногу на ногу. – Этот парень опасен? - Не то, чтобы опасен… - Ты не отрицаешь, - Сок сжал скулы, от этого взрослого дитя, даже при всем желании, ничего не укроется. - И еще, с Чонгуком ты угадал, не знаю, кто он, но этот парень за него сильно переживает. Думаю, ему стоит помочь. Перед уходом Сокджин сунул Чону листок из блокнота: - Не благодари, - и захлопнул за ним дверь. Теперь он оперся о дверь спиной, и скатился вниз. Ему срочно нужно выяснить, как это касается Чонгука. *** - Господин Пак, к вам посетитель, - девушка-секретарь только отключила переговорное устройство, как в кабинет вошел парень, на вид возраста Чимина, может чуть старше. - Здравствуй, Чимин, - парень запрыгнул на стол, точно как Тэхен, от чего хозяина кабинета знатно передернуло, - пока называй меня Кай, - он протянул руку, а Мин машинально, против своей воли ответил на приветствие. – Миленько у тебя тут, - Кай огляделся по сторонам, оценивая обстановку. - Вы кто? – прозвучало грубо, но нотки неуверенности в голосе развеселили Кима. - Это пока не важно, - он оперся руками позади себя, закидывая ногу на ногу, - не хватает еще одной части пазла, чтобы собрать историю воедино, - Чимин приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но так же его и сомкнул. Чонин слез со стола, приближаясь к уху Пака, обдавая его горячим дыханием, - я помогу найти потеряшку, - он прошептал это очень низко, до самых мурашек, а после еле заметно, но до дрожи в коленях ощутимо коснулся кончиком языка покрасневшего уха, - А пока… - Ин потянул Пака наверх за галстук, и тот, как под гипнозом, как марионетка в умелых руках, подчинился всем манипуляциям. Теперь Мин оказывается на столе, полностью лежит на спине, и не понимает, что его ведет. Бедра Кая по обе стороны от Чимина, он возвышается над ним, обжигающе целует, что ноги, если бы они оказались на твердой земле, стали бы ватными, и подкосились. Ким прогибается подобно кошке, касаясь грудью груди Пака, в которой отбивается бешеный ритм. Он не соображает, точнее, может, но действовать по своей воле не получается. Нога Чонина перемещается между бедер под ним, а они и без особых усилий раздвигаются. Подсознание Пака уже практически неуловимо пищит. Он и до сих пор, представления не имеет, как дважды, ночью, и на утро, оказался под Чонгуком, но уверен, что в данной ситуации химия в разы сильнее. Теперь этот парень до смерти пугает его. На легкие поцелуи в шею, и распахнутую грудь Мин отдает громким стоном, ему кажется, даже Тэхен так не реагировал. Пара пальцев медленно вышагивает по накаченному торсу вниз, к кромке классических брюк, пальцы пугающе быстро и умело справляются с замком. Кай нависает на одной руке, а вторую погружает в брюки, мучительно медленно сжимая затвердевшее достоинство Пака сквозь ткань белья. Теперь стон сладок, срывает горло, а Мин уже почти готов кончить. Что это создание с ним делает? А главное, как? Член болезненно стоит, а тонкие крепкие пальцы играют с ним по всей длине, надавливая раз через раз на уздечку, массируя головку. Чимин в судороге изгибается, готов излиться от перенапряжения и сильнейшего давления в паху. Он чувствует, что разрядка будет сильнейшей, но его сжимают, он проваливается в свое подсознание, ловя несвязные обрывки из воспоминаний, а в секунду, когда оглушающий оргазм накрывает его, Чимин с упоением стонет, звонко разрывая тишину того же подсознания. Но ему лишь кажется, что он громко реагирует, на самом деле он раскрывает рот в немом крике, не в силах издать даже малейшее подобие звука. Его кости заламывает, он погружается в агонию, настолько невыносимо хорошо, кажется, что хуже быть не может. А последним слоем коктейля оказывается депривация, ему вновь кажется, что такое, он никогда уже не ощутит. Пак все еще на столе, медленно и неуверенно приходит в себя, а Кая уже и след простыл. Пак не помнит, как тот выходил, да и не понимает, сколько времени прошло.