Падшие

Изначально был запланирован длинный перелет с пересадкой, поэтому все возражения Намджуна насчет инвалидного кресла были пресечены на корню. Но никого, кроме Пак Чанеля, к помощи себе он не подпустил. Теперь они покидают аэропорт с явным желанием, побыстрее окончить этот утомительный путь. Но их план рушит сам виновник всех телодвижений на такие длинные дистанции. Чонгук падает на колени перед ослабленными конечностями брата, тихо глотая слезы. Его лицо настолько искажено болью, что он не в силах сдерживать эмоции, как бы силен парень в самоконтроле ни был. Спустя мгновения, из его груди вырывается громкий крик, теперь он вовсе не может себя контролировать, срываясь на, кажется, бесконечные рыдания. Чимин смотрит, он не может поверить в такого Чонгука, не может поверить в то, что, по сути, он сам сотворил с ним подобное. К горлу подступает давящий ком, а под веками становится влажно. Гложет вина. Он прикусывает губу до крови, сдерживаясь из последних сил. Перед ним тот самый ребенок, коим он увидел Чонгука впервые. У него желание разбить себе голову об стену, или нарваться на мафию, чтобы его избили до полусмерти, чтобы заставили страдать, как страдали эти двое из-за самой настоящей и искренней братской любви. В то самое время сам Чимин не смог удержать таковую, он опорочил, очернил чувства, что должны оставаться неприкосновенными, нетронутыми. Сейчас это то, что он чувствует к Тэхену. С самого детства они были братьями, ими и останутся, не смотря ни на что. Намджун зарывается пальцами в мягкие волосы брата, прося прощения не контролируемым потоком слов. У самого глаза на мокром месте. С одной стороны, что так сильно разочаровал брата, с другой, что, вопреки своему плану, все же остается обузой на его шее. Со стороны за всем этим наблюдает Сокджин, что привел сюда Гука под свою ответственность, у него, кажется, тоже влажный взгляд. Сердце болит за страдания этого маленького ребенка. Все еще его маленького ребенка. - О боже, развели тут сопли! Прекращайте, сейчас аэропорт затопите, до Сеула на реке ваших слез добираться будем, - Юнги картинно закатил глаза, отталкивая Чанеля, что стоит с каменным лицом, но желваки выдают его напряжение в этой ситуации. Он откатывает каляску, от чего Чонгук чуть не падает назад, но быстро встает, занимает место Юнги, и уходит вперед с братом, оставляя остальных позади. – Влажненько получилось, - ухмыльнулся он, - зато какая драма, - он всплеснул руками, двигаясь следом за братьями, за ним Чимин с очередным «фейспалмом», а там и Джин с Чанелем переглянулись, и двинулись следом. *** - На часах за полдень, дома я должен был оказаться до полуночи. Как ты это объяснишь, О Сэхун? – Лухан скрестил руки, демонстративно насупился, выжидающе глядя на виновника всей ситуации в принципе. - Ну, да, - тот подавил улыбку, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, - возможно я где-то залажал. Но и ты, - Сэх склонился над лежащим на второй половине кровати Лу, и чмокнул того в носик, заставляя поморщиться и улыбнуться, - не особо туда рвался. flashback - Это…? - Лу медленно обернулся на стоящего позади Хуна. – Что это? - Это котенок. Котенок - это хорошо, Лухан. - Я вижу, что это котенок. Но нахрена он мне, и что это за розово-сопливая дрянь вокруг? Я уже блюю радугой, смотри. - Он засунул в рот два пальца, демонстрируя свое мнение по этому поводу. - Мы будем делать шоколад для влюбленных, - прокомментировал Сэх свои действия, приглашая за небольшой столик в комнате со всем необходимым Ханя. - Мы будем «что»? - Не поверил своим ушам старший, брезгливо перешагивая дорожку из яркой россыпи различных, явно недешевых, цветов. Тут, кажется, даже сакура в этом обилии. Сейчас она по времени, как раз, цветет в Китае, но уж никак не в Корее. - Присаживайся, не стесняйся, - Лу взял в руки животное, которое ластится к нему, используя того, как предлог забиться в угол и не участвовать в этой наркомании. О только ухмыльнулся, принимаясь за дело. Он ловко справляется с кондитерской деятельностью, когда Лу неожиданно для себя подключается, советуя смешать начинки, а младший подкармливает того шоколадом. И как так вышло, что они влажные, растрепанные, с ног до головы измазанные шоколадом лежат на кровати и тяжело дышат? Как-то неправильно это бабская сопливая хрень действует на Луханя… flashback - Иди отсюда, Карамелька, - Сэхун скинул маленького котенка с кровати, на что Лу вскрикнул, подпрыгнув следом за ним, и затащил обратно на кровать. - Не смей его прогонять, - он приласкал животное с приторным прозвищем, ограждая его от Хуна. – Сам же мне его подарил. - Я планировал, что ты немного потискаешь его, а потом займешься мной, - О нахмурился. - Ты будешь Карамелькой, - перекривлял он Лу. - С чего ты взял, что я вообще буду заниматься тобой. - Но занимался же, - Карамелька перекочевала из рук в руки, а после и на пол. А Сэхун принялся за такое желанное сейчас тело. *** Чимин не ожидал, что вместо домработницы дверь ему откроет Тэхен. Вот, просто так, стоит на пороге с нечитаемым выражением лица, и чего-то ждет от некогда брата. А Мин срывается с места, заключая его в объятия, игнорируя при этом слабые попытки сопротивления. - Когда отец понял, что я в курсе семейной ситуации, он пригрозил сослать меня в Австралию, к нашему родственнику, и до твоего отъезда в Америку постоянно следил за мной, не позволяя ляпнуть лишнего, и напоминал мне об угрозе. Но когда ты вернулся, отца уже не было, поэтому причиной моего молчания стало другое. Я боялся потерять то малое, что между нами на тот момент было. Боялся потерять тебя. А когда началось то, что началось, Тэхен, я уже не мог остановить себя, ты действовал как наркотик. Я опять испугался, потерять твой интерес ко мне. Прости меня, я так боялся, когда ты пропал, я так за тебя боялся. Прости, - Чимин шептал это, стоя на коленях перед братом, пока тот сидит на диване. Промелькнуло некое чувство дежавю. - Я пока не прощаю, - но, в противовес словам, запустил руку в пепельные волосы Чимина, успокаивающе массируя. - Кай тебя отпустил? – Пак приподнял голову, смотрит вопросительно. - Кай еще даст о себе знать.