Падшие

flashback Холодная сырая земля, в которой измазано тело с головы до босых ног. Сухие колючие остатки травы врезаются в открытые раны. Стертые колени, изодранные стопы, исполосованная спина, разбитые губы, да и, в целом, в кровь вымешенное лицо, гематомы по всему, практически, нагому телу, за исключением распахнутых лоскутьев на плечах, которые когда-то были рубашкой. Двигаться в таком состоянии, пытаться кричать, бороться за остатки в теле жизни нет желания. Хочется просто уснуть, чтобы хоть немного приглушить адскую боль. Грудь сильно раздражает кровавый кашель, который сводит оставшиеся крохи энергии в теле на нет. Сухие ветки, наваленные сверху тела, мешают нормально вздохнуть. Настолько нормально, насколько могут это позволить сломанные ребра. Бэкхен только что вылетел с трассы из-за неисправности тормозного механизма, и только лишь вовремя сниженная скорость и массивное дерево на пути, в союзе с подушкой безопасности смогли продлить его жизнь. Глупо, конечно, полагать, что если связь не ловит на трассе, то на опушке леса она поведет себя иначе, но попытка не пытка. В ночном лесу при шумной дороге огромное разнообразие всевозможных звуков, и Бэк не любитель искать приключения на пятую точку, но что-то похожее на хрип или слабый кашель привлекло его внимание. Не смотря на врожденную сверхосторожность, любопытство одна из его главных черт, что и привела его минирасследование к небольшой свалке сухих веток и листьев, из под которых, все же, раздавались эти звуки, а не конченая паранойя, как решил сначала Бен. Каменный ступор от увиденного развеялся грудным кровавым кашлем. Как поднять это тело наверх при таком-то количестве травм, чтобы не навредить еще больше? - Парень, терпи. Или тащим тебя наверх, или подыхаешь здесь, - перевернуть и поднять тело оказалось легче, чем ожидалось. – Господи, сколько ты весишь? Каши мало ел? Как тебя зовут? Моргай хотя бы в ответ, не засыпай, делай что-нибудь, - Бэк пытается чем-то отвлечь, задержать блондина в сознании, пока несет его к трассе и ловит попутку. Тихий размеренный писк аппарата позволяет Юнги определить что он все же выкарабкался с того света. Глаза открыть невозможно, телом двигать – тем более. Но как дать знать, что ты в сознании? Какой-то смутно знакомый голос, походящий скорее на шепот, ровно с расстановкой несет какую-то чушь. Скорее всего, читает вслух. - Сестра, сестра, можно вас, - громче говорит голос, - вот, на мониторе, это только что изменилось. Что это значит? - Я не уверена, похоже, - молодая девушка запнулась на половине фразы. – Я позову врача. Хаотичные шаги чуть ли не из разных концов помещения ударяют по мозгу, но, вопреки ожиданиям, это не раздражает, вселяет какую-то надежду. - Он может быть в сознании, - размышляя над собственными словами, выдает дежурный врач. – Молодой человек, вы меня слышите? Попробуйте дать какой-нибудь знак. «Я, блять, не могу дать никакой знак», - Юнги уже взвывает про себя, пока его бьют тонной вопросов. Врач, кажется, обреченно покидает палату. - Доктор, а это нормально, - выдает голос, которому Юнги обязан жизнью. - Да, он в сознании, - восклицает врач, а Мин готов расцеловать своего спасителя, - зрачки под веками, а вы внимательны. Понизьте дозу обезболивающих, пора будить нашу спящую красавицу. – Вот насчет красавицы Юн не уверен, хотя кто знает, сколько он провалялся без сознания, может, все уже успело зажить. – Кстати, господин Бен, вот счет за прошедшую неделю, вы просили вывести. - Да, спасибо, я понял. - Вы так заботитесь о нем, столько вложили в его лечение. Это ваш родственник? - Близкий друг. - Я думаю, До Кенсу очень повезло с таким другом. - Я уверен, он тоже так думает. - Господин До, сегодня вас обследуют и если анализы будут хорошими, вы сможете поехать домой. - Спасибо, - Юнги уже прикипел к этому имени, почему-то возвращать свое казалось страшно и опасно. - Сколько я должен тебе, Бэк? – Первое что сказал Юнги, когда коляска пересекла порог дома Бен. - Останешься моим другом за это. В твоем положении, думаю, сложно будет достать деньги, поэтому, отплатишь иначе. Не думай сейчас об этом, думай о еде, которую я для нас все утро готовил, - этот парень не просто добрый, кажется, что он немного наивный, именно поэтому Юнги страшно за него. Хотя это он пару месяцев при смерти был. – Ты обязан рассказать мне, что произошло, подробно, я хочу знать, кому я спас жизнь, и хочу, чтобы ты мне доверял. Не смотри так, да, я жадный в плане отношений, люблю быть в курсе. - Ладно, - спустя полминуты промедления выдыхает Мин, - только ты первый. Кто такой До Кенсу? – Кажется, тут младший попал в точку. Болезненную точку, видимо. Бэкхен стал серьезным, обдумывая ответ, который явно подразумевает уход от темы. – Откровенность за откровенность. Я тоже жадный. Поверь, моя история стоит того. - В детстве, лет в девять, когда моя мать унаследовала этот дом, она перевезла меня сюда. Тогда мой отец признал меня своим внебрачным сыном, но все так же оставил на попечение матери. Она любила меня, думаю, до сих пор любит, но все ее внимание было направлено на финансовое и социальное становление нашей семьи, поэтому я остался без родительского, и вообще, чьего-либо внимания, за исключением сводного младшего брата, который иногда меня навещал тут. Учился я на дому, в город не выезжал почти. Вокруг тогда был самый настоящий пустырь, но в нескольких километрах отсюда стоял приют для бездомных детей. Не путай с детским домом. Тех детей не существовало официально, это важно. Я сбегал из дома втихаря, чтобы пообщаться с детьми, но вовремя возвращался, так что моих пропаж не замечали. Там я познакомился с двумя братьями близнецами, До Кенсу и До Минсу. Пока мы росли, лет до четырнадцати, мы успели стать близкими друзьями настолько, что готовы были умереть друг за друга. Многое тогда произошло. Но, как ты помнишь, это приют, никаких документов, никакой ответственности за жизни детей, я намного позднее понял, что на самом деле это было за место. За одним из братьев приехали непонятные люди, сказали, что заберут его в семью. Они были настолько связаны друг с другом, что Менсу наотрез отказался покидать приют без Кенсу, было много шума. Тогда они выбрали меня. Я стоял неподалеку. Я не знал, что делать, можно ли раскрывать себя, я, как под гипнозом пошел с теми людьми в машину. Хотя, казалось бы, четырнадцать лет. Эти двое были не просто умными детьми, скорее гении, а в команде они работали как слаженный механизм. Они нашли меня через два дня в пустом холодном амбаре с еще парочкой подростков и детей, совсем маленьких, лет по пять. Мать с полицией не смогли, а они нашли. Мы почти сбежали, но Менсу тогда поймали, а Кенсу бросился за ним. Что было дальше, я не помню, я потерял сознание от голода и недосыпа. Эти двое пропали. Организация тоже исчезла. Меня нашла полиция во время дежурства. Через несколько лет я сильно заболел, мне нужна была пересадка печени. У меня первая отрицательная. Ни отец, ни мать не подходили. Доноров у больницы не было также ни среди живых, ни среди мертвых. Родители купили для меня орган на черном рынке. Я видел мужчину, который привозил мне его, это был один из тех, кто похитил меня тогда. Близнецы спасли мне жизнь, но сами, скорее всего, погибли. - Есть причина, почему именно Кенсу? - Это уже другая история. Слишком личное. Твоя очередь. Страшная покрытая мраком тайна Мин Юнги. Я слушаю, - аппетит, по всей видимости, пропал, поэтому пока Бэк обошелся корзинкой с печениями и чаем. - Четыре года назад моя младшая сестра заболела лейкемией. Не больше трех лет давали, и это при должном уходе, тонне препаратов и множестве различных индивидуальных медицинских принадлежностей. Я таких цифр в школе не слышал на математике, но деньги доставать нужно было. У меня было все, учеба в университете, друзья, отношения, неплохая, как для студента, работа, перспективное будущее. Она же тогда потеряла все. Мы с матерью вытягивали, как могли, много работали, несколько местных фондов нам помогали, но этого было недостаточно. Мы влезли в крупные долги, но деньги было уже не откуда брать. Последним ударом для меня стало то, что она лишилась волос. Невероятно красивая девочка лишилась единственного, что у нее было для этого мира, она сильно изменилась внешне. Ее нельзя было назвать красивой. Я долго не мог попасть к сестре, но то, что я увидел, повергло меня в шок. Я хотел дать ей это время, чтобы насладиться остатками жизни, а не испытывать то, что она проходила каждый день. Нужны были средства для более сильных препаратов и более качественного оборудования. Я нашел деньги. Я нашел всю сумму. За это добровольно сдал себя в рабство. Точнее, я жил своей жизнью, стал чьей-то собачкой. Угрозы, убийство, насилие, изнасилования, пытки. Заказы были разные. Даже секс. За четыре года в этом Аду я повидал столько дерьма, натворил таких немыслимых вещей, что сам себе стал противен. Сестра тогда прожила только два года, из которых я видел ее три раза. С сестрой долг, конечно же, не исчез. Я продолжал работать на них. Я получал достаточно, и они на мне зарабатывали сверх того. Я уверен, что отработал все, до последней копейки, но отпускать меня никто не собирался. Похоже, я им нужен был. Уйти живым от них не представлялось возможным, поэтому я воспользовался единственным козырем, что у меня был. Приемный сын главы клана корейской мафии. У меня было кое-что на него, что могло его уничтожить. Раскрой я это, мне бы уже ничего не помогло, меня бы все равно убили, поэтому я пошел на шантаж. Я пока не знаю, что он сделал, но мне дали выбор. Либо я остаюсь с ними, либо умираю, либо получаю их фирменное наказание, и меня отпускают. Я не представлял тогда, о каком наказании шла речь. Это длилось, мне кажется, около недели. Насилие, изнасилование, избиения. Люди менялись, их были десятки. Я помню, что купался в собственной крови и чужой сперме. Они выполнили обещание. Они вывезли меня в лес, и бросили там умирать, но формально отпустили живым. Тогда ты и нашел меня. - Это была детская влюбленность, - Юнги приподнял бровь, не сразу уловив сути. – Кенсу и я. Его брат был против, поэтому мы прятались по углам. Мы были вместе тогда с Кенсу, когда приехали за Минсу, и если бы не его шум, его бы забрали тогда, и мы бы ничего не узнали. flashback