Падшие

***

Юн получает звонок от некого Чена, будучи абсолютно уверенным в подставном имени. Ну, не рассчитывать же на то, что посредник при передаче фальшивых документов представится, адресок оставит и ай-ди, на всякий пожарный. Помимо паспорта на имя Джона Холл для Тэхена Мин заказал у Луханя еще три пакета поддельных документов – себе, Чонину и, что оказалось странным даже для него самого, Кенсу. На всякий случай, успокаивает он себя, вдруг, я ошибаюсь в До. Он привык доверять своей интуиции. Природная осторожность заставила его засомневаться в непорочности До Кенсу, но явных признаков он не нашел. Единственное, что сейчас его волнует, так это Кай, что уже три недели безрезультатно продолжает сопровождать Су. Одно из двух – либо тому есть причина, либо тому действительно есть причина, но пока Чонин о ней умалчивает. И что из этого Юнги больше беспокоит, он пока сам не определился. Когда Мина встречает кошачья улыбка, хитрый прищур и крепкие объятия, как старых знакомых, он впадает в невольный ступор. Ни Бэк, ни Кай сейчас не могут быть здесь, поэтому ему самому пришлось идти в этот бар, чтобы встретиться с посредником Луханя. Что нашло навышеупомянутого Чена, чтобы тот одарил его таким дружелюбием, у менталиста ни малейшего представления, и выяснять он это не собирается. Может, прикрытие? - Давно не виделись, дружище, - нарочито громко в самое ухо вещает Чен, а Юну кажется, что на них пялится весь бар. Ну что за придурок? - Я тоже рад тебя видеть, - натянуто улыбается в ответ и садится на свое место. - Как Мэй? Как дочки? – продолжает тот вводить Мина в состояние паники. Что он творит? Еще пара выпадов и в ход пойдут его способности. - Замечательно, - парирует Юн в ответ, багровея с каждой секундой, - старшенькая уже в школу пошла, а Мэй записалась на курсы садоводства, - продолжает уже с натянутой улыбкой. – Скоро начнет выращивать домашние продукты на нашем участке. - А я машину полгода назад купил, - Чен вливается в общий шум абсолютно гармонично, как будто действительно два старых друга встретились вечером за бокалом пива спустя долгое время. – Раин бросила меня, как только меня уволили, вот, ищу новую. - Раин? – непонимающе переспрашивает Мин. - Да, нет же, - заливисто хохочет тот, что самому Юнги хочется поддержать его смех, - новую работу, - заканчивает уже, правдоподобно вытирая проступившие слезы на глазах. – Мама просила передать тебе свое кимчи, - он придвигает к Юнги небольшой контейнер для еды, - и свой привет. Еще просила заглянуть в гости, она будет рада, - улыбается тот, щуря глаза. Юнги выдыхает с облегчением. Странным облегчением.

***

Минсок перекатывает между пальцев новую игрушку-антистресс и прикидывает, что делать двум влюбленным придуркам в четырех стенах пятидесяти квадратов в выходной день, когда они оба при виде друг друга начинают неистово краснеть и заикаться. Он плюется на свою профессию, что оказывается абсолютно бесполезна в его собственной жизни. Как говорится, сапожник без сапог. Ни одна из методик не помогает утихомирить долбящееся о ребра сердце. Исин вызвался вымыть оставшуюся со вчерашнего вечера посуду и организовать завтрак, на что Ким согласно промычал и удалился в комнату. Несмотря на раннее утро, - а это девять утра, между прочим, - они оба уже на ногах. И если старший прекрасно знает причину своей бессонницы, - что стоит на кухне в одних пижамных штанах и воюет с яичницей, – то почему Чжан так рано проснулся в свой выходной, остается только догадываться. Завтрак выглядит вполне достойно, если не считать растекшиеся все четыре желтка. - Так задумано, - тут же оправдывается младший, замечая, как его начальник изучает блюдо перед собой. – Жидкий желток – это полусырое яйцо, звучит не аппетитно. Я решил Вас не беспокоить, раз Вы доверили готовку мне. – Исин краснеет. - Это очень мило с твоей стороны, - смелеет Мин перед подчиненным, - но мне, честное слово, плевать, как будет выглядеть моя яичница. Просто я не помню, когда последний раз кто-то готовил для меня, - он грустно усмехается и принимается за еду. Чжан следует его примеру, уткнувшись чуть ли не носом в тарелку. – Син, - он дергается на непривычное и приятное к себе обращение и вскидывает глаза. Ким свои не поднимает. – Можешь временно перебраться ко мне, чтобы оставаться под присмотром, пока мы не разберемся с твоим подсознанием, - кивает он сам себе, а интерн улыбается. – Мы можем сегодня съездить за твоими вещами. После обеда, например. – Минсок смотрит на кивающего китайца и цепляется за его ямочку, которую тот так редко демонстрирует. – Но ты можешь воспользоваться моими вещами, если хочешь, - продолжает тем временем хозяин квартиры. – Чем угодно, - добавляет уже шепотом, а Исин уже краснее помидорины в яичнице. – Я бы предпочел второй вариант. Чжан старается думать, что его начальнику просто лень ехать на другой конец города. Но даже он понимает, что нужно быть полным идиотом, чтобы не понять скрытого намека. Он выбирает второй вариант. - Син-Син, - доносится из комнаты Минсока, а Чжан невольно округляет глаза. Он отзывается бодрым «иду», стараясь скрыть нотки паники в голосе. Слишком интимное обращение для начальника к подчиненному. - Вы что-то хотели, сонбе? – заглядывает он в комнату, где на кровати над ноутбуком и бумажными документами сгорбился старший. - Да, раз ты у меня живешь, буду тебя эксплуатировать, - кивнул тот с невозмутимым видом. – Разомни мне плечи и спину, пожалуйста, - он поднимает глаза на застывшего Исина и ярко улыбается. Ну, вот ребенок, ей богу! – Затекло все, - обезоруживающе хлопает ресницами и сгребает бумажки и компьютер в одну сторону. - Да, - на автомате кивает интерн и идет к кровати. Он полминуты изучает позу Кима, и без слов опускается на его бедра, пока тот утыкается носом в подушку. Протеста не последовало. Мягкие осторожные движения постепенно сменяются более уверенными. Чем больше младший прикладывает сил, тем отчетливее слышит рваные выдохи, пока не улавливает тихий стон. Исин замирает, перестает даже дышать, но снова возвращается к занятию. Когда он осознает, что стон ему не послышался, и вот только что прозвучал еще один, низ живота начинает стягивать тугим узлом, и, кажется, член в свободных штанах заинтересованно дернулся. Это нехорошо, решает он и старается глубоко дышать, чтобы спа́ло напряжение. Нехорошо, потому что еще немного, и его член уткнется аккурат в ягодицы под ним. Все его попытки идут крахом, когда на грани очередного стона из уст Сока вырывается надрывное «И-син». Ведомый только дьяволу известной силой он подается вперед и целует покрасневшую и разогретую массажем шею. Где-то на периферии сознания бьет набатом мысль, что нужно остановиться, но оголенное плечо Минсока выглядит куда заманчивее, поэтому, достигнув его поцелуями, он легко прикусывает кожу, и слышит четкий протяжный стон. Тут-то крышу рвет окончательно. Чжан без особых усилий разворачивает тело под собой, и впивается в хитрую улыбку на губах того, а руки старшего без промедлений окольцовывают шею. Стеснительный Исин оказывается довольно страстным и нетерпимым. Похоже, ничего решать и выяснять, а, тем более, предусматривать наперед в таком состоянии он не собирается, потому стягивает с доктора Кима одежду, не прекращая при том хаотично целовать и кусать его шею, плечи и торс. Мисок откровенно наслаждается последствием своей незамысловатой провокации. Все гениальное - поистине просто. Он рвано дышит на определенно умелый напор любовника, и уже сам теряется в ощущениях, когда горячий язык и острые зубы изучают внутреннюю сторону бедра. Пальцы впиваются крепко, но не дают Мину почувствовать боль, а только разжечь желание. Он тянет Исина на себя и целует припухшие губы, тем временем обвивая ногами, и укладывая того под собой. Теперь он садится на его бедра и возвышается в позе наездника. Чжан под ним раскрасневшийся, вспотевший, тяжело дышащий и дико возбужденный, как, впрочем, и возбуждающий. Минсок упирается руками в часто вздымающуюся грудь и устремляется в потемневшие глаза, на дне которых плещется безумие. Он делает несколько дразнящих волн бедрами, находясь чуть выше стоящего члена, и с восторгом отмечает уже переполненный сосуд терпения. Минсок наклоняется к уху и шепчет, касаясь его губами: - Я подготовлен, - и стонет теперь уже Исин, прогибаясь в спине, и закатывает глаза. Это звучит просто умопомрачительно в этот самый момент. Он впивается в талию старшего, пока тот медленно насаживается на член под собой. Когда Мин ловит удобный темп, Исин порывается перехватить бразды правления, но резко припечатывается на место толчком в грудь. Игра младшему по душе, только вот в нее нужно играть двоим. Верно? Сок абсолютно ничего не может сделать, когда Чжан профессионально отработанными движениями без заминок скидывает свои ноги с края кровати, подхватывает старшего под бедра и встает на ноги. Второму ничего не остается, как ухватиться руками за плечи, чтобы не упасть назад, находясь все еще насаженным на твердый член. Минсок в шоке округляет глаза. Интерн без труда усаживает ношу на подоконник, вжимая рукой в холодное стекло, а Кима ведет и гнет от такого контраста и от такого любовника. Дальше старший практически беспомощный, он повышает голос с каждым мощным толчком внутри себя, впивается ногтями в неожиданно крепкое и подкаченное плечо и скидывает второй рукой, когда-то одиноко покоившийся на подоконнике, кактус. Отличить звук разбившегося горшка от оргазменных взрывов в собственной голове не представляется возможности. Син следом кончает внутрь, и принимается медленно и до самых мурашек слизывать с шеи и плеч капельки пота обжигающим языком. Когда он подбирается к уху и кончиком задевает раковину, ни разу не способствуя приходу в сознание, низко шепчет: - Позволь мне вылизать тебя полностью, - и подкрепляет слова пошлым звуком выскальзывающего члена. - Боже, Исин, - дрожит и задыхается Ким, когда младший ведет дорожку от паха к солнечному сплетению, собирая на язык капельки спермы. Это не тот Исин, он абсолютно другой. Сейчас он не похож на мило краснеющего интерна с умопомрачительной ямочкой на щеке, в которую всегда хочется клюнуть губами. Сейчас сам Минсок хочет вылизать эту ямочку. Минсок просыпается от навязчивой жары, без труда догадываясь, что забыл открыть окно на ночь. Спустя несколько мгновений обнаруживает рядом горячее тело, что только усугубляет ситуацию с температурой, но менять положение вещей Ким пока не спешит. Он скользит взглядом по умиротворенному лицу с мягкими чертами, цепляется за чуть пухлые губы идеальной формы, улыбается, отмечая прямой закругленный нос и брови в форме домика. Мин провожает взглядом опускающийся хрящик на горле и понимает, что младший просыпается. Исин, чуть повозившись, поворачивает голову в его сторону и еле заметно приподнимает уголки губ – что-то среднее между одобрительной улыбкой и хитрой ухмылкой. Минсок резко переворачивается на спину и закрывает глаза: - Я здесь ни при чем – ты все сам, - со знанием дела заключает старший. - Конечно, сонбе, без единой провокации. Беру ответственность за свои поступки, - Ким все еще не смотрит на него, но по голосу отмечает довольную улыбку. - Вот и бери, - фыркает в ответ, - где кофе - знаешь, как чайник включить, думаю, разберешься, - и демонстративно отворачивается в противоположную сторону, чувствуя себя при этом влюбленным капризным подростком. А почему бы и нет? А вот Исин чувствует себя в разы увереннее. Он натягивает на голое тело спортивные штаны старшего, и, выходя, бросает взгляд в сторону того. Минсок бессовестно улыбается, Чжан тайком копирует его улыбку.

***

Сокджин с Чонгуком входят в люксовый ресторан, где на входе их приветствует хостес, а портье принимает верхнюю одежду из их рук. - Обязательно столько пафоса? – возмущается младший, - или вы все где-то заканчиваете школу для богатых и разбогатевших, где учат обходить стороной все кафе, бары и забегаловки, и ходить в такие, - он обводит рукой все это великолепие, - места? Джин приобнимает его за талию и немного прижимает ладонь. Гук не раз уже ходил по таким местам с его подачи, но сегодня Чимин пригласил их сюда, чтобы о чем-то поговорить в приват-комнате. Чон заметно нервничает. - Здесь замечательно готовят рыбу и десерты, ты просто обязан попробовать, - шепчет старший ему на ухо, а хостес бросает короткое «Пак Чимин», на чье имя заказан столик, и следует за девушкой. За столиком пока пусто. - Думаешь, он что-то узнал? – Гук вертит в руках приборы, перемешав их уже местами. - Без понятия, Гукки. Будем надеяться, что Чимин прав, и Тэхен жив. – Сок незаметно улыбается, пока следит за манипуляциями младшего, но учить этикету и пользоваться всем обилием приборов он его не будет, в этом нет нужды. Они не на официальной встрече, где нужно следить за тем, что и сколько ты кладешь в рот, гораздо приятнее наблюдать за домашним расслабленным, чуть неряшливым Гуком. Пак появляется спустя десять минут, влетая в комнату тяжело дыша. - За тобой стадо антилоп гналось? – нервно, но не может сдержать язву Чон. - Почти, - бросает он куда-то в сторону и усаживается напротив парней. – Я нашел доказательства того, что Тэхен жив. Гук, хоть и ожидал нечто такое, все равно повержен в легкий шок, и открывает рот, так ничего и не сказав. А Сокджин чувствует легкое витающее в воздухе сексуальное напряжение. Трое любовников сейчас обсуждают четвертого. Впервые у Кима появилось ощущение, что они делают что-то неправильно.