Предвзятое отношение

      Локи больше не смотрел на Тора, да и к чему. Что изменится в их прошлом? Ничего. Уже ничего нельзя поменять. Он периодически терял сознание. Тор очень скоро перестал колотить кулаками по барьеру и кричать. Он заметил, что чем больше он беспокоится, тем злее мучают Локи. Тот молча держался и ни разу на Тора не взглянул. — Пусть отдохнёт час, потом продолжим….       Локи забросили в камеру к Тору. Бог Обмана был без сознания, но почти сразу же пришёл в себя. В голове шумело, дико хотелось пить, но не это было странно. Голова его покоилась на коленях Тора, а руки сдавило болью. Он попытался ими пошевелить, но не смог. Сводный брат смотрел на него с тихой печалью, тут только Локи обратил внимание, что Тор без рубашки. Тонкая ухмылка жалко смотрелась на бледном лице: — С чего это вдруг…. — Шшш, отдыхай. Я перевязал тебя. Всё будет хорошо. — Дурак. Ты сам-то веришь, в то, что сказал? — Тор не ответил. Он подтянул ближе графин с водой, который был тут же в камере, аккуратно приподнял Локи за плечи и стал медленно вливать ему воду в рот. Богу Обмана стало легче, он против воли начал расслабляться.       Громовержец смотрел на измученного брата и не знал, как ему помочь. В итоге он просто заговорил. — Что они хотят? Чего добиваются? — Тор гладил брата по волосам. Когда он случайно касался лба Локи, то чувствовал, что у него нарастает жар. Бог Обмана посмотрел на Тора таким взглядом, каким смотрят на скорбного умом. Он ещё нашёл в себе силы язвить. — Какие странные вопросы, наследник престола. А что же ты не скажешь, что я притворяюсь? Что замыслил очередной коварный план? А! Конечно же, я понял! Ты решил вывести меня на чистую воду!       Когда Локи сказал про притворство, у Тора больно кольнуло в груди. Будто бы что-то уже случилось. Какие-то смутные тени встали у него в памяти, но тут же растаяли, однако Громовержец не стал обвинять брата в несправедливости упрёков. — Что они хотят? — Проход в основную часть дворца спрашивают, — и снова Тор почему-то подумал, что этот вход прямо перед камерой Локи, в двух шагах. Наверное, Один специально его «не заметил», чтобы мама могла «тайно» сюда приходить, но снова ничего не сказал. Он оторвал ещё один лоскут от своей рубашки, и начал протирать горячий лоб сводного брата. Это простое, заботливое действие, разозлило Локи. — Тор, что тебе от меня надо? Дай подохнуть, а? — Почему ты злишься? Я же просто помочь хочу, — Локи не ответил, ему казалось, что он когда-то просил у Тора помощи, а тот не помог. Вот и сейчас ему не хотелось, чтобы Громовержец даже касался его. Хотя, возможно, это просто духота обрушившегося подземелья сказалась. — Локи, а ты знаешь, где вход? — А ты зачем спрашиваешь? Ты же сам знаешь ответы на все вопросы и чтобы я не сказал, ты мне не поверишь. Душу горько царапнуло, но опять же от чего? Обычно Тор начинал либо убеждать Локи в том, что он любит его и будет на его стороне, или мог накинуться с обвинениями, но тут Тор удивил Бога Обмана. — Локи, я понимаю, что мне ты не доверяешь. Особенно после Мидгарда, но я убеждений не меняю. Не спорь! — он увидел, что Локи хочет возразить, а сейчас я вижу, что тебе больно, поэтому давай отложим наш спор, до…. лучших времён. Просто постарайся отдохнуть. Локи уже не мог противиться и потерял сознание.

***

— Всеотец, — Форсети обратился к Одину. — Хеймдаль говорит, что реальность меняется, но как быть? — Норны возьмут свою плату. Двое не переживут этой битвы. — Кто? — Неизвестно, но только это уже непреложно. Кто-то должен заплатить.

***

      Эйнхерии старались поскорее разобрать завал. Один и Форсети переглядывались и молчали, но каждый думал о том, что всё могло быть напрасно. Тор ведь не помнил о будущем, наверное, не помнил и Локи. Каждая минута была дорога, и Один впервые в своей жизни боялся. Вдруг всё было напрасно, вдруг ошибка смертного, будет стоить слишком дорого. Хеймдаль молчал, только изредка говорил, что надежда ещё есть. Его не было на совете у Хель, но Один голову готов был заложить, но точно видел, что и Хеймдаль всё знает. Как он так умел, никто не понимал.

***

      Гордость Локи дала трещину. Его подтачивала боль, но он не собирался отвечать на вопросы Алгрима. Он хотел возродить в своей душе хоть какие-то чувства. Жажду ненависти, мести или жгучую обиду. Он не понимал, почему он «перегорел». Апатия накатывала на него липкими волнами, чернота клубилась в голове, обещая заботу и успокоение, и только Тор не давал ему скатиться туда. Бог Обмана был и благодарен за это, и ненавидел брата одновременно. Он отворачивался, пытался вспоминать свои обиды, все глупые поступки Тора, но боль была настолько сильной, что в памяти всплывали только самые яркие моменты. Как плохие, так и хорошие. Локи очень хотел провалиться во тьму, но Тор, даже отделённый магическим барьером, держал крепко-крепко, будто бы это было для него важно.       Даже когда Локи демонстративно отвернулся, тот прожигал взглядом ему затылок, не давал успокоения и заставлял чувствовать, что он не один на этом свете. Это рушило все его стереотипы. Тор не кричал, не провоцировал Алгрима, но одними губами шептал: — Держись, держись брат, — и Локи держался. Мгла не могла охватить его разум, пока хоть одна связная мысль билась в его голове. Эльфы неистовствовали, но каждый раз, когда Локи почти отрешался от действительности, он, как наяву, слышал только одно: — Держись, брат.

***

      Роджерс проснулся и тут же зарылся с головой под одеяло. Он понял, что с ним. Он просто сходил с ума. Месяц прошёл после боя в башне Тони. Всё летело к чертям, ему уже хотелось пить и ругаться матом. Он уже знал, что Клинт погиб, а Тони чудом выжил. Наташу убили эльфы, а Беннер пропал без вести, хотя из лаборатории спастись было невозможно. А ещё он твёрдо знал, что и Тони тоже погиб, а он был искалечен, а вовсе не отделался парой шрамов. Неизменным во всей этой вакханалии оставалось только одно — пёс. Ахерон, вот ведь имечко, как у демона. Пёс присутствовал и в параноидальных снах, и в мрачной реальности.

***

      Когда, наконец, удалось справиться с завалом и эйнхерии под предводительством Одина и Форсети вломились в подземелья, Всеотец мысленно застонал. Перед ним предстала та же картина, безо всяких изменений. Локи в луже собственной крови также смотрел в сторону камер, Тор всё так же тихо смотрел на сводного брата, и только когда Один копьём пронзил Алгрима, а затем освободил Тора, он понял, что всё-таки изменилось.

***

      Стивен снова открыл глаза, почему-то вспомнился фильм, который ему показал Тони. «День Сурка», тогда он осудил Фила, который не оценил дара жизни и пытался покончить с собой. Только Филу было проще, его день был каждый раз одинаковым, а вот день Роджерса каждый раз был разным, но всегда страшным. Эдакая адская викторина: А угадай, кто из твоих друзей сегодня значится в списке погибших? Капитан Америка достал из прикроватной тумбочки пистолет, перезарядил и приставил к виску. Он уже хотел снять его с предохранителя, как услышал собачий лай. Чёртов пёс, с именем одного из верховных демонов, никуда не делся. — Бред! — прошептал Стивен и зарыдал, а волосы его стремительно седели.

***

      Один уже заученным движением перевязывал изувеченное колено сына, когда понял, что не слышит возмущений Тора. Тот присел на корточки, и заставил Локи посмотреть себе в глаза: — Всё кончилось, слышишь? Не уходи, — и Локи ответил. Все вздрогнули, но Бог Обмана не был безумен. Один вздохнул с облегчением, хотя ситуация была ужасная. — Больно, брат. — Тогда кричи, так легче, — Тор подхватил Локи на руки и побежал в лазарет и только когда сёстры Эйр начали хлопотать над искалеченным телом, понял, что всё закончилось. Локи смотрел ему в глаза и молчал, но только Громовержец всё понял без слов. Он присел рядом, взял холодную кисть в свои широкие ладони и тихо сказал: — Ты не уходи. Так нельзя, иначе получится, что тебя Алгрим сломал. Локи кивнул, сознание мутилось, но он силился ещё что-то сказать. Одна из целительниц принесла чашу с дымящимся зельем. — Пейте, Ваше Высочество, оно снимет боль, — ответом ей был зелёный затравленный взгляд. Локи перестал осознавать реальность. — Пей, брат. Я рядом, нас не разлучили, а значит ты в безопасности. — Тор, где Ахерон? — вдруг совершенно ясно спросил Локи. — Кто? — Мой пёс. Где он? — Но…. Ведь у тебя не было собаки? — но кличка казалась такой знакомой.       Целительница обо всём доложила Одину, тот только покачал головой. Хель предупреждала, что пока события не выйдут на точку битвы, все их участники будут на себе остро чувствовать временное искажение, как они на это отреагируют, непонятно. Теперь внушало опасение и то, что когда сольются две разных версии событий, неизвестно, что будет с Девятью Мирами.       Локи парил в собственных кошмарах. Вот Тор отворачивался от него, не давал воды, а в следующий миг гладил его по волосам. Твердил, что всё будет хорошо, перевязывал руки и пытался облегчить боли. Где среди всей этой мешанины кусочков памяти была истина, он не понимал, но теперь знал только одно. Нужно найти собаку, тогда память перестанет рушиться, тогда он поймёт, в чём истина.