Падшие

Чонгук просыпается от сильно гудящей головы и тошноты. Доверять Тэхену мешать алкоголь, было ошибкой, тем более, когда за стойкой профессиональный бармен. Он еле приходит в себя, пытаясь воспроизвести события последних двух дней. Вечеринка оказалась глобальная, впрочем, как и все предыдущие. В его голове всплывают кадры, как он самозабвенно трахает Тэхена, он улыбается, прижимая, наконец, любимое тело к себе, которое немного постанывает во сне, скорее всего от тянущей боли, после двухдневного марафона. У Гука только еще одно малюсенькое желание сейчас, вспомнить вкус Чимина. Его он, кажется, тоже любит, наравне с Тэхеном. Как все сложно в его жизни. Тэ продирает глаза с не меньшей болью на лице, откидываясь на руку партнера. - Боже, воды, - воет Ким, на что Гук усмехается, но встает и идет к холодильничку за прохладной водой. Ему она тоже не помешает, - спасибо, - принимая из рук бутылку. – У меня все тело болит, ты мной весь дом крушил? Ничего не помню. Чонгук устраивается позади сидящего на кровати Тэ, скрещивая руки на его животе. Сам же Ким наслаждается таким интимом, таким простым и теплым моментом, откидывая голову не плечо Чона. Получает ленивые поцелуи в шею, и сильнее вжимается спиной в крепкую грудь. - Можно, мы так навсегда останемся? – мурчит Чонгук куда-то в затылок. А ТэТэ и рад бы получить этот комочек счастья в свой безумный жизненный водоворот, но реальность жестока, как бы банальна и истерзана эта фраза не была. Ради сохранности трех жизней, ему нужно уйти. Пусть не в данную секунду, но от того не легчает. - Пойдем в душ, Чонгукки, мне нужно смыть с себя этот уикенд, - он мягко чмокает того в губы, и поднимается из ослабшей хватки немного расстроенного Гука. Тот плетется следом. *** Юнги похож на живую мумию. Он истерзан, побит, унижен, но и довольным, как в случае с Кайлом, его не назовешь. Он просто еле живой. Слепое подчинение обезумевшему бесконтрольному человеку, наверно, наиглупейшее решение в его жизни. Но он не в силах отказаться, видимо, он также сумасшедший, как и Кай, только прямо противоположно. Юн уже и не может высчитать, сколько он плетется на стук в дверь. Мин не успевает удивиться совсем неожиданному гостю, как тут же отключается, падая без сознания на успевшего его подхватить Хосока. Юнги еле заметно пошевеливается, дернув капельницу на своей руке. Хосок часто ставил витаминный раствор своим ученикам от переутомления. Спустя десяток неудачных попыток, Юн, все же, открывает глаза. Ему не нравится торчащая игла из вены, но он все еще не в силах дернуть рукой, чтобы сорвать ее. - Как себя чувствуешь? - До твоего прихода было замечательно, - язвит, но теряет интонацию к концу, срываясь на шепот. - Ты весь измученный, побитый, выглядишь не живее Тутанхамона.Боже, что ж с тобой случилось? - Троих, таких как ты, отпиздил, утомился, - бросает попытки принять вертикальное положение. – Что хотел? - Вот как приведу тебя в божеский вид, так и поговорим. А пока отдыхай. Я, пойду, приготовлю что-нибудь по-быстрому. - Ааааааааа, нееет, нееет, нееет, - Хосок резко тормознул у двери, обернувшись на вопли. - Что, болит что-то? – В секунду метнулся к постели. - Ты в печенках болишь. Выметайся отсюда, мне мамка не нужна, - Чон закатил глаза. И откуда у почти неподвижного Юна, силы так истошно вопить? Мин провожает того взглядом до тумбочки, наблюдает, как тот набирает шприц, а после вводит его в трубку капельницы: - Сладких снов, - резко отрубается. -Меня не было пару дней, не думал, что мой парень в таком состоянии. Спасибо, что позаботился о нем, - голос Кая звучит непривычно мягко. Юн ощущает некий дискомфорт и, кажется, стыд, что тому пришлось оправдываться перед совершенно незнакомым человеком. - You are welcome! – Задорный голос Хосока слегка раздражает. - Так все же, ты ведь зачем-то к нему пришел, хотя вы практически не знакомы, - Кай не любит оставаться в неведении, особенно когда дело касается категории людей «не в то время», «не в том месте». Чона здесь явно не должно быть. - Это личное, - Хосок немного утих. – Дело касается меня и нашего общего знакомого, нужно, чтобы Юн пораскинул мозгами, помог решить проблему. Не беспокойся, я не хочу увести твоего парня, - на этом месте Мин слышит, как в его голове раздается злобный смех Ким Чонина. У него уж явно увести никого нельзя. - Забавно, - куда-то своим мыслям. – Почему первопричина всегда ревность? – обращение тоже не к собеседнику. - Что? – не понял Хосок. - Ничего. Уверяю тебя, я смогу помочь равно также, как и Юнги. Рассказывай, - почти в приказном тоне. Здесь уже рефлекторно выложишь все на тарелочке. Но, кажется, у Хосока туговато с инстинктом самосохранения. - Время еще есть, я подожду, пока Юнги поправится. Не хочу тебя обременять, - Хосок встал и поклонился. - Зайду в другой раз. *** Чимин сидит на кухне Сокджина, и уже молча глотает остывший кофе, хотя минутой ранее изливал хозяину дома все накопившиеся переживания. А тот сидит и не понимает, почему Пак в роли свободных ушей выбрал именно его. Не то, что бы ему вовсе плевать, просто психологом он видит себя с трудом. Максимум на что способен, это кивать, и угукать невпопад. И его дико поражает, как один человек, может создавать столько проблем себе и окружающим. Тэхен его заботит. Совсем немного, но только поэтому Джин еще не вышвырнул Чимина. А, может, причина не в Тэхене? Смотря на нервного и потерянного Мина, у Сока возникло непреодолимое желание попробовать его на вкус, в чем он себе не отказывает. Губы очень мягкие, у обоих. Несмотря на напряженную атмосферу, это тут же отвлекает. Оба кайфуют от, действительно, нежного поцелуя. Чимин как воздух вдыхает Кима, припадая опять к его влажным ухоженным губам, легко прикусывает, надавливает на шею. Может, на уровне инстинктов, Чимин пришел вовсе не за моральной поддержкой? Пока они вслепую пробираются к дивану, одновременно с этим решается вопрос главенства. Никто не хочет отступать. Чимин не может позволить себе раздвинуть ноги, опять. А у Сокджина чисто праздный интерес, попробовать того снизу. Скорее всего, сила возраста берет верх. Пак сдается, падает на диван, а сверху устраивается Сок, придавливая его бедрами, заканчивает манипуляции с брюками. Ладонь старшего ложится грудь, силой придавливает, лишает части потока воздуха, но этого недостаточно, чтобы начать задыхаться. Умелые поцелуи и горячий язык. Чимин сейчас очень чувствителен к ласкам. Грубость ему не по плечу. Мягкие руки мажут по всему телу, а дыхание обжигает в области паха. Сокджин заглатывает целиком. От неожиданности Мин выгибается, скребет ногтями по тканевой обивке дивана. Старший обхватывает накаченные бедра под коленями, прижимая их к чужой груди, а сам переключается на тугую дырочку. Пару минут он развлекается, вводя язык глубоко, насколько можно, а Пак стонет от неожиданно нежного и заботливого поведения партнера. Сокджин возвращается наверх, пройдясь широкой влажной дорожкой от языка по груди. Он погружает в свой рот три пальца, смотрит точно в затуманенные глаза напротив, обильно смачивает, давая понять, что позаботится обо всем. Чимин выдыхает немного с облегчением, когда первый палец полностью вошел в частично разработанное отверстие. Своими длинными пальцами и аккуратными движениями Джин почти безболезненно справляется, напоследок задевая выступ нервов, от чего младшего ведет вверх. Тот припечатывается к разгоряченной груди, и часто дышит, пока Ким пристраивается снизу. Тот входит плавно и не медлит, болезненные ощущения минимальны, и они проходят, как только Сокджин бьет по цели. Движения скорые, но плавные. Чимин теряется, позволяет себе ряд стонов, но быстро осекается, притягивая к себе Сока, вовлекает в поцелуй. - Хочу слышать тебя, - он отстраняется, а Мин бы покраснел, если бы и так не пылал всем телом. Сдержаться не получается, по мере нарастания скорости, его стоны становятся выше и отрывистее. Чимин соглашается в своей голове, что снизу он сейчас, как нельзя, кстати, вовремя оказался. Но быстро теряет нить мысли, когда Ким подключает свою руку, надрачивая в ритм своих движений. Стон Чимина опять тонет в чувственном поцелуе опасно мягких губ. Если бы не то дерьмо, что творится вокруг, то он бы в эту минуту поверил в искреннюю любовь. Изливаясь на себя и на руку Джина, Мин сгибает пальцы на плече партнера до белых линий, прикусывая второе, а внутри него разливается тепло. Ким целует нежно, из последних сил, а это, как раз то, что Чимину сейчас необходимо. Сокджин непозволительно нежный, что Пак пропускает пугающую мысль о том, что хочет остаться. *** Заключение о смерти Ким Намджун Пол: мужской Дата рождения: 12.09.1994 Дата смерти: 21.12.2019 15ч 43мин Смерть наступила: в стационаре (момент проведения операции) Причина: апноэ - Спасибо, доктор, - Чанель принял из рук заключение, собираясь уже покинуть кабинет врача. - Угу, - немного помедлив, ответил Роберт, - не знаю, для чего вам это нужно, - все же начал он, когда Пак стоит уже у двери, - но будьте осторожны…