Падшие

Чимин сидит на стуле в кухне Сокджина, скрестив руки на груди, и прожигает взглядом парня напротив. Хосок не знает, куда себя деть, и в который раз ударяется зубами о кружку, в попытке сделать еще один глоток. Джин в дверном проеме все еще не уверен, что это хорошая идея, но разве с Юнги поспоришь? - Хееен, - наигранно милым тоном тянет младший, - ничего не хочешь мне сказать? - Не особо… - Хо опускает глаза в кружку с холодным чаем. - Чон, мать твою за ногу, Хосок, - заорал Чимин, уже не сдерживаясь. Последнее время нервы сдают, - какого хуя ты пытался меня пристрелить, мудачье ты конченное? – Джин прыснул в кулак, но сдержался. - Это было необходимо. – Уже шепотом добавил, - тогда. Прости. - Продолжай, - он опять скрестил руки, откинувшись на спинку стула. – Мне стоит все еще тебя бояться? - Нет, это была минутная слабость. Я люблю Тэхена, но, также, и тебя, - Чимин приподнял бровь. – Прости, я не имею права просить прощения, но мне ничего не остается. Я помешан на твоем брате. И сейчас я в истерике, зная, что он пропал. - Тэхен мне не брат, - выдохнул Чимин, сняв с лица грозную маску. - Че? – Сокджин и Хосок в один голос. - Че, блять? – звук Юнги из коридора. Мертвая тишина в кухне, и только звуки Хосока, посербывающего холодный чай с пустым взглядом. Сокджин откинулся назад, продолжая смотреть в никуда. Юнги постукивает пальцами по столу, закусывает губу и рвано дышит. - И кто вообще такой, этот Кай? – озвучивает Хосок. - А вот хуй его знает, - взорвался Чимин. – Каким образом этот псих связан с моей семьей, блять, откуда эта тварь все знает? Я вообще ничего на него нарыть не могу. Знаю только, что он владелец казино, но даже имени его узнать не в состоянии. Я бесполезен. – Он тяжело вздыхает, - да, и ТэТэ меня вряд ли простит, - уже понизив голос. *** Тэхен ушел. Где-то полчаса назад. А Кай отпустил. Точнее не стал даже задерживать, когда тот тихим шагом прокрался мимо спортивного зала, где старший тренировался. Теперь, сидя на кухне, Кай перебирает разбросанные по столу зубочистки и попивает лимонный фреш, ожидая возвращения, и не ошибается. Тэ появляется в кухонном дверном проеме, и неуверенным шагом приближается к столу, не сводя глаз с черных омутов напротив. - Что за дрянь? – откашливается Тэ, когда возвращает напиток владельцу. - Лимонный сок, у меня пониженная кислотность. К тому же, бодрит и освежает мозг. Ты вернулся, - констатировал старший. - Знал? - Ты болен, Тэхен. Болен мной, это очевидно. Но не такого исхода я для нас хотел. Ты должен любить не своего насильника, хочу, чтобы любил меня. - Откуда тебе так много известно о жизни семьи Пак? - Моей главной целью, была месть семье, которая бросила меня гнить в раннем детстве в заведении для душевно больных, - Кай сглотнул, кажется, почувствовал что-то сильное, эмоции. - В детстве? А так можно? Во сколько? – Уже не удивившись тому, что перед ним, в принципе, псих. - Четыре года, отец при деньгах, устроил. Мать не возражала. Они были любовниками. На тот момент, у матери на руках был двухлетний ребенок, помимо меня. И у отца – тоже. Два года жизни брата, того, что по матери, я возился с ним, не отходя ни на минуту. Я помню все, каждый день. С его рождения, по день, когда нас разлучили. Все годы, что я провел в лечебнице, я не забывал это личико. Мой склад ума позволяет мне помнить раннее детство. Я по сей день вижу лица родителей, когда в четыре года, защищая брата, я искромсал ножом преступника, который проник в наш дом ночью. Когда они ворвались, я держал его плачущего в окровавленных руках и напевал любимую колыбельную. Пару месяцев меня таскали по психиатрам, в итоге, закрыли в детском отделении, пока в семь лет я не сбежал. К брату. Через пять лет меня перевезли в Корею, и закрыли в одной из самых охраняемых лечебниц мира строго режима. Отец пару раз навещал меня, но сбегал с испуганными глазами, и поджав хвост. Отношения с врачами в больнице сложились хорошие, я без проблем покидал ее и возвращался. Сейчас меня выпустили под опеку. – Кай откинулся, потирая переносицу. – Второго своего брата я не знал, до недавних пор. - Твой первый брат…? - Ты! - А второй…? - Чимин, - выдохнул старший, поднявшись с места, - вы не связаны между собой, но через меня – да. И я выверну его наизнанку, за то, что столько времени лгал тебе, и пользовался. *** - И зачем ты со мной поперся? – Чимин раздраженно вышагивает к такси из аэропорта, даже не дожидаясь спутника. - Зачем поехал ты, вот вопрос, - Юнги нагнал того у самой машины. – Вижу следы чувства вины в твоих глазах. Что ты скрываешь? - Просто заткнись, - Мин-младший протянул стикер с адресом морга водителю, что ни слова по-корейски не понимает, а Паку и на руку, желания беседовать с кем-либо нет. Болтающий Юнги под боком, не в счет. Того не заткнешь. «Будет выполнять роль радио, - решает Чимин.» - Что значит «тела нет»? – Чимин округляет глаза и готов уже скандал закатить. У него разрешение на руках от Чонгука, чтобы забрать тело его брата в Корею, а тут такой поворот. - Его забрали в день смерти. Все данные у лечащего врача, - патологоанатом отправил гостей из Азии в стационар к Роберту Бэйну, который в свою очередь, не ожидая подставы, отправил тех к некому Пак Чанелю, что забрал тело Ким Намджуна. *** - Добрый день, могу чем-то помочь? – начал Пак Чанель сразу на корейском, завидев соотечественников. - Добрый, - Чимин немного замялся, хотя десятью минутами раннее был уверенно настроен, размазать всех на своем пути по стене. Зато Юнги не растерялся. - Где этот официально зарегистрированный труп? – он оттолкнул Чана с дороги, ворвавшись в его дом. – Я сейчас его физически трупом сделаю! – Чимин нахмурил брови в недоумении, а Чанель приподнял бровь, удивившись скорей наглости, чем громогласному заявлению. – Ким, гребанный, Намджун, если ты сейчас же не появишься здесь, я лично найду тебя, и прикончу, чтобы Чонгук не зря сейчас сидел и оплакивал брата в больнице. Долбанный малолетний суицидник! Что за семейка? - Суицидник? – Нам все же вышел из-за угла на знакомые вопли. Именно вышел, неуверенно держась на ногах, но уже не в коляске. - Оу, тебя собрали? Думал, до скончания веков на коляске кататься будешь. - Что с Чонгуком? - С собой пытался покончить, как узнал о твоей псевдосмерти, - глаза Намджуна беспощадно рвутся выкатиться из глазниц. - Пока живой. Истерики, правда, периодически закатывает, нервный срыв, но Сокджин за ним приглядывает, пока мы тут за твоим телом летаем на другой континент, – это прозвучало укоризненно. - А ты откуда узнал, что я жив? – пришел в себя Джун. - Хреновый конспиратор из врача вашего. Собирай манатки, домой поедем. Документы есть? – Тот кивнул, сжимая челюсть до боли, удерживаясь за стену медленно двинулся вглубь дома. - Да, конечно, проходи, чувствуй себя как дома. Можешь и ноги на кофейный столик закинуть, я не возражаю, - с сарказмом продекларировал Чан, скрестив руки на груди, когда Юн, как раз, укладывает свои конечности на вышеупомянутый столик. Чимин стоит в позе «рукалицо». *** - Нет, я, конечно, все понимаю, креатива, там, тебе не занимать. Зам председателя, все-таки. Но похищать меня, это уже перебор, - возмущается Лухан на заднем сидении между двух амбалов, когда Сэхун на переднем пассажирском тихонько посмеивается. - Это временное похищение, - прыскает тот, еле сдерживая смех. – К двенадцати будешь дома, Золушка. – Лу откинулся, скрестив руки, и приподнял бровь. Не смотря на обстоятельства, тут явно бояться нечего.